«Нунцио Долорес» обрел новый голос. Старая музыка больше не звучала. Его боевые горны ворчали и выплевывали звуки, слишком, на взгляд Харртека, похожие на слова, и отчетливо выражали кровавые помыслы новой души машины. Со стороны могло показаться, что «Нунцио Долорес» почти не изменился. Его движения стали более органичными и плавными, но те, кто не был близко знаком с функционированием богомашин, могли и не обратить на это внимания.

Зато внутри ритуал, проведенный Ардимом Протосом, привел к колоссальным переменам. Боевые машины Легио Вульпа, как и все другие титаны, перенимали черты характера своих хозяев и в результате становились высокомерными, нетерпеливыми и жаждущими разрушений. Прежняя душа «Нунцио Долорес» была хорошо известна своей яростью. Но она оказалась ничтожной по сравнению с тем, что теперь владело колоссом.

Утратили всякий смысл абсолютно все показатели систем машины. Согласно системе мониторинга инфосферы, сеть когитаторов, логические схемы и сервиторы, поддерживающие дух машины, были неисправны. Они больше не общались друг с другом. Подробный анализ трафика логических схем показывал взрывы высокой активности, чередующиеся с ее снижением почти до нуля, что приводило к предельному напряжению компонентов. На выход не поступало ничего, кроме бессмысленных кодов.

Могло показаться, что они кричали от боли.

Мозги сервиторов погибали. Из глубин машины в целлу поднимались волны смрада гниющего мяса. Те сервиторы, которые еще сохранили плоть, замирали в неестественном напряжении, а их лица скалились в непреодолимой ярости. Их глаза, прежде мертвые и пустые, закатывались в безумном гневе.

Структура манифольда изменилась до неузнаваемости. Если Харртек пытался визуализировать машинный дух, ему являлась волна кипящей крови с то всплывающими, то снова исчезающими в ней черепами. За волной скрывалась новая душа колосса. Свирепая, агрессивная, но все же подчиняющаяся воле Харртека. Она не позволяла увидеть себя, но он ощущал ее бессмертную мощь, намного превосходящую все, что было создано одной лишь наукой. Она обладала сознанием, какого не имелось у прежнего машинного духа.

И в эту жуткую сущность погрузилась душа Терента Харртека.

Харртек периода Крестового похода ужаснулся бы этой извращенной версии титана, но сейчас он ликовал, пользуясь украденной мощью. Никогда еще термин «богомашина» не казался ему настолько уместным.

Новая сила наполнила его с приближением колосса к системе обороны, опоясывающей гору Картега. Вершина, скрывшаяся под построенным на ней сооружением, давно лишилась своего названия. Голый камень подножия горы стал основанием для опоры шпиля, и, хотя люди произвели значительные изменения, превратив его в ярусы оборонительных сооружений, его естественная природа проглядывала то в одном, то в другом месте.

Харртек вместе с другими измененными титанами без всякой поддержки маршировал прямо к линиям обороны. В эту битву их послал Протос в высокомерном стремлении продемонстрировать свою силу. Восьми «Полководцев» для такого задания было явно недостаточно. До ритуала Харртек отказался бы, но теперь им владела неистовая жажда крови. Результат сражения ему был безразличен — важность имела лишь сама битва, возможность проливать кровь и добывать новые головы. По мере приближения титанов к цели Харртека все сильнее охватывала дикая бездумная радость.

Бушевавшая буря скрывала их приближение, пока до линии обороны не осталось десять километров. Только тогда пушки Картега Телепатика открыли огонь.

Разом заговорили тысячи орудий. Случайные снаряды попадали в воду и окатывали брызгами нижние склоны. Многие достигали цели, но пустотные щиты держались, вспыхивая при ударах новым красноватым светом. А на энергетической оболочке выскакивали ухмыляющиеся демонические личины с широко разинутыми ртами, поглощающими несущиеся сквозь дождь заряды.

<Вперед!> мысленно заорал Харртек.

Его титан хрипло завизжал, на что не был способен ни один боевой горн. Остальные семь ответили такими же воплями, и их голоса сами по себе стали оружием. Они разбивали снаряды и посылали в дождь ударные волны.

<Вперед!> снова призвал он.

Титаны перешли на бег, топая по все круче поднимающемуся склону, оставляя в мягкой глине огромные отпечатки ног. Ливни превратили горный склон в подобие мелкой реки. По тоннелям из скалобетона бежали стремительные потоки. Вода мутными арками извергалась из водосточных труб на стенах. Она сочилась из каждой трещины в камнях. Она стекала по корпусам титанов. Колоссы рассредоточились. Но даже после этого их огромный вес вызывал оползни, способные свалить менее ловкие машины. Однако, несмотря ни на что, они карабкались наверх, к нижней линии укреплений, окружающей первый уровень ворот и башен, перекрывавших основную дорогу к шпилю.

Харртек бушевал, выкрикивая всякую бессмыслицу. Между восемью титанами не было никакой согласованности. Они не образовали манипулу, а остались группой могучих машин-воителей. Колоссы не стреляли, пока не подошли совсем близко. Но как только первый выпустил ракетный залп, остальные последовали его примеру — и пространство между титанами и стеной заполнилось смертоносным светом, сверкающим между башнями и богомашинами.

«Нунцио Долорес» гневался, что не он первым открыл огонь, и увеличил скорость, чтобы первым добраться до стен. Лазерные бластеры и «Вулкан» одновременно ударили по башне. Перегрузка реактора вызвала в целле громкие сирены тревоги, но ни Харртек, ни титан не обратили на них внимания. Вокруг бастиона обрушились пустотные щиты, и оттуда на приближающегося «Полководца» нацелились орудия. Харртек выкрикивал проклятия на языках, которых не знал. Он выстрелил из «Вулкана» в тот же момент, как он зарядился, хотя звенели дополнительные сигналы тревоги, предупреждающие о перегреве и возможных повреждениях пушки.

Луч «Вулкана» пронзил дождь, превращая воду в клубящиеся облака пара и чертя в воздухе ионизационный след. Основание башни испарилось. Лазерные бластеры изрешетили его, увеличив пробоину, и башня рухнула вниз со стены, оставив в усиленном скалобетоне огромную дыру. Жалкие проблески лазвинтовок сверкнули с обеих сторон, где люди на стене ждали своей смерти.

Харртек отошел в сторону от скользящих вниз обломков и наклонил машину навстречу поднимающемуся склону. Между ним и существом, вселившимся в титан, уже не было никаких границ. Они стали единым целым, и он ощущал тело колосса как собственную плоть: чувствовал каждую каплю дождя на броне, скользкую поверхность склона, препятствующую подъему, давление в гидравлических приводах титана и течение энергии в каждом кабеле. Захлестнувшие его чувства вырвались в приступе безумного хохота и еще большей жажды крови.

— Протос! Протос! — прохрипел он. — Если бы ты сказал, что для меня приготовил, я бы согласился в тот же момент!

Харртек достиг стены. Могучим кулаком он уцепился за край пробоины, оставленной упавшей башней, и подтянулся, помогая титану перебраться через преграду. Поля расщепления, окружающие пальцы когтя «Ариох», рвали структуру укрепления, и он был вынужден погружать их все глубже и глубже, чтобы не ослабить хватку.

После прохода преграды его рубка оказалась на одном уровне с парапетом. Перепуганные люди в герметичных дождевиках открыли огонь прямо ему в лицо. Они оказались внутри защитного барьера, и выстрелы барабанили по броне, но навредить ему не могли. Харртек рассмеялся. Хохот вылетел из боевых горнов дьявольскими звуками, от которых солдаты либо замирали на месте, либо удирали в разные стороны. Он стал проталкиваться дальше, разворачивая стволы лазеров и стреляя по бегущим людям.

И вот он уже внутри кольца стен. Здесь почва была выровнена для удобства защитников, и двигаться стало легче. Харртек направился вдоль стены к подъездной дороге, стреляя время от времени по генераторам пустотных щитов и складам боеприпасов, взрывая стоящие позади башни и десятками уничтожая солдат пехоты. Его братья по крови взрывами и стрельбой пробивали себе проходы в стене. Только один из их числа рухнул под ударами противника. Он загорелся при интенсивном обстреле, а затем не выдержал и упал. Одно мгновение лежал неподвижно, а потом в нем что-то отказало. К небу взметнулась струя пламени. На миг в огне показалось лицо, одновременно искаженное разочарованием и воодушевленное радостью освобождения, — потом все исчезло, кроме беспорядочных электрических разрядов на фоне желтых туч.

— Его не волнует... — беспечно бросил Харртек. — Его не волнует, чья льется кровь!

По всей линии обороны лоялистов выла тревожная сирена: такие стоны, то повышающиеся, то понижающиеся, предвещали гибель с тех времен, как человек начал применять в войнах технику. Из-за бастиона показался танковый взвод, немедленно открывший стрельбу. Харртек одним залпом из «Вулкана» уничтожил все машины. Мелкие духи орудия завопили от боли. Уровень охлаждения упал почти до отсутствия такового. Это не имело значения.

Орудия верхнего уровня еще не начали обстреливать нижний ярус, но этого недолго осталось ждать. «Нунцио Долорес» вызывающе завопил.

Ему ответил боевой горн.

На дорогу, ведущую со второго яруса, вышел «Полководец» лоялистов. Дождь ручьями стекал по его корпусу, знамена намокли. Молнии и взрывы снарядов высветили его цвета — голубой с золотом. Черное солнце на его нагрудной броне указывало на принадлежность к Легио Асторум, Варпобежцам. По табличке с личным именем «Гегемон» тоже струилась вода. Как и «Нунцио Долорес», он был оснащен для ближнего боя: коготь, не уступающий кулаку Харртека, висел на правой стороне, а левая рука представляла собой орудие «Ярость солнца». Титан свернул с дороги и вызывающе направился навстречу Харртеку.

Под пение боевых горнов «Гегемон» открыл огонь. Ракеты с ревом сорвались с верхней части корпуса и ударили в пустотные щиты Харртека. Два щита рухнули, и из каждого угла целлы завыли сирены. Терент решил ответить залпом из «Вулкана», но орудие не действовало. Горячая боль пронзила пальцы. Он немного опомнился, отошел от великолепия яростного пыла новой души титана и увидел, что ресурс охлаждения пушки исчерпан. Лазерные бластеры тоже отключились для срочного охлаждения. Он завопил от бессилия, когда очередной ракетный залп ослабил его третий щит. «Нунцио Долорес» презрительно закричал на своего врага, но звук оборвал выстрел «Ярости солнца».

Широкий голубовато-белый луч поразил третий щит Харртека и обрушил его. Поток плазмы брызнул на левую руку титана, вызвав у Терента крик боли. Он до крови прикусил язык. «Нунцио Долорес» взревел. В ране зашипел расплавленный металл. Сектор верхних конечностей частично утратил силу. Голоса и сирены в Целле настойчиво требовали его внимания. Он заговорил, несмотря на полный рот крови:

— Открыть огонь. Открыть огонь.

На мгновение он оказался внутри собственного черепа. Целлу заволокло дымом. Его модераты лежали в креслах, словно мертвые, хотя ран ни на одном из них не было видно. На долю секунды Харртек зажмурился и увидел органическое пространство пульсирующих мембран, заполненное темной кровью.

Он снова моргнул. Рубка была такой, как и всегда. Модераты работали. Он поднял руку к шлему, но остановился. Подлокотники и рукава покрывала липкая слизь, затруднявшая движения. Он уставился на нее, неожиданно растерявшись.

Титан вздрогнул от удара. «Гегемон» приближался. На передней броне «Нунцио Долорес» взрывались снаряды, а кулак врага уже был занесен для решающего удара.

Харртек испустил бессловесный вопль, и «Нунцио Долорес», потянувшись к нему из своего недавно созданного адского манифольда, втащил его обратно.

Таинственный союз восстановился, и существо, бывшее одновременно «Нунцио Долорес» и Харртеком, рванулось вперед. Его собственный коготь «Ариох» взметнулся вверх и перехватил готовый опуститься кулак «Гегемона». Сомкнувшиеся поля расщепления затрещали не хуже артиллерийской канонады. На несколько мгновений титаны замерли в противостоянии, не уступая друг другу. «Ярость Солнца» нацелилась в среднюю секцию «Нунцио Долорес», накапливая заряд в катушках для убойного выстрела, но Харртек наклонился и блокировал оружие своим «Вулканом». «Гегемон» все-таки выстрелил, однако поток ушел в сторону, не причинив вреда.

Медленно, очень медленно «Нунцио Долорес» начал отводить коготь «Гегемона» назад. Силы титанов все же оказались не равны. Машины были одного класса и сходного образца, но чувствовалось, что «Нунцио Долорес», хотя и поврежденный, сильнее. Рука «Гегемона» поддавалась. Титан уперся ногами в землю и навалился на противника, но «Нунцио Долорес» оттолкнул его так, что когти ног вспороли покрытие оборонительных сооружений.

Негромкий звон известил Харртека о готовности бластеров к стрельбе.

Он закричал. «Нунцио Долорес» заревел. Мощным толчком он отбросил врага и резко рванул руку.

Коготь «Гегемона» остался в его кулаке.

Харртек сделал шаг назад. Лазерные бластеры повернулись, нацелившись точно в лицевой щиток противника.

Он мысленным приказом произвел залп и в снопах света, разящих противника, увидел снова и снова опускающийся топор.

«Гегемон» дернулся назад, оступился и тяжело рухнул. Харртек отошел от его исходящего паром трупа.

— Машина уничтожена, — раздался голос, явно не принадлежавший машине, низкий и рокочущий от радости при виде убийства.

Голос прозвучал по всему титану, но громче всего он гремел в темноте души Харртека.

— Череп для Владыки Черепов, — произнес голос. — Череп к трону из черепов, — снова сказал он, и Терент шептал вместе с ним.

Кровь из прокушенного языка потекла по подбородку.

— Кровь, кровь, кровь! — кричал голос, и принцепс подхватил его декламацию.

— Кровь для Кровавого Бога! — вскричал Харртек.

Крик титана оповестил о его победе весь мир. Оставшиеся одержимые титаны добавили к его гимну свои голоса. Первая линия обороны была прорвана механическими берсеркерами Легио Вульпа. Момент настал. Победа близка.

Из пустошей им ответили боевые горны.

Сотня богомашин любимого Легио магистра войны с промокшими под дождем знаменами приближалась развернутым строем. Их броня, окрашенная в красный и черный цвета, не имела боевых шрамов, несмотря на месяцы войны, десятками уносившей их сородичей из других орденов. Их приберегали для финальной, решающей задачи по взятию Картега Телепатика, и в то время, как другие сражались, они ремонтировали и готовили свои машины. Это была свежая сила — тогда как все остальные дошли до изнеможения и их истощенные заряды не могли сравниться с полным боезапасом подоспевшего легиона.

Легио Мортис, месяцами не участвовавший в боях, в полном составе вышел из пелены дождя.