Возле лодок шумела дружина. Слышался гул толпы, возбуждённые голоса и крики. Несколько больших лодок из посёлка качались тут же у берега.

Тэкту, вышедший навстречу брату, сказал, указывая на дружину:

— Не хотят ехать…

— Не поедем! Не поедем! — раздавались крики.

Смятение началось в лагере, когда рано утром к берегу подъехала лодка из Свайного посёлка. В ней сидели несколько седых, а на корме — Набу с рулевым веслом в руках.

Старики сказали дружинникам, что ехать на Мыс Идолов могут только мужчины.

Дружинники удивились. У них на медвежьем празднике бывали все. Старики переглянулись. Им как будто бы не хотелось всего говорить. Наконец они заговорили, и дружинники узнали удивительные вещи.

Дело не в медвежьем празднике. Дело в хозяине Большой Воды — Ойху.

На Мыс Идолов ни одна молодая женщина посёлка добровольно не поедет. Всякая девушка или замужняя женщина, попавшаяся на глаза Ойху, рискует потерять не только свободу, но нередко и самую жизнь. Ойху любит молодых женщин. Стоит ему увидеть девушку, как он берёт её себе в жёны. Но это ещё не самая большая беда. Плохо, что некоторых жён он мучит и терзает безжалостно.

Ойху держит своих жён взаперти. Под страхом смерти запрещает смотреть на них мужчинам. Под страхом смерти запрещает выходить из дому. Потом по вечерам из его дома начинают слышаться стоны и женские крики. А через несколько дней исколотый и истерзанный труп несчастной, выброшенный в речку, выплывает на озёрный простор и носится по волнам, то уплывая в глубину озера, то возвращаясь обратно. В бурю сердитые волны выкидывают трупы на песчаный берег.

— Откуда же Ойху достаёт себе жён, если женщины туда не ездят? — спрашивали дружинники.

Из рассказов стариков можно было понять, что Ойху накладывает на соседние посёлки рыболовов и охотников своего рода ежегодную дань. Он требует себе невест то из одного, то из другого посёлка.

Дружинники изумлялись и спрашивали, почему же женщины едут, если они знают о грозящей им участи? Оказалось, что согласия их вовсе не спрашивают. Их выбирают по жребию. Два года назад Свайный посёлок послал ему молодую девушку. В этом году посёлок узкоглазого племени саамов, на Чёрной речке, отвёз ему молоденькую женщину, жену лучшего охотника на медведей.

— Почему же все исполняют его приказания? — спрашивали дружинники.

Старики засмеялись:

— Как же можно не слушаться! Ойху не простой человек — он хозяин на Мысе Идолов. Солнце и тучи, буря и сама Большая Вода ему послушны. Захочет — и не даст ловцам ни одной рыбы. Смилуется — и пошлёт рыбы столько, что сети едва в силах вытянуть её на берег. Он может наслать всякую беду: болезнь, пожар, гибель челнока, зубы и когти медведя.

В лагере поднялся женский плач, как только жёны приезжих узнали, что Уоми хочет вести дружину на Мыс Идолов. Прежде всего заголосили невесты из Свайного посёлка. Они-то отлично знали, что значит ехать во владения Ойху. Другие женщины, приехавшие издалека, скоро присоединились к первым, как только узнали, в чём дело.

Когда Уоми появился у пристани, вся дружина взволновалась, как Большая Вода под ударами бурного ветра. Первый раз со времени отплытия из Ку-Пио-Су дружина была недовольна планом своего предводителя.

Никто не хотел везти молодых жён в берлогу чудовища. Никому не хотелось оставлять их здесь беззащитными, если Уоми возьмёт с собой одних мужчин.

Тэкту, Карась, Сойон и Набу, перебивая друг друга, старались подробно рассказать Уоми, что значит поездка на Мыс Идолов.

— Что же, — сказал Уоми, — со мной поедет тот, кто захочет. Женатые останутся. Никто не захочет — Уоми поедет один.

Глубокая тишина сменила бушевавшую перед тем бурю. Никто не ожидал такого ясного и простого ответа. Те, кто возмущался больше всех, теперь чувствовали укоры совести.

Прежде всех заявили о своём желании ехать с Уоми, конечно, Тэкту, Ходжа и Карась. Немного подумав, решили ехать Сойон-старший и двое сыновей Карася, хотя они только что обзавелись женами, взятыми из Свайного посёлка. Один за другим стали присоединяться и остальные дружинники.

Теперь приходилось уговаривать остаться женатых. Прежде всего Уоми настоял, чтобы остался Сойон. Нужно было, чтобы в лагере был кто-нибудь старший. Сойона все уважали. Молодёжь с ним считалась, и на него можно было положиться.

Ничего нельзя было поделать с Гарру и двумя сыновьями Карася. Они упрямо твердили одно:

— Ничего с женами не сделается. Пусть подождут несколько дней. Мы хотим быть там, где будет Уоми.

В это время к берегу подошли и другие лодки. Поход на Мыс Идолов уже начался. Гребцы торопились.

Из лагеря присоединились к походу две самые большие лодки: лодка Карася и лодка Уоми.

Вскочив в лодку, Уоми крикнул, чтобы кто-нибудь сходил сказать Гунде: пусть она вместе с Наей и Куньей дожидается их возвращения.

Передать эти слова вызвался Набу, который и на этот раз не решился отправиться к Ойху.

Уоми отпихнулся багром от берега, и обе лодки рыбноозёрцев пустились догонять уже двинувшуюся флотилию. Во главе её на этот раз стоял сам Йолду.

На берегу всё ещё толпились дружинники. Долго стояли они и смотрели вслед тем, кто уехал.

Когда лодки скрылись за поворотом, Набу вздохнул и зашагал к шалашу Гунды. Он спешил выполнить взятое на себя поручение.