Недавно приходил ко мне на прием мистер Джексон с 55-килограммовой горой мышц по кличке Громила, любителем есть белок на завтрак и проситься на улицу в сорокаградусный мороз. Мистер Джексон был в глубоком недоумении: тест на ДНК показал, что в Громиле есть значительная примесь чихуа-хуа. При этом Громила похож на чихуа-хуа не больше, чем Майк Тайсон – на меня.

Среди вопросов, которые задают мне новоиспеченные хозяева щенков, с большим отрывом лидируют два: «Насколько крупным он вырастет?» и «Что это за порода?». В ветеринарном колледже такое не преподают, и хотя с опытом мы учимся делать обоснованные предположения на этот счет, это не более чем обоснованные предположения. Беда в том, что некоторые клиенты судят о нашей профессиональной пригодности по тому, насколько хорошо мы делаем подобные догадки, и порой требуются годы, чтобы загладить неудачное впечатление в случае ошибки. Как следствие, я отточил мастерство отвечать на эти вопросы с умным видом, не говоря ничего конкретного.

Так уж совпало, что в тот день я и сам думал о наследственности, потому что как раз получил результаты анализа собственной ДНК. Жена преподнесла мне в качестве подарка возможность сделать генетический тест 23andМе, и он, в частности, выявил, что я на 3,2 % неандерталец, как и 99 % всех, кто делал этот тест. Мне хотелось думать, что по мне это совсем незаметно, но жена придерживалась иного мнения.

Мистер Джексон обратился через интернет в компанию, делающую аналогичные исследования собачьих генов (набор для взятия образца слюны высылают по почте). Он был не первый. Многие мои клиенты за последние годы заказывали генетические тесты своих собак-метисов. Возможно, их не удовлетворили мои расплывчатые рассуждения, изрекаемые с умным видом.

Большинство этих тестов ставят своей целью определить породу среди широчайшего спектра, от аффенпинчера до японского шпица, включая такие редкие, как бергамская овчарка, глен-оф-имаал-терьер и ксолоитцкуинтли. Я не поручусь, что тестирование и впрямь настолько точное, однако, невзирая на риск, что со мной свяжется чей-нибудь адвокат, признаюсь, что отношусь к этому с изрядной долей скепсиса. Компания 23andMe, напротив, всего лишь выразила уверенность, что генетически я «европеец», невзирая на то, что большинство моих предков, насколько я знаю, были не просто европейцами, а именно немцами, причем иногда немцами в тринадцатом поколении. Возвращаясь к собачьим породам, хочу заметить, что в огромном списке пород, определяемых тестом, отсутствует один тип собак, и этот пробел играет злую шутку с собаководами в моем городе и, подозреваю, во всех западных и северных провинциях Канады.

Штука в том, что многие наши клиенты, в том числе мистер Джексон, взяли своих собак из приюта, а в приютах полным-полно собак из расположенных на севере страны общин коренных народов. Означает ли это, что в подлеске Северной Манитобы кишат дикие арктические чихуа-хуа? Нет. Я имел в виду нечто другое. Коренные народы перебрались в Северную Америку примерно пятнадцать тысяч лет назад по перешейку, который тогда располагался на месте Берингова пролива. С собой они привели собак. Это не были собаки какой-то конкретной породы. Это были «просто собаки», и очень красивые, могу добавить. Много позже ацтеки стали выводить из этих собак породу, ныне известную как чихуа-хуа. А генетические тесты, исследуя наследственность Громилы и его друзей, иногда принимают гены этих собак за гены чихуа-хуа, поскольку чихуа-хуа – наиболее близкая к ним порода. В следующий раз, когда встретите чихуа-хуа, присмотритесь к ней и обратите внимание на закрученный хвост. Все остальные породы с таким хвостом – это северные породы, относящиеся к группе шпицев. Другие представители этой группы – чау-чау и акита-ину, а их ДНК подчас дает перекрестную реакцию с нашими собаками из поселений коренных народов.

К счастью для эго мистера Джексона, в результатах теста Громилы были особо выделены гены хаски и лабрадоров. Чихуа-хуа на самом деле очень крутые, но имидж у них подкачал. По крайней мере в глазах людей, способных назвать своего пса Громилой.