Сзади затрещали кусты. Сквозь тёмные стволы деревьев показалась толпа бегущих людей. Впереди всех был Карась, за ним бородатые дядья Уоми, а дальше вооружённая чем попало молодёжь.

— Жив Уоми? — крикнул Карась, издали махая руками.

— Уоми жив! А вот Урхату…

Толпа, ахая и задыхаясь, окружила место недавней схватки. Все с ужасом глядели на залитые кровью тела мёртвого медведя и раненого Урхату.

— Кто убил? — спросил Карась.

— Уоми, — ответил Тэкту. — Урхату был под медведем.

— Ну, ему-то поделом! — с сердцем сказал Карась.

И тут все наперерыв стали рассказывать всё, что знали о кознях Урхату и Пижму. История с кинжалом и колдовством Рефы была рассказана с особенным негодованием.

Тут было покушение на жизнь и подлое воровство, а воровство в общине Ку-Пио-Су было почти неслыханным поступком.

Карась вынул из сумки бронзовый кинжал и гневно замахнулся им на Урхату.

— На, возьми, Уоми! — сказал он. — Сам убей его.

Уоми взял нож и молча поглядел на Урхату.

— Убей! — прохрипел Урхату.

Уоми посмотрел на Урхату почти с жалостью:

— Нет, Уоми не тронет Урхату. Уоми с ним породнился: он только что лизал его кровь. Теперь Уоми не станет её проливать. Дабу сам наказал Урхату. Не медведь повалил его, повалил Дабу.

Урхату глядел с изумлением на врага, который не хотел ему мстить.

— Кто научил тебя? — сурово спросил его Карась.

— Пижму, — глухо сказал Урхату.

Люди стояли кругом тесным кольцом. Урхату зажмурился, чтобы не видеть столько враждебных глаз, которые казнили его позором.

— Отнесём Урхату в Большую Щель, — сказал Карась, — пусть там умирает. От медвежьих когтей раны не заживают.

— Убей… — едва слышно прошептал Урхату, взглянув на Уоми, и опять закрыл веки: он слабел с каждой минутой.

Охотники тихо совещались, как лучше нести. Карась говорил: надо сначала идти к реке, а там уж он знает дорогу.

Молодёжь наскоро сделала носилки. С трудом положили на них тяжёлого Урхату, и печальное шествие молча тронулось в путь.

— Уоми, — сказал Тэкту, — возьмём у него когти!

Он показал на медведя. Тэкту вынул из сумки кремнёвый нож, Уоми свой бронзовый, и, пока Тэкту только распорол кожу вокруг правой кисти медведя, Уоми уже отрезал всю пятерню с длинными кривыми когтями. Тэкту с восхищением глядел на отточенное лезвие, которое так легко справлялось со своим делом.

Уоми быстро отрезал обе ступни и начал резать голову. Тэкту помогал ему снимать кожу и заворачивал её вниз на шею.

Покончив с головой, братья уложили отрезанные части в мешки и пустились догонять медленно двигающиеся носилки.

На своих лыжах они быстро скользили по протоптанной и заметно покатой тропе. Они уже почти настигли шествие, как вдруг женский вопль пронзил морозный воздух. Навстречу с поднятыми вверх руками бежала женщина. За ней виднелись ещё несколько мужчин и женщин. Женщины голосили.

— Уоми! Уоми! — кричали они.

— Мать! — крикнул Тэкту и пустился обгонять шествие.

Уоми побежал за ним.

Это, действительно, была Гунда. Ей невмоготу было дожидаться жутких известий, и она решила идти сама по следу охотников.

Вместе с ней побежали Ная и ещё несколько женщин. Белая лайка, как всегда, увязалась за Наей. Скоро к ним присоединились трое подростков-мальчиков, которые захватили из дома луки и подвязали охотничьи лыжи. Когда Гунда проходила мимо дома Пижму, подошли Кунья и Гарру и также решили идти вместе с Гундой.

Женщины шли скоро. Тропа, уплотнённая ногами и лыжами стольких людей, была достаточно твёрдой. Когда толпа свернула от берега в лес, она наткнулась на медленно двигающиеся носилки.

— Уоми несут! — крикнули мальчики, и тотчас раздался тот потрясающий вопль, который заставил шествие остановиться.

Вопли разом умолкли, когда женщины увидели обоих братьев, бегущих навстречу.

— Жив! Жив! — кричали кругом, и Гунда, радостная, но ещё с мокрыми от слёз щеками, бросилась в объятия Уоми.

Тэкту молча стоял рядом и ждал. Ему так хотелось, чтобы мать взглянула и на него.

Гунда вдруг выпустила Уоми и испуганно оглянулась:

— А Тэкту? Где Тэкту?

— Вот он, — тихо сказал Тэкту, ловя её руки.

— Оба живы! Оба живы! — всхлипывала она, не зная, на кого из них глядеть.

Медленно подошли остальные. Носилки опустили на землю. Начались расспросы и длинные рассказы о том, как всё случилось.

Урхату лежал как мёртвый, с закрытыми глазами. Он ещё дышал, но был в забытьи.

Здесь толпа разделилась. Женщины вместе с близнецами и подростками повернули назад, в Ку-Пио-Су, остальные понесли Урхату в Каменную Щель.

Впереди шли Гарру и Карась. Они показывали дорогу.