Если бы Бессонову и Уальду кто-нибудь сказал при основании колонии, что случится с нею в будущем, они сочли бы говорящего за сумасшедшего или за врага свободной жизни человека, за врага социализма.

Основателей колонии, людей, преданных всецело идее, людей высококультурных и гуманных, особенно поражало, даже обижало, что преступления, совершенные колонистами, помимо своей жестокости, бесцельны, прямо глупы.

Кажется, все было дано людям. Живи и наслаждайся жизнью! А они проявляют зверские инстинкты, убивают друг друга.

Точно эпидемия преступлений охватила «Полярную империю».

В лесу, около карантина, в местности, наименее посещаемой колонистами, был найден уже начавший разлагаться труп мулата, отличавшегося отталкивающим безобразием. Его приняли в колонию по желанию Эвелины, у которой он ранее служил садовником. Мулат всегда был ровным, добрым человеком, а под влиянием Бессонова проникся мыслью о проведении идей коммунизма среди негров. Он мечтал создать в «Полярной империи» специальную колонию негров и доказать, что они вполне способны к культуре.

Налицо было опять убийство. Об этом свидетельствовала страшная рана на горле.

Все эти ужасные события глубоко потрясли Эвелину. Она так искренне поверила в возможность осуществить «страну счастья». Мечта о ней спасла миллиардершу от разочарования в жизни, от мысли о самоубийстве. А теперь! Девушке казалось, что огромное, страшное чудовище пришло сюда, под стеклянные своды и, как спрут, раскинуло отвратительные слизистые лапы и отравляет людей своим прикосновением…

Едва удавалось Бессонову и Уальду успокаивать Эвелину в минуты припадков отчаяния, когда она, в судорожных рыданиях, билась на полу в своей комнате и кричала:

— Смерть! Одна смерть дает счастье!..

После взрывов наступило успокоение. Мертвых похоронили, раненые были сданы на руки Делабранша и других искусных врачей.

Колонисты старались забыться в работе.

Страшный призрак смерти пронесся и исчез, гнев и злоба людей насытились.

И при возникновении ссор колонисты вдруг замолкали и, словно что-то вспомнив, спешили разойтись.

Но Коваля мучила мысль: кто убил?

Казалось вероятным, что убийца Шварцев виновен в смерти и мулата. Не сумасшедший ли, искусно скрывающий свою тайную страсть к убийству?

И Коваль вглядывался в лица, изучал их, следил за выражением глаз, ожидая встретить в них вспышки огня безумия.

То, что подумали на него, чуть не убили из-за подозрения, ничем не доказанного, как бы обязывало найти, именно ему, настоящего преступника.

Часто бродил Коваль по колонии, обдумывая и размышляя.

Однажды он услышал жалобный женский плач в одном домике, стоявшем в глубине пальмовой рощи, вдали от поселка «семейных». Там жило семейство ирландцев. Они с самого приезда держались в стороне и не сходились с другими. Патрик-отец умер после свалки рабочих механической мастерской. А потом, в разгар нараставших событий, никто не интересовался ирландцами и не обратил внимания, что Патрик-сын и его сестра перестали являться на работы и на собрания.

Коваль вошел в домик.

Хорошенькая Эльза сидела в первой комнате, опершись локтями о колени. Руки ее крепко охватили голову и она качалась всем телом в ритм причитаний, которыми выражала свое горе.

— Что с тобой?

Эльза вздрогнула от грубого мужского голоса и подняла заплаканное лицо. В глазах ее загорелся испуг. Они напоминали глаза робкого животного, газели, ожидающей удара и трепещущей заранее от страха перед болью.

— Что с тобой? — повторил Коваль. — Где брат?

— Ушел! — едва ответила Эльза. — Я не знаю, где он. Вот уже неделя, как его нет.

— Отчего же ты никому об этом не говоришь?

— Я боюсь! Всех боюсь! Злые, страшные! Убили отца, а меня…

Страшные рыдания потрясли девушку. Коваль сильно заинтересовался. Не здесь ли таится разгадка?

Он умел быть ласковым, особенно с женщинами, и пугливая Эльза немного успокоилась. Но добиться от нее истины не удалось.

— Я заявлю колонии, что твой брат исчез и что с тобой тоже случилось какое-то несчастье.

Эльза вскочила и упала на колени перед Ковалем:

— Нет, нет! Прошу тебя! Как Бога молю! Не говори никому!

Подумав, он обещал хранить тайну, но в душе решил следить за Эльзой. Она, наверное, знает, где брат.

«Семейным» съестные припасы доставлялись ежедневно на электрическом автомобиле, который разъезжал по поселку.

Выходила всегда одна Эльза и брала корзину. На случайный вопрос извозчика: «Где брат?», она отвечала неизменно: «На работе!»

«Если Патрик скрывается, Эльза, наверное, доставляет ему пищу».

Осторожно, чтобы не возбуждать ничьих подозрений, Коваль стал дежурить днем, а иногда и ночью, около домика ирландцев.

Наконец, через несколько дней, он увидел девушку с мешком, пугливо пробирающуюся сквозь чащу пальмовой рощи.

Коваль последовал за нею издали.

Эльза шла по уединенным дорожкам и, видимо, держала путь к карантину.

Следить стало труднее, потому что впереди была полянка. Коваль дождался, когда девушка перешла ее и вновь углубилась в лес, где нашли труп мулата, и возобновил преследование.

Около горячего источника Эльза подняла с усилием большой камень, положила свой мешок и взяла другой, пустой. Камень она опять навалила на ямку.

Сделав свое дело, девушка поспешно удалилась.

Коваль остался в своей засаде.

Пришлось ждать часа три. Электрическое солнце зашло, но берег ручья был ясно виден при свете полярного сияния.

Вдруг из края расселины показалась голова, а за нею выползла и приземистая, широкоплечая фигура. Коваль, путешествовавший вместе с ирландцами, узнал Патрика.

Фигура приблизилась к камню, нагнулась…

Как дикая кошка, в два прыжка, Коваль очутился около Патрика и схватил его сзади под локти. Ирландец стал извиваться, как угорь, но не мог увернуться из железных объятий.

— Пусти, пусти меня!

— Да, чтобы ты меня убил так же, как Шварцев и мулата?

Патрик затих и жалобно застонал.

— Разве ты знаешь?

— Все знаю. Если бы меня убила толпа, ты был бы вне подозрений…

— Ты скажешь? Ты выдашь меня?

— Не знаю. Прежде всего, я тебе свяжу руки, а потом поговорим. У тебя, кстати, веревки за поясом.

Коваль быстро скрутил ирландца и выпустил его, наконец, держа крепко конец веревки.

— Садись и говори все. Я единственный человек в колонии, который может тебя спасти.

— Обещай, что не выдашь!

— Тсс! Кто-то идет!

В лесу захрустели ветки.

— Покажи, где ты прячешься.

— Там, за уступом.

Коваль схватил ирландца поперек тела и вместе с ним скрылся среди прибрежных скал. Шум клокочущего ручья заглушал шаги…