Когда предприимчивый Алексей Васильевич Рыжиков собрался открыть в Париже свой первый ресторан-кабаре, он решил, что кухня не должна быть в ресторане лишь придатком к другим искусствам. Он помнил, как еще в прошлом веке французский творец русского салата (месье Оливье) привез с собой в Петербург парижскую знаменитость – повара Дюге. Рыжиков объявил, что у него в «Эрмитаже» будет царский повар Федор Дмитриевич Корнилов. И если даже Федор Дмитриевич не был на самом деле штатным личным поваром последнего русского императора (как заявляла об этом ресторанная реклама), это был повар высочайшего класса. Он вышел из поварской семьи и вместе с братом пошел по стопам отца, трудился в петербургском отеле «Европа», позднее выполнял заказы для Царского Села, Петергофа и Зимнего, для великих князей (так что царским поваром его все же назвать было можно, хотя, точнее, он был «царь поваров»). Когда в царском дворце принимали Пуанкаре, Корнилов хлопотал у плиты, он же обливался потом на торжествах по случаю 300-летия Романовых. Герцог Лейхтенбергский возил Корнилова в 1900 году на Всемирную выставку в Париж… Сюда и вернулся Корнилов 20 лет спустя эмигрантом, чтобы обрести мировую славу. Рыжиков, пригласив в свой «Эрмитаж» «царского повара», запустил его имя в первую свою рекламу вместе со звучными именами цыганской примы Нюры Масальской, ее кузенов и кузин из хора – Саши Масальского, Володи Михайлова и Маши Сувориной… «Дорогой длинною, да ночкой лунною…» Остальное найдете в романах Набокова, Хемингуэя, Ремарка, Кесселя…

Был потом и свой ресторан у Корнилова. Уже в 1924 году он ушел из «Эрмитажа» под своды своего «Осетра» на Пигаль, а потом еще дальше… Париж 20 – 30-х годов без русских кабаре, без кухни Федора Корнилова не Париж. Так что не одни русские певцы, князья, министры, модельеры и красавицы-балерины составляли тогда славу развеселой европейской столицы, но и ее русские повара. Среди них едва ли не первым среди равных был Федор Дмитриевич Корнилов, да упокоит Господь его душу.