Дирижабли и аэропланы беспрестанно несли сторожевую и разведочную службу.

Европейские державы сразу забыли свои взаимные раздоры и объединились в одно стремление: общими силами создать могущественную оборону против воздушных атак «Дракона» и, если можно, уничтожить пирата воздушного океана.

«Дракон» парил над Индийским океаном, поднявшись всего на высоту 300 метров.

После вчерашнего циклона море еще не могло успокоиться, как женщина, не примирившаяся с грубым насилием. Огромные волны яростно вздымались к небу, и вершины их, обессилев в диком стремлении, охлестывались белой пеной.

В роскошно отделанной кают-компании воздушного корабля заседало общество из и человек.

Комната освещалась с двух сторон большими окнами с толстыми корабельными стеклами, позволявшими, однако, видеть, что происходит вовне. Но здесь, внутри каюты, благодаря разнообразному применению электрической энергии по новой теории сило-материи Кондратия Невеселого, всегда, будь то на полюсах или в знойной черте экватора, температура была одна и та же — 20 градусов по Цельсию. В углах находились особые оптические приборы, посредством которых, спокойно сидя на диване, можно было наблюдать через трубку все, что происходит внизу или, приспособивши к аппарату фотографические приборы, делать фотографические снимки с птичьего полета и так называемые «проекционные снимки», совершенно заменяющие самые точные чертежи, снятые посредством астролябии или даже теодолита.

Развалившись в мягком кресле, с сигарой во рту, полулежал Оскар Дайбн, и, казалось, равнодушно прислушивался к несколько возбужденным речам всей пиратской шайки, среди которой выделялись две, по-видимому, молодые женщины с лицами, закрытыми черными полумасками, одетые в мужской костюм.

Стол был уставлен винами и разнообразными блюдами.

Высокий человек, словно весь состоящий из костей и мускулов, похожий скорее не на живое существо, а на рычажную машину, опрокинул в рот большой стакан французского коньяку, крякнул и произнес громко недовольным голосом:

— Оскар, это становится невыносимо скучно. После блестящего дела с «Всемирным банком», мы почти ничего не сделали, если не считать похищения знаменитой русской балерины и отставного короля Португалии Мануэля. Но ведь это все прихоти, игривая фантазия нашего гениального капитана. Балерина сегодня ночью чуть не удавилась на полотенце, но не уступила желаниям Оскара, и, если бы не присутствие всегда снисходительных к мужским желаниям двух граций в масках…

— Негодяй! — крикнула одна из замаскированных женщин. — Можешь ли ты похвастаться, чтобы я и моя подруга были когда-нибудь снисходительны к тебе, отвратительная горилла?

— Хорошо, хорошо, я не настаиваю! Женщина всегда останется женщиной, будь она королевой или подругой атамана бандитов. Дело не в том. Похищение русской балерины, взятой в ее легоньком костюме прямо со сцены петербургского театра, конечно, очень эффектно. Я никак не могу вспомнить без смеха, когда на этих бравых сторожей был направлен прожектор силовых лучей, и все их ружья, все пушки и пулеметы сразу выстрелили, все патроны и снаряды моментально взорвались; правда, немногие остались в живых, в воздух летели руки, ноги, головы, но зато как удирали не пострадавшие! Ха-ха! Я до сих пор вижу их сверкающие пятки. А эта идиотская публика в зрительном зале, эти декольтированные дамы в бриллиантах, падавшие с почерневшими лицами, обожженные нашими молниями! А прима-балерина? Бледная, дрожащая, в своей коротенькой юбочке и газовых дессу… Этого юношу-короля, потерявшего так рано свой престол и похожего на теленка, которого отпаивают молоком со взбитыми яйцами и французской булкой, мы взяли тоже оригинальным способом. Королевское бэбэ изволило охотиться… черт его знает, на какую дичь он охотился в этой стране, где ничего не осталось естественного!.. Кстати, Оскар, давай выкинем штуку: наловим сотни три волков, которых, говорят, нет в Англии уже около ста лет, и высадим десантом где-нибудь на берегах туманного Альбиона.

— Я думаю, что следует прибавить две-три штучки бешеных, — загоготал рыжий Джек, управлявший на «Драконе» электрической артиллерией.

— Твоя мысль, Станислав, — ленивым голосом проговорил Оскар Дайбн, — не лишена, так сказать, своеобразной эстетики. Идея рыжего Джека тоже является полезной парламентской поправкой. Но, дорогой мой славянин, гоноровый шляхтич — ты, кажется, принадлежишь к гербу «Задора»?[4] — не можешь ли указать мне, каким способом мы наловим достаточное количество волков хотя бы в дебрях Сибири и Урала, или даже в местностях королевства Польского? Конечно, угостить англичан таким подарком и я бы не прочь, но, дорогой мой, это большая и глупая возня. Использовать хищных животных, ядовитых гадов, вылить на красивые дома бочки чистейшей разводки холерной и чумной бациллы — это давнишняя моя идея!.. Представь себе: аристократическое общество, обнаженные плечи и груди женщин, дивные, манящие мужской взгляд женские головки, гордые сознанием победы над жизнью мужчины в изящных фраках и смокингах, не думающие о завтрашнем дне, всегда обеспеченном трудом рабов… утонченный флирт, волнующий запах духов и аромат призыва женского тела… павлиньи хвосты, распускаемые самонадеянными самцами, какое-нибудь светило сцены на временной эстраде аристократической гостиной… и вдруг: странный шум за окнами… разбито стекло… и в эту обитель праздных, маленьких людей, никогда не знавших труда, неожиданно, — представляю общее смятение и панику! — падает корзина, переполненная шипящими кобрами, гремучими змеями и египетскими аспидами… вырывается всегда озлобленный, на все живущее озлобленный бенгальский тигр, и огромным прыжком падает на девственно обнаженную грудь какой-нибудь принцессы Вульфштейн-Хаимской… и пьет ее родовитую кровь… Удав, длиною в 60 метров, поднялся высокой колонной и мерно покачиваясь, тусклым фосфорическим взглядом отыскивает свою жертву… Готовится к смертельному прыжку африканский лев… Пантера ползет около стены, как вечное олицетворение гнусного предательства… пантера — это ваш русский Азеф…

— Ты совсем забредил, Оскар, опомнись! Это у тебя вроде припадка!

Замаскированная женщина подошла к Дайбну и ласково стала гладить его по голове. Он оттолкнул ее и стал во весь рост. Это был тот удав с мерцающим фосфорическим взглядом, которого он только что описывал.

— Я презираю и ненавижу господ. Презираю и ненавижу и рабов, им подчиняющихся. И все, что я говорю — все я сделаю, и мир содрогнется от ужаса перед владыкой воздуха. Если русская балерина в эту ночь не сдастся на мои желания, я ее выброшу в океан. А по моей воле, по моему хотению, жалкий вырожденец Браганцского дома будет восстановлен на своем жалком престоле в своей жалкой игрушечной стране, а бунтующих революционеров, республиканцев, глупых забастовщиков я усмирю электрическими бомбами… Если я захочу, в войне Турции с Италией победит та или другая сторона, как мне захочется… я могу воцарить персидского экс-шаха, но могу и отдать его в руки фидаев, которые растерзают жирное тело тирана на мелкие куски… в каждой стране я могу возбудить революцию, поднять массы против власти или, если мне этого захочется, отнять от жалких рабов все их «свободы»…

— Капитан, — раздался голос худощавого молодого человека с большими горящими черными глазами. — Под нами проходит эскадра из пяти броненосцев, двух крейсеров и четырех транспортов. Флаг английский!

— Выкинуть боковую галерею! Приготовить прожектор силовых лучей! Джек! Скорее к нашим электрическим пушкам!

Оскар схватил за руки двух замаскированных женщин. — Пойдем смотреть на комедию!

Над волнующимся океаном неподвижно висел «Дракон», с галереи которого шайка пиратов с бокалами в руках смотрела вниз.

Английская эскадра шла кильватерной колонной, борясь со штормом.

— Выкинуть флаг! — скомандовал Оскар Дайбн. — Пусть «Дракон» заговорит!

На палубах английской эскадры высыпал весь экипаж, дивясь на невиданное воздушное судно, которое, посредством чудовищного мегафона, издавало неистовый рев, словно голоса тысяч сивучей соединились в одной гигантской глотке.

— Прожектор!

Один за другим, на глазах пиратов и двух замаскированных женщин, броненосцы обращались в клубы дыма и огня, в фонтаны металлических осколков. И гас огонь, и волны с седыми гребнями так же высоко поднимались, словно ничего не случилось.

Транспорты были уничтожены электрическими бомбами.

И безумно хохотал Оскар Дайбн в опьянении сверхчеловеческой властью, и вторили ему замаскированные женщины, и вторила вся шайка пиратов…