Вечером мне не удалось приступить к намеченному, потому что, зайдя в контору, я не застал Велду. На моем столе лежала записка - Велда писала, чтобы я позвонил Конни.

Я поднял трубку и набрал номер Конни. В ее голосе не было обычного оживления.

- О, Майк, - сказала она. - Я так волновалась. Что случилось вчера вечером? Я была в клубе и слышала разговор… о Рейни… и о тебе.

- Подожди, киска, а кто участвовал в разговоре?

- Какие-то люди были на матче на острове. Они сидели прямо за моей спиной.

- В какое время это было?

- Должно быть, достаточно поздно. Я не знаю точно, Майк. Я очень испугалась и попросила Ральфа отвезти меня домой. О, Майк… - Она зарыдала в трубку.

Я сказал:

- Оставайся дома. Я скоро приеду.

- Хорошо, приезжай скорей.

Я торопился, проехал перекресток на красный свет, но через пятнадцать минут был у нее.

Глаза Конни были красны от слез; она бросилась в мои объятия. Я крепко прижал ее к себе. Легкий запах ее волос выгнал холод из моих легких и наполнил их волнующим ароматом.

- Прелесть, просто прелесть. - Я отстранил ее от себя, чтобы как следует рассмотреть.

Она рассмеялась, откинув голову назад.

- Мне надо было увидеть тебя, Майк. Не знаю, почему я так встревожилась, но я ничего не могла с собой поделать.

- Может быть, оттого, что я напоминаю тебе твоих братьев?

- Нет.

Ее губы были мягкими и яркими. Я нежно поцеловал Конни, ее губы попросили еще.

- Ну не на пороге же, детка. Люди услышат.

Она захлопнула дверь за моей спиной. Я поцеловал ее еще раз, и мы пошли в гостиную.

Конни села у моих ног. Она была счастлива и потерлась щекой о мои колени. Она больше походила на ребенка, чем на женщину.

- Вчера я отвратительно провела время, Майк. Как бы мне хотелось быть с тобой!

- Расскажи.

- Мы пили, танцевали, потом играли в рулетку. Ральф выиграл больше тысячи долларов, а потом все проиграл. Энтон тоже был там и тоже проиграл.

- Энтон опять был один?

- Да, пока был трезв. А когда набрался, стал щипать всех девиц, и одна дала ему по морде. И я ее за это не осуждаю. Потом он выбрал Лилиан Корбет - она работает в агентстве - и стал ей делать всякие предложения по-французски.

- Она тоже дала ему по морде?

- Дала бы, если бы понимала по-французски. Во всяком случае она дала ему отпор. Тогда Энтон перешел на английский и начал подъезжать к Мэрион Лестер. У нее возражений не было.

Я протянул руку и погладил ее по волосам.

- Значит, Мэрион тоже там была?

- Ты бы видел, как она крутила бедрами на танцевальной площадке, загоняя Энтона, а это нелегко. Потом какой-то мужичок, на полголовы ниже нее, подхватил Мэрион, и Энтон пригласил всех к себе домой. Наверное, они весело провели время.

- Я думаю. А ты?

- Я немного поиграла, но мне не везло. Ральф больше любит играть, чем танцевать. Я разговаривала с барменом, пока Ральф не спустил все и не вернулся к столу. Мы выпили по паре коктейлей. - Она вскинула голову. - Тут-то и вошли те люди. Они говорили о Рейне и тебе. Один сказал, что недавно читал о тебе в газетах и что от тебя такого можно было ожидать, а потом они поспорили, что полицейские возьмут тебя еще ночью.

- И кто проспорил?

- Не знаю. Я не оборачивалась. Я так расстроилась… Ральф решил, что это из-за него, и начал меня утешать. Я попросила его отвезти меня домой. Майк, почему ты не позвонил мне?

- Я был очень занят, детка. Мне надо было объяснить это все полицейским.

- Но ты ведь не стрелял в него?

- Ну… Недостаточно, чтобы убить. Кто-то довершил дело.

- Майк!

Я потрепал ее по плечу и рассмеялся:

- Ты видела Клайда? Когда он пришел?

- Дай подумать… Он появился только после полуночи.

- Как он выглядел?

Конни нахмурилась и стала кусать палец. Она посмотрела мне в глаза.

- Он мне показался… странным. Нервным…

Да уж, нервным. Иногда убийство вызывает такую реакцию.

- Кто-нибудь еще заинтересовался разговором? Клайд, например?

- Я не думаю, что он слышал.

- Кто еще там был, Конни? Кто-нибудь влиятельный?

- Брось свои шуточки. Там все очень влиятельные. Так просто в «Бауэри» не пустят. Или ты принадлежишь к сильным мира сего, или приходишь с кем-то из них.

Я сказал:

- Я был там, а не отношусь к их числу.

- Красивая манекенщица лучше любого пароля, - улыбнулась она.

- А что существует пароль?

- Клайд использует его для задних комнат. Существует пароль для каждой комнаты. Думаю, что это тебе не понадобится. Именно для этого отгорожены маленькие комнаты. Они звукоизолированы и обшиты листовой сталью.

Я заглянул ей в лицо:

- Ты узнала массу полезного. А ведь ты была там всего два раза…

- Ты сам говорил, что у меня кое-что есть в голове. Пока Ральф играл в рулетку, я имела очень приятную беседу с барменом. Он рассказал мне об оборудовании помещений, включая систему сигнализации и эвакуации. В стенах есть двери, которые открываются при звуке сирены, и в случае облавы посетители могут уйти. Умно Клайд придумал?

- Очень.

Я дотронулся ногой до подушечки, на которой сидела Конни.

- Мне надо идти, киска.

- О, Майк, не сейчас, пожалуйста!

- Послушай, мне нужно очень многое сделать. Где-то в городе ходит парень с оружием, которое он собирается пустить в дело. И я хочу быть рядом с ним в это время.

Она взъерошила волосы и стала похожа на рассерженную кошку.

- Ты низкий человек. Придется тебе кое-что показать.

- Да?

- Ты сможешь немножко задержаться?

- Думаю, что смогу.

Конни встала, поцеловала меня в щеку и усадила на стул.

- Мы делаем серию фотографий для одной фирмы. Их последняя модель прибыла сегодня, и я буду ее рекламировать для разворота в журнале.

Она прошла в спальню особой походкой манекенщицы. Пока она переодевалась, я успел выкурить сигарету. Потом она позвала:

- Майк, пойди сюда.

Я открыл дверь в спальню и остановился как вкопанный. На ней была длинная, до пят, рубашка из тончайшей, почти прозрачной белой материи. Источник света находился позади нее; под рубашкой ничего не было.

Конни повернулась, ткань облаком поплыла вокруг ее тела.

- Я тебе нравлюсь, Майк?

Я поманил ее пальцем. Она проплыла через комнату и встала передо мной.

Я сказал:

- Сними это.

Она слегка повела плечами, и рубашка упала к ее ногам.

Я смотрел на нее, стараясь сохранить в памяти эту картину. Она была как статуя из белой плоти, которая взволнованно дышала. Статуя с темными горящими глазами и восхитительными грудями, которые говорили о таящейся страсти. Хотелось дотянуться до нее и прижать к себе так сильно, чтобы пламя поглотило нас обоих.

У нее был низкий и страстный голос.

- Майк, я с такой радостью буду любить тебя!

- Не надо, - сказал я.

Ее губы приоткрылись.

- Почему?

Мой голос прозвучал грубо.

- У меня нет времени.

Угли в ее глазах превратились в пламя, которое уничтожило меня. Я схватил ее за плечи и притянул к себе, прижавшись губами к ее губам.

Потом я ушел, оставив ее стоящей в дверях; на плечах ее горели следы от моих пальцев.

- Ты поймаешь того, кого ищешь, Майк. Ничто тебя не остановит. Ничто. - Голос ее был еще хриплым, но в нем уже слышались смех и гордость.

Закрывая дверь, я услышал, как она прошептала:

- Я люблю тебя, Майк.

Снова пошел снег. Ветра не было, и снег, плавно кружась, засыпал город. Несколько прохожих, держась у обочины, посматривали по сторонам в поисках такси.

Я сел в машину, включил дворники и наблюдал, как они сердито продираются сквозь снег, засыпавший лобовое стекло. Снег делает все машины одинаковыми. Если кто и ищет меня с пушкой в руках, то ему придется попотеть, выискивая мою голову среди прочих.

Мысль об этом привела меня в бешенство.

В нижнем ящике моего шкафа лежал люгер тридцатого калибра с полной обоймой. Он был примерно такого же размера, как пистолет сорок пятого калибра, и как раз уместится в кобуре. Я поехал к дому.

Открыв дверь, я нажал на выключатель, но света не было. Я проклял пробки и нащупал лампу.

Когда человек понимает, что он не один? Какое таинственное излучение дает внезапное предупреждение об опасности, которое заставляет действовать, как велят звериные инстинкты? Я держал руку на патроне лампы, когда понял, что опасность рядом.

Я со всей силой бросил лампу в стену, шнур отлетел от патрона, и она разбилась на мелкие кусочки. Послышался приглушенный хрип, и вспыхнул луч фонарика, захватывая меня в свой круг.

Я не позволил, чтобы это повторилось, - нырнул в сторону хрипа и врубился в пару ног, которые с ругательствами подогнулись. В следующий момент чей-то кулак ударил меня в челюсть, и я стукнулся головой об пол.

Каким-то образом мне удалось оттолкнуть от себя нападавшего.

Мои ноги запутались в ножках стола, и я опрокинул его. Две вазы с ужасным звоном разлетелись по комнате, и кто-то в соседней квартире закричал. Я подобрался и схватил противника в охапку. Парень был силен, как бык; я не мог ему противостоять. Кулак опять ударил меня, с еще большим остервенением, в комнате появился свет, но не от лампы…

Я знал, что надо подняться. Надо было встать, чтобы использовать руки для удара. И я бессознательно это сделал и услышал, как он упал на стул и опрокинулся вместе с ним.

Зубы мои оскалились, я с криком бросился добивать его, уже лишившегося сознания, но мои ноги опять запутались в шнуре, и я упал плашмя. Боли я уже не чувствовал… Я понимал, что убийца сейчас выбирает, пришить меня сразу или через некоторое время. Было слышно, как открылась дверь, - он решил уйти. Я закрыл глаза. Я видел странные сны, где было много золотистых мягких волос и воздушных ночных рубашек, была Велда в вечернем платье, какой я видел ее в последний раз.

У склонившегося надо мной человека было серьезное круглое лицо с овальным ртом, который очень смешно двигался. Я засмеялся, и лицо стало еще серьезнее, а рот задвигался быстрее. Я продолжал смеяться над этим ртом, пока не понял, что он говорит.

Он настойчиво спрашивал, как меня зовут и какой сегодня день. У меня хватило ума ответить, и лицо утратило озабоченное выражение

- Все будет в порядке. Вы меня немного напугали. - Потом голова повернулась к кому-то. - Легкое сотрясение.

Другой голос пожалел, что не перелом. Я узнал этот голос. Это был окружной прокурор. Он стоял, засунув руки в карманы пальто и изображая значительность, как и подобает прокурору, потому что кругом были люди.

Я с трудом сел, и боль острым ножом пронзила голову. Толпа стала расходиться. Ушел и маленький человек со смешным ртом, унося свой черный чемоданчик.

Остались трое полицейских в синей форме с блестящими пуговицами, прокурор и Пэт» Я его почти не видел, он сидел вдалеке в единственном кресле, которое стояло на ножках.

Прокурор протянул руку, на его ладони лежали две расплющенные пули.

- Они были в стене, мистер Хаммер. Я жду объяснений. Сейчас.

Один из полицейских помог мне встать, и мне стало лучше видно. Теперь я ясно видел их лица. Я непроизвольно ухмылялся, пока прокурор не сказал:

- Что тут смешного? Я ничего смешного не вижу.

- И не увидишь.

Это было слишком. Он схватил меня за лацканы пиджака и вплотную придвинул ко мне свое лицо. В другое время я вытряс бы его из брюк за это. Но сейчас я не мог поднять руку.

- Что тут смешного, Хаммер?

Я отвернулся и сплюнул.

- От тебя скверно пахнет. Пошел вон.

Он почти отбросил меня к стене. Нос у него побелел, а губы от ненависти превратились в красную ниточку.

- Говори!

- Где ордер? - очень спокойно спросил я. - Покажи мне ордер, с которым ты пришел ко мне домой и распоряжаешься здесь, а потом я буду тебе отвечать. Я собираюсь в скором времени встретить тебя на улице и разорвать на ленточки твою холеную физиономию. Убирайся отсюда и целуй толстые задницы, как ты привык. Через несколько минут я приду в себя, и тебе лучше убраться к тому времени. И твоим подчиненным тоже. Они не полицейские, а политические лизалы чужих задниц, как и ты. Давай выметайся, дерьмо паршивое.

Двое детективов вынуждены были удерживать его. Все его тело тряслось. Я никогда не видел человека в таком безумии. Хотелось бы, чтобы оно стало постоянным. Полицейские вывели его из комнаты. Пэт остался, уютно устроившись в кресле.

- Я должен был это сказать, - заметил я. - Мой дом - моя крепость.

- Ты никогда не поумнеешь, - печально отозвался Пэт.

Я нащупал сигарету и воткнул ее в рот. Дым вгрызся в мои легкие и не собирался выходить. Я поставил на ножки кресло и опустился на него, чтобы моя голова не колыхалась. Пэт подождал, пока я докурю. Он сидел, откинувшись, сложив руки на коленях и ждал, когда я приду в себя.

- А со мной ты поговоришь, Майк?

Я посмотрел на свои руки. Костяшки были ободраны до крови, один ноготь сломан. В нем застрял малюсенький кусочек ткани.

- Я застал его здесь. Он выстрелил и промахнулся. Мы устроили такой шум, что он сбежал. Если бы я не свалился, то убил бы этого сукина сына. Кто вызвал сюда прокурора?

- Соседи позвонили в полицейский участок, - сказал Пэт. - Было названо твое имя, и дежурный позвонил окружному прокурору. И он примчался.

Я застонал и погладил ладонью свои израненные пальцы.

- А ты видел пули, которые у него были?

- Ага, я сам выковырял их из стены. - Пэт встал и потянулся. - Такие же, как в витринах на Бродвее. Так что по тебе во второй раз промазали. Говорят, в третий раз счастье может не улыбнуться.

- Они подойдут к одному из тех стволов…

- Думаю, подойдут. Если они подходят к пуле из бродвейской витрины, то стрелял Рейни, а если похожи на пулю с Тридцать третьей улицы, то Клайд. Так?

Я потер челюсть и вздрогнул, коснувшись шишки и ссадины.

- Это не может быть Рейни.

- Посмотрим.

- Черта с два ты посмотришь. Чего ты ждешь? Пошли брать эту сволочь сейчас же!

Пэт печально улыбнулся:

- Будь благоразумен, Майк. Знаешь слово «доказательство»? Где оно? Ты думаешь, что прокурор поддержит эту твою теорию… сейчас? Я же сказал тебе, что Клайд может дергать за нужные ниточки. Даже если это и был Клайд, он не оставил следов, как и тот, кто убил Рейни.

- Думаю, ты прав, дружище. Он может выложить несколько алиби, если понадобится.

- Это не ответ, - сказал Пэт. - Если бы мы расследовали убийство беспрепятственно… По отчетам Уилер все еще проходит как самоубийца, и мы встретим большое сопротивление, пытаясь изменить ситуацию.

Я посмотрел на руку, мои пальцы все еще сжимали крошечный кусочек материи. Я передал его Пэту.

- Он оставил кусок своего пиджака в моей руке. Ты же специалист. Пусть в твоей лаборатории поработают над этим.

Пэт взял кусочек из моих пальцев и внимательно его осмотрел. Закончив осмотр, он достал из кармана конверт и опустил клочок туда. Я сказал:

- Это был самый сильный парень из всех, кого я встречал. На нем было пальто, и я не могу сказать, жилистый он или хорошо накачан, но мужик мощный. Помнишь, Пэт, ты сказал, что Уилер был избит? Я думал об этом. Предположим, этот парень, преследуя Уилера, заходит в номер. Он думает, что Уилер в постели, но тот, скажем, в ванной. Он решает убить Уилера руками, чтобы было похоже, что это произошло в пьяной драке. Но Уилер был на ногах и понял, что сейчас произойдет; он схватил мой пистолет, который лежал на стуле. Представь себе, Пэт: Уилер с пистолетом, парень отталкивает его в сторону, и пуля попадает в кровать. Потом парень убивает Уилера выстрелом в голову. Такая борьба может оставить следы на теле?

Пэт ничего не ответил. Он расхаживал по комнате, расставляя все по местам. Когда все было расставлено, он кивнул:

- Да, так могло быть. - Глаза его сузились. - Потом убийца подобрал гильзу и вытащил из матраса пулю. Дырочка в матрасе была такая маленькая, что ее можно было и не заметить. Все было бы шито-крыто, если бы ты не знал, сколько патронов оставалось в магазине. Все было так обдуманно проделано, что даже ты был почти уверен в самоубийстве.

- Да, - сказал я.

- Спокойнее, Майк, спокойнее. Ты в опасности, потому что ты единственный, кто разыскивает убийцу. Остальные считают, что это самоубийство. - Он сделал паузу и нахмурился, глядя в окно. - Если бы в этой гостинице был хоть какой-то порядок… Там никто ничего не видит дальше своего носа. Убийца обронил в холле пулю и гильзу, которые мы нашли несколько часов спустя…

- На нем был старый костюм.

- Что?

- Костюм был старый, если в карманах дырки.

Пэт посмотрел на меня и нахмурился еще больше. Он достал из кармана блокнот и вытащил из него несколько сложенных листков; просмотрел их, взглянул на меня, еще раз перечитал последний листок и очень медленно положил блокнот опять в карман.

- Накануне того дня, когда убили Уилера, в гостинице зарегистрировались двое, - сказал он. - Глубокий старик и относительно молодой человек в поношенном костюме, уплативший по счету вперед. Он уехал на следующий день после убийства Уилера - до того, как мы начали расследование в гостинице, и значительно позднее происшествия, чтобы не вызвать подозрений у администрации.

Голова у меня внезапно перестала болеть. Я почувствовал, как плечи мои приподнялись.

- У тебя есть его описание?

- Нет. Никаких описаний. Среднего телосложения, приезжал в Нью-Йорк, чтобы побывать у стоматолога. Большая часть лица была закрыта повязкой.

Я произнес слово из трех букв.

- Это отлично объясняет отсутствие у него багажа. Кроме того, у него были деньги, чтобы заплатить вперед.

- Это мог быть Клайд, - выдохнул я.

- Это мог быть кто угодно. Если ты думаешь, что за этим стоит Клайд, позволь задать тебе один вопрос. Ты действительно думаешь, что он убил Уилера сам?

- Нет, - ответил я с отвращением. - Скорее, он заплатил за убийство.

- И то же самое с убийством на спортивной арене…

Я ударил кулаком по подлокотнику кресла.

- Черт возьми, Пэт, мы только предполагаем. Не забывай, что Клайд уже проходил по делу об убийстве. Может, ему понравилось убивать. Может, он достаточно осторожен и никому не верит. Давай посмотрим, как он себя поведет. Пусть побудет немного в подвешенном состоянии.

Мне не понравилось выражение лица Пэта.

- Прокурор не поверил, что я был с тобой. Его мальчики продолжают опрашивать людей. Им не понадобится много времени, чтобы докопаться до истины, - сказал он.

- О Господи!

- На него давят, давление это такого рода, что он не может его игнорировать. Что-то должно с шумом треснуть: или твоя шея, или моя работа.

- Ладно, Пэт, ладно. Тогда надо торопиться. Что же мы в конце концов будем делать? Я мог бы заняться Клайдом, но он же посадит мне на хвост полицейских, прежде чем я смогу что-нибудь сделать. Мне нужно немного времени, несколько дней!

- Знаю, но что же делать?

- А ничего. Пока ничего. - Я закурил еще одну сигарету и уставился на него сквозь дым, - Знаешь, Пэт, можно просидеть месяц в одной комнате с осой, и она тебя не укусит. Но если разворотить ее гнездо, то не пройдет и секунды, как она ужалит. Говорят, если тебя слишком часто кусают, когда-нибудь могут укусить насмерть. - Я встал и надел пальто. - Ты, конечно, можешь поступать, как тебе угодно. Какие у тебя планы на остаток вечера?

Пэт ждал у двери, пока я искал свою шляпу.

- Мне придется наверстывать служебные дела в конторе. И еще я хочу выяснить, задержаны ли приятели Рейни. Оба исчезли с молниеносной быстротой.

- А что они делали на арене?

- Продавали свою долю в деле человеку, который подписывает документы как Роберт Говард Уильямс.

- Динки… Клайд! Черт возьми!

- Да уж… Он купил это за бесценок. Эд Купер в вечернем выпуске «Глоба» написал об этом в своей спортивной колонке.

- Черт подери, - сказал я, - ведь это связывает Рейни с Клайдом!

Пэт пожал плечами:

- Кто это может доказать? Рейни мертв, его партнеры в бегах. Клайд владеет не одной ареной. Похоже, он очень интересуется спортивными сооружениями.

Мы уже открыли дверь, когда я вспомнил, зачем приходил. Пэт подождал в холле, а я вернулся в спальню и выдвинул ящик шкафа. Люгер был там, бережно завернутый в промасленную ветошь. Я повернул обойму, дослал пулю в ствол и снял пистолет с предохранителя.

Положив люгер в несколько просторную для него кобуру, я почувствовал себя значительно лучше.

Опять снег, проклятый снег! Он заставил меня ползти, но не смог остановить. Он по-прежнему лениво сыпал сверху - так густо, что через пятьдесят футов впереди ничего не было видно. Движение транспорта было плотным, но вялым. Люди оставляли на обочине свои автомобили и пересаживались на подземку. Мне наконец удалось вырваться из пробки, и я еще застал в своей конторе Велду.

Она была в пальто и шляпе и запирала дверь, когда я вышел из лифта. Мне не пришлось уговаривать ее вернуться.

Когда она бросила свое пальто поверх моего, я посмотрел на нее - она была прелестна. Я спросил:

- Куда собираешься?

Она достала из ящика бутылку и налила мне чего-то крепкого. Вкус был замечательный.

- Позвонил Клайд, хотел знать, не случится ли обещанное «позже» сегодня.

- Что ты ответила?

- Сказала, что может быть.

- И где?

- У него дома.

- Он действительно так увлечен, что ради тебя оставляет на вечер свой бизнес?

Велда быстро взглянула на меня и отвела глаза. Я потянулся за бутылкой.

- Ты же сам просил меня это сделать, - ответила она.

Я почувствовал себя последним подлецом. Ей достаточно было просто посмотреть на меня, чтобы я почувствовал, что выползаю на свет божий из какой-то клоаки,

- Прости, это ревность говорит во мне. Я всегда смотрел на тебя, как на своего рода личную собственность, а теперь, когда тебя уводит денежный мешок, распустил сопли.

Ее улыбка осветила комнату. Она подошла ко мне.

- Будь таким почаще, Майк.

- Я всегда такой. Расскажи, чем вы с Клайдом занимались.

- Я играла роль легкой в общении, но недоступной особы. Иногда утонченность в сочетании с добродетелью вознаграждаются. Он намекает, что он может меня содержать, в перспективе возможен брак, если я не буду этого добиваться.

Я поставил стакан.

- Ты должна отказаться от своей затеи, Велда. Я могу выйти на Клайда самостоятельно.

- Я думала, что босс здесь я, - усмехнулась она.

Я схватил ее за руку и повернул лицом к себе. Она была так близко, ее близость начинала возбуждать во мне чувства, на которые у меня не было времени.

- Мне понадобилось много времени, чтобы поумнеть, Велда.

- Слишком много, Майк.

- Велда, я не делаю захода сейчас и не закладываю основы для будущего. Я говорю о другом. - Мои пальцы причиняли ей боль, но я не мог сдержаться.

- Майк, ты заигрывал с таким количеством женщин, что я ни в чем не могу быть уверена, пока ты сам не скажешь. Говори. - В ее глазах была мольба. Она упрашивала.

Я слышал, что дыхание ее участилось, она задрожала, и не потому, что мое лицо изменилось помимо моей воли. Чувство зародилось в груди и отразилось на лице, когда в моей голове заиграла эта удивительная музыка - с барабанным боем и пением скрипок. Слова застревали у меня в горле.

Я потряс головой, чтобы прекратить безумную симфонию, и пробормотал:

- Нет, нет, Велда, я не могу!

Я понял, что это за чувство, и испугался. Испугался до смерти. Я пересек комнату и опустился в кресло. Велда опустилась передо мной на колени, ее лицо, которое я сейчас воспринимал как неясное пятно, склонилось ко мне. Я чувствовал ее руки в своих волосах, приятный запах чистоты и прелести, которые были частью ее, но какофония в моей голове не прекращалась.

Она спросила, что случилось, и я сказал ей. Но ее интересовало не это. Она меня спрашивала сквозь слезы о другом. Голос вернулся ко мне, и я сказал:

- Только не ты. Две женщины уже мертвы. Я думал, что люблю их. И они обе умерли. Только не ты…

Ее руки ласково и нежно прикоснулись ко мне.

- Майк, ничего со мной не случится.

Мысленно я вернулся в прошлое к Шарлотте и Лоле.

- Не надо, Велда. Я не смогу забыть тех женщин. Господи, если я еще когда-нибудь вынужден буду направить оружие на женщину, сделай так, чтобы я умер.

Сколько лет прошло, а ее прекрасное лицо все еще стоит передо мной, я знаю, что она умерла, но продолжаю слышать ее голос. Я думал и о темных волосах… как о черном саване… Золотой саван, черный саван…

- Майк… не надо. Пожалуйста, прошу тебя. Не надо больше.

Она сунула мне в руку стакан, я влил его в себя, и музыка стихла, я снова стал самим собой.

Я сказал:

- Это все ушло, спасибо.

Она улыбнулась, но лицо ее было мокрым от слез. Я поцеловал ее в глаза и в лоб.

- Когда это все кончится, мы возьмем отпуск, вот что мы сделаем.

Она ушла умыть лицо, а я остался в кресле, покуривая сигарету. Я сидел и ни о чем не думал, пытаясь привести в порядок свои оголенные нервы.

Велда вернулась - прекрасное видение в сером костюме, который подчеркивал соблазнительные линии ее тела. Она была такая красивая! У нее были самые красивые в мире ноги, все в ней было прекрасно и желанно. Я понимал, почему Клайд хотел ее. Кто не хотел бы? Я просто идиот, что так долго ее не замечал.

Она вынула у меня изо рта сигарету.

- Вечером я увижу Клайда, Майк. Мне хочется уточнить некоторые детали.

- Какие детали? - В моем голосе не было особой заинтересованности.

Она затянулась моей сигаретой и вернула ее мне.

- Те, которые помогают ему держать людей в своей власти. Например, шантаж. Хочу знать, как Клайду удается влиять на таких могущественных людей, которые назначают и смещают судей, мэров и даже губернаторов.

- Говори, Велда.

- Он встречается с этими шишками. Они звонят ему время от времени. Он никогда не просит. Они всегда дают. Он берет, как будто это положено ему по праву. Я хочу выяснить почему.

- А эти секреты можно найти в квартире Клайда?

- Нет, к сожалению, Клайд хранит их здесь. - Она постучала пальчиком по лбу. - У него хватает ума.

- Будь осторожна, Велда, будь чертовски аккуратна с этим парнем. Он не слабак. У него есть связи, и он держит нос по ветру, его нельзя считать легким препятствием.

Будь настороже.

Она улыбнулась мне и натянула перчатки.

- Я буду настороже. Если он зайдет слишком далеко, я обзову его по-французски, воспользовавшись лексиконом Энтона Липсека.

- Ты же не говоришь по-французски.

- Клайд тоже. И это выводит его из себя. Энтон обзывает его по-французски и смеется, а Клайд краснеет, но и только.

Я ничего не понял, и Велда добавила:

- Клайд не из тех, кто будет терпеть издевательства. Я удивляюсь, почему он не напустит на этого Энтона Липсека своих мальчиков. Но он не делает этого, только слушает и бесится. Может, у Энтона есть что-нибудь на него.

- Ну что ж, такие вещи бывают, - сказал я.

Она надела пальто и посмотрелась в зеркало. В этом не было необходимости - совершенно не нуждается в улучшении. Я хорошо знал, что такое приступ ревности, и с трудом отвел от нее глаза. Она осталась довольна своим видом, наклонилась и поцеловала меня.

- Почему бы тебе не остаться сегодня здесь на ночь, Майк?

- Теперь ты меня спрашиваешь?

Она засмеялась и еще раз поцеловала меня.

- Я прогоню тебя, когда вернусь. Я могу прийти поздно, но останусь непорочной.

- Хорошо бы.

- Спокойной ночи, Майк.

- Спокойной ночи, Велда.

Она улыбнулась мне и закрыла за собой дверь. Я услышал, как открылись, потом закрылись двери лифта, и, если бы Клайд был здесь, я выдавил бы из него все внутренности. Даже у моих любимых сигарет был отвратительный вкус. Я снял трубку и позвонил Конни. Ее не было дома. Я попытался дозвониться до Юноны, и, когда уже собрался повесить трубку, она ответила.

Я сказал:

- Юнона, это Майк. Конечно, уже поздно, но я хотел спросить: вы заняты?

- Нет, Майк. Вы придете?

- Мне бы хотелось.

- И мне. Поторопитесь, Майк.

Поторопиться? Да когда она так говорит, я готов полететь к ней через весь город.

Дом Юноны вызвал у меня какое-то особенно нежное и теплое чувство близости. Сначала это меня озадачило, потом я понял, что мысленно побывал здесь десятки раз. Но любовный пыл не угас, когда я нажимал на кнопку звонка. Возбуждение охватило меня при мысли о ней, и я предвкушал еще большие удовольствия.

Замок щелкнул, и я вошел в холл. Она встретила меня в дверях Олимпа, улыбающаяся, прекрасная богиня в длинном платье из переливающейся материи, которое меняло цвет при каждом ее движении.

- Я всегда возвращаюсь, Юнона.

Ее глаза приобрели радужный цвет платья.

- Я вас ждала.

Музыку, звучавшую по радио, можно было воспринимать как хор ангелов. Юнона подготовила для меня Олимп, все было устроено так, чтобы смертный захотел покинуть землю. Длинные восковые свечи отбрасывали на стены пляшущий желтый свет. Стол был накрыт в гостиной и сервирован тончайшим фарфором.

Мы говорили о пустяках, забыв все неприятности последних дней. Мы говорили о мелочах, а думали о другом - о том, что от нас не уйдет. Мы ели, но пища теряла вкус, когда я смотрел на нее в этом струящемся платье, сверкающем в мерцании свечей. Манжеты рукавов были огромными, они доходили почти до локтей и оставляли оголенными только кисти рук - больших рук, выразительных в каждом своем движении.

Вместо кофе был подан коктейль в честь предстоящей ночи, потом она поднялась и, держа мою руку в своей, касаясь моей щеки прядями своих волос, провела меня в библиотеку. Там стоял сервировочный столик с бокалами и сверкающим льдом в хрустальной вазочке. Я положил мятую пачку своих дешевых сигарет рядом с серебряной сигаретницей, чтобы она напоминала, что я всего лишь обычный смертный, взял благоухающую дорогую сигарету и прикурил от зажигалки, которую мне протянула Юнона.

- Нравится, Майк?

- Восхитительно.

- Я готовилась к этому. Я все время после вашего ухода ждала, что вы вернетесь.

Она сидела рядом со мной на диване, откинувшись назад, голова ее покоилась на подушке, в глазах появился соблазнительный блеск.

- Я был занят, богиня. Кое-какие события…

- События?

- Кое-что по работе.

Она коснулась пальчиком ссадины на моей скуле.

- Как вы это приобрели, Майк?

- Работа…

Она засмеялась, но, увидев выражение моего лица, серьезно спросила:

- Но каким образом?…

- Юнона, это неинтересно. Когда-нибудь я вам расскажу.

- Хорошо. - Она положила сигарету на стол и взяла мою руку. - Потанцуем, Майк? - Она произнесла мое имя так, будто вкладывала в него особый смысл.

Ее тело было теплым и податливым, музыка - ритмичной, и мы довольно неплохо танцевали. Она стояла напротив меня, достаточно далеко, чтобы мы могли смотреть друг на друга. Я попытался привлечь ее к себе, но она мелодично засмеялась и повернулась в изящном пируэте; платье обвилось вокруг ее ног.

Музыка стихла на низкой ноте, которой начался медленный вальс. Юнона вплыла в мои объятия, но я покачал головой - это было уже слишком. Смысл, который она вкладывала в свой танец, заставлял меня дрожать с ног до головы, я никогда ничего подобного не испытывал. Это был не примитивный животный инстинкт, как обычно со мной бывало, это была не страсть, которая заставляет требовать того, чего хочется, и получить это, даже если для этого нужно драться. Я терял голову, потому что это чувство было мне неведомо и этот обычай богов мне не нравился.

Я потряс головой, схватил ее за руку, и она засмеялась, потому что знала, что со мной происходит, и ей это нравилось.

- Перестаньте, Юнона. Перестаньте дурачиться. Вы заставляете меня думать, что я хочу вас, и я ничего не соображаю. Прекратите.

- Нет. - Она растягивала слова, ее глаза были полуприкрыты. - Это я хочу вас, Майк. И я сделаю все, чтобы добраться до вас.

У меня никогда не было такого, как вы.

- Потом.

- Сейчас.

Сейчас бы это и случилось, но ее волосы попали в полосу света. Желтоватый свет свечей изменил оттенок ее волос на золотистый, который я так ненавижу. Я довел ее до дивана, подошел к столику и наполнил свой бокал. Она спокойно сидела, ожидая, что я подойду к ней, но я поборол искушение, снова стал самим собой и смог немного посмеяться над собой.

Она слегка улыбнулась.

- Вы даже лучше, чем я думала, - сказала она. - Так всегда бывает, когда вы испытываете желание?

- Никогда раньше, - ответил я.

- Мне очень нравится в вас это, Майк.

- Мне тоже. Это помогает мне избежать неприятностей. - С наполненным бокалом в руке я сел на подлокотник дивана лицом к ней. - Теперь вы знаете обо мне больше, Юнона?

- Немного больше. - Она выбрала одну из своих длинных сигарет и прикурила. Дым лениво выходил у нее изо рта.

- Я расскажу, почему я такой. Я детектив. Сейчас - только по сути, но я привык иметь лицензию и оружие. Их у меня забрали, потому что Честер Уилер использовал мой пистолет для самоубийства. Некто Рейни также убит. Два убийства и много до смерти напуганных людей. Человек, известный вам как Клайд, - бывший бандит Динки Уильямс, сейчас он так возвысился, что его никто не смеет и пальцем тронуть, потому что он может диктовать диктаторам. Но это еще не все. Кто-то хочет, чтобы я убрался с дороги, - так сильно, что на меня было два покушения: на улице и в моей квартире. А между этими событиями на меня попытались возложить ответственность за убийство Рейни, меня даже задержали. И все потому, что Честер Уилер был найден мертвым в номере гостиницы. Прелестно, не так ли?

Ей было трудно все понять сразу. Она покусала ноготь, на лбу ее залегла морщинка.

- Майк…

- Я знаю, что это дело очень запутано, - сказал я. - Убийство обычно таким и бывает. Это настолько запутано, что я единственный ищу убийцу. Другим удобнее считать, что это самоубийство… Работа сделана - просто чудо!

- Майк, это ужасно. Я никогда не думала…

- Я слишком давно занимаюсь такими делами и столько пережил, что не могу рассуждать прямолинейно. Я думал, что смогу расслабиться, навестив вас. - Я улыбнулся ей. - Но от вас никакой помощи. Вы только испортили мои мечты.

- Думаю, что да, - ответила она проказливо.

- Я, пожалуй, пойду отосплюсь, - сказал я. - А потом я сложу вместе все эти детали и найду убийцу. Он очень силен, настолько, что смог повернуть пистолет в руках Уилера, чтобы попасть ему в голову. Он чуть не пришил меня в моей собственной квартире. В следующий раз все будет по-другому. Я буду готов и вытрясу душу из сукина сына.

- А когда разделаетесь с ним, вы вернетесь, Майк?

Я надел шляпу и посмотрел на нее. Она была так желанна и податлива, что я захотел остаться. Я сказал:

- Вернусь, Юнона. Потанцуйте… одна. Я буду сидеть и смотреть, как вы танцуете, вы мне покажете, как вы тут на Олимпе веселитесь. Мне надоело быть простым смертным.

- Я станцую для вас, Майк. Олимп вам понравится. Здесь все не так, как на Земле. Олимп будет только наш, и я сделаю все, чтобы вам захотелось остаться здесь навсегда.

- Женщине обычно приходится изрядно потрудиться, чтобы я остался где-нибудь надолго.

Она высунула язык, и губы ее влажно заблестели. Ее тело двигалось, жило в облегающем платье.

- Я смогу, - сказала она.

Мне захотелось расстегнуть ее платье, чтобы узнать, из чего сделано тело богини.

На какую-то секунду мое лицо изменилось, и ее глаза расширились. Я увидел, как передернулись ее плечи и за желанием проглянул страх. На секунду она стала смертной женщиной, убегающей от мужчины. Но не это меня остановило. В ней было что-то такое, чего я не мог понять; страх заструился по моей спине.

Я взял свои сигареты и пожелал ей доброй ночи. От взгляда, который она послала мне на прощание, по спине опять прошел холодок. Я вышел, нашел свою машину, полузасыпанную снегом в боковом проезде, и отправился в гостиницу на зимнюю спячку.