Журналист Ефим Александрович Егоров, чье имя нередко мелькало на страницах русской парижской прессы, помнился многим еще по Петербургу. В мемуарах В. Пяста, там, где он пишет о расцвете петербургской прессы и публицистики, в которых царили радикальные настроения, можно встретить такой пассаж: «Но даже у Розанова, даже секретарь «Нового Времени» (Д. Егоров) держал речь о том, что русским не хватает одного, – воли к власти. Что, обладай Совет Рабочих Депутатов такой волей, он бы мог свободно смести правительство и стать на его место, то есть правительством. Но этой воли у нас вообще нет, и вот почему именно правительство арестует Совет, а не наоборот».

По поводу этого отрывка можно было бы заметить не только то, что имя Егорова тут Пястом названо ошибочно, но и то, что человек с неукротимой «волей к власти» на горе всем русским и самому Е. Егорову вскоре сыскался (его псевдоним был Ленин). Комментатор мемуаров Пяста нашел в «Ежегоднике Пушкинского Дома» сообщение о Егорове, оставленное его бывшим сотрудником по журналу «Новый путь»: «…радикальный народник по убеждениям, поклонник Н. К. Михайловского, когда-то адвокат, немного писавший; с основанием Религиозно-философских собраний в СПб. – их секретарь, до их закрытия; был также секретарем «Нового пути»… затем сотрудник «Нового времени» по отделу иностранной политики (в последние годы заведовал отделом); с октября 1917 г. – эмигрант и сотрудник белой прессы».

На Зинаиду Гиппиус, одну из основательниц Религиозно-философских собраний, Егоров не произвел благоприятного впечатления: «…человек энергичный, даже грубоватый, и никакого к религии отношения не имеющий (из старых «интеллигентов», но без всякого уже интеллигентского «фанатизма»)».

Впрочем, в эмиграции все эти подробности (кроме энергии), вероятно, уже не имели значения.