Бывают дни, когда мне кажется, что мне больше подошел бы черный халат, чем белый. Бывают дни, когда мне кажется, что я убиваю чаще, чем спасаю. Бывают дни, когда я хорошо понимаю тех, кто говорит: я хотел быть ветеринаром, но потом узнал, что ветеринарам приходится усыплять животных.

У меня за плечами 27 лет в профессии, и все равно эвтаназия остается самым трудным для меня в повседневной работе. Я привык ко всякого рода неприятным жидкостям и мерзким запахам, привык к безумным дням и чудаковатым клиентам, к животным на грани нервного срыва и сложным случаям, но так до конца и не привык к эвтаназии. Да и не должен человек спокойно смотреть, как угасает свет в глазах животных и как их товарищей-людей захлестывает горе, поэтому тяжелые переживания при эвтаназии останутся неотъемлемой частью моей работы до самой пенсии.

А заниматься этим приходится достаточно часто. Думаю, в среднем большинство из нас вынуждены усыплять животных дважды в неделю. Такие клиенты почему-то норовят идти чередой, поэтому бывает, что я должен усыпить трех или четырех животных за день. Это дни черного халата. Большинство домашних животных (80-90 %) умирают от эвтаназии, а не «естественной смертью» у себя дома. Если подумать, это вполне логично. Много ли людей умирают дома в своих постелях? Большинству из нас предстоит скончаться в больнице или медленно угаснуть в хосписе или доме престарелых. А для кошек и собак нет таких медицинских учреждений, чтобы поместить их туда, когда им становится трудно жить дома и нет никакой надежды на улучшение. Нет такой палаты, куда можно положить страдающее старческим слабоумием животное, чтобы оно лежало там в памперсе, неспособное ходить, неспособное самостоятельно питаться. Им остается только жить дома, пока эта жизнь более или менее терпима, или умереть.

Учитывая все это, эвтаназия, как ни странно это звучит, – возможно, лучшее из всего, что делаем мы, ветеринары. Она позволяет всецело сосредоточиться на качестве жизни. Животным не приходится бессмысленно страдать, как иногда приходится страдать людям. Это полезный инструмент, от которого не отказались бы и многие люди, если бы только мы сумели преодолеть минное поле этических ограничений. Нам по сей день гораздо проще распоряжаться жизнью и смертью животных, но как только мы начинаем это делать, на нас ложится ответственность, а ответственность неизбежно влечет стресс. Просто так все устроено, и это правильно.

Что интересно, я получаю гораздо больше открыток с благодарностями после эвтаназии, чем после любых других процедур. Намного, намного больше. Некоторые клиенты благодарят за то, как я заботился об их питомце, пока он был жив, но многие говорят мне спасибо за то, как был организован уход животного из жизни. Вот ведь какая забавная штука: мы, ветеринары, больше всего ценим в коллегах то, как хорошо они умеют ставить диагноз или оперировать, мы восторгаемся тем, как им удается справиться со сложными случаями, и интересуемся их опытом в применении новых методов лечения. Клиентов все это не волнует. Им достаточно того, что мы знаем, как делать свою работу. Их больше всего трогает то, насколько мы преданы своему делу и как мы заботимся о наших пациентах, особенно в те страшные, невероятно трудные минуты, когда жизнь животного подходит к концу.

Однако несмотря на все это, каждый раз, когда я вижу в своем расписании эвтаназию, у меня щемит сердце.