Перед самой смертью Михаил Николаевич Горбов написал воспоминания о годах своей юности и своем участии в Гражданской войне на стороне белых. Эти воспоминания он посвятил жене и дочери Марине, которым он так объяснил в кратеньком предисловии потребность рассказать о том времени: «Почти на протяжении трех лет три миллиона красноармейцев не могли справиться с шестьюдесятью тысячами белым. Разве это не свидетельство нашего мужества?». (Не исключено, что дочери, выросшей в «левой» Франции, нужно было доказывать, что наряду с красным героизмом имел место и белый.) В 1995 году дочь М. Н. Горбова Марина Михайловна Горбова выпустила в швейцарском издательстве «Ль’Аж д’Ом» (по-французски) одну из лучших книг о русской эмиграции – «Призрачная Россия». Сделавшись из «переводчицы» «автором книги» (высокий чин во Франции, его указывают наряду с академическим званием в газетах), М. Горбова посвятила эту книгу отцу и матери и в приложении к ней поместила замечательные воспоминания отца.

В межвоенные годы родители М. Горбовой увлекались движением младороссов. Писательница вспоминает, как бывали шокированы в старости былые члены фашиствующей младоросской партии, когда кто-нибудь из новых авторов напоминал о сходстве их идей и обрядов с фашистскими. Точь-в-точь, как удивлялись тому же и почти в те же годы постаревшие парни из былого гитлерюгенда (позднее, в Восточной Германии быстро пополнившие ряды социалистической партии):

«Мы были прежде всего монархисты… Мы были молодые, часто встречались, много смеялись… Мы были все за Россию и против коммунизма… Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь в партии употреблял это слово – фашист… Александр (Казем-Бек – Б. Н.) был человек очаровательный… В конце, когда он стал говорить «Царь и советы», мы думали, что он просто преувеличивает… А немцев мы ненавидели… Мы были против победы немцев над Россией, но не над СССР».

Все как обычно. Никто не читал профашистских статей в младоросской прессе, не знал о поездке Главы к Муссолини и Гитлеру, о его не слишком загадочных связях с советской разведкой… «Мы об этом ничего не знали»…

Писателем был, между прочим, и брат Михаила Николаевича Горбова Яков Горбов. Как и многие эмигранты, он учился во Франции, вернувшись с войны, получил диплом, но на жизнь зарабатывал за баранкой такси и писал романы – только не по-русски, а по-французски (и даже издавал их), сотрудничал во французских литературных журналах. Восьмидесяти лет от роду, живя в старческом доме, он влюбился в свою сверстницу Ирину Одоевцеву и сделал ей предложение выйти за него замуж. Впрочем, предоставлю слово самой И. Одоевцевой, ибо ее великосветский стиль уже полюбился русскому читателю: «Мысль эта была, конечно, неосуществима, так как его жена была жива и, кроме того, умственно ненормальна, что по существующему закону исключает возможность нового брака, а я, со своей стороны, о браке с Горбовым не помышляла и ответила ему, что если выйду замуж, то только за миллиардера, чтобы пользоваться всеми земными благами… «Тогда мне остается только одно – выброситься из окна», – сказал Горбов, но в душе, как видно, надежды не терял… он действительно чувствовал себя счастливым…

Брак состоялся 24 марта 1978 года…».

Судя по мемуарам И. Одоевцевой, третий ее брак не удался: «Яков Николаевич любил тишину, уединение, семейный уют – все то, что наводило на меня нестерпимую скуку. Я, наоборот, любила быть всегда окруженной людьми, у нас не переводились гости, или мы бывали приглашены куда-нибудь. Я тащила Горбова за собой… В сентябре 1982 года Я. Н. Горбов скончался. Похоронен на кладбище в Шелль, в одной могиле со своей первой женой…»

Так 85 лет от роду И. Одоевцева снова стала вдовой и, поскучав еще лет десять в 15-м округе Парижа, вернулась в Россию – к новой известности… Прекрасная история – не про одно же грустное нам здесь вспоминать…