Генерал его императорского Величества свиты Николай Антонионович Княжевич командовал некогда Крымским полком, а потом был даже Таврическим губернатором – пост высокоответственный, потому что в Крыму проводила почти каждое лето царская семья. Сам Николай Антонионович был по происхождению серб, а супруга его Екатерина Борисовна была из Обуховых (приходилась кузиной знаменитой певице Н. Обуховой). Супруги доживали свой век в старческом доме, но не любили сидеть сложа руки и оба нашли себе приработок на русском кладбище. Екатерина Борисовна оформляла металлические дощечки с именами для временных крестов, а генерал нанялся в помощники к садовнику, бывшему своему сослуживцу и подчиненному, полковнику К. Баженову. Целые дни сидел генерал в белом колониальном шлеме на зеленых могилках и подстригал дерн специальными ножницами. Конечно, он любил, когда его отвлекали от скучной работы – подходили, расспрашивали… Тогда он откладывал ножницы и заводил рассказы о былом времени. «Он очень много знал, много помнил и очень интересно рассказывал», – свидетельствует кладбищенский поп о. Борис Старк, который напоминает, что генерал Княжевич много хорошего сделал для Тавриды, где-то даже построил мечеть для татар и вообще был человек благожелательный. Только раз возникло у любопытного о. Старка с генералом взаимное непонимание. Оккупационные власти велели эмигрантам записаться каждому в особый комитет: русским – в русский, украинцам – в украинский. Но, видно, русские никогда над этими проблемами не думали, так что генерал Княжевич, который и вовсе был серб, спросил у о. Бориса, куда ему лучше записываться – в украинский комитет или в русский.

– Я ведь не знаю, какие из моих имений там в лучшей сохранности, – сокрушенно сказал генерал, откладывая на чужую могилку садовые ножницы.

Тут о. Борис замолчал недружелюбно…

Но только все это были преждевременные хлопоты… В 1950 году генерал Княжевич лежал перед погребением в одной часовне с усопшим адмиралом Г. Старком, отцом священника.