Орочья штурмовая луна 

Три «Громовых ястреба» влетели в разверстую пасть.

Они прошли низко, ниже уровня, на котором летали орочьи истребители, и, подобравшись прямо к челюстям, ринулись в глотку чудовища — колоссальную шахту, ведущую прямо к центру луны. Когда они пересекли порог, за иллюминатором вспыхнули энергетические разряды.

Сидя в «Возвращенной чести», Ультрамарин Симмиас сказал:

— Что-то вроде поля целостности. Сохраняют свою атмосферу.

— Ты явно под впечатлением, — сказал Курланд.

— Уважаю способности противника, — отозвался технодесантник. — Иной ход мысли привел бы к ложным умозаключениям и неверным действиям в бою, чреватым катастрофой.

— И что вы там наумозаключали, чего мы еще не знаем? — спросил Хакон Ледяной Захват.

Космический Волк пока не надел шлем, так что было слышно его гулкое рокочущее дыхание — он был весь в нетерпении.

— А то, что все части этой базы получают большое количество энергии, — ответил Симмиас, не реагируя на вызов. — Следовательно, большая часть повреждений, уже нанесенных нами, устранена, по крайней мере, настолько, что они не повлияют на тактику. Чрезвычайно много энергии расходуется, чтобы сохранить атмосферу в пусковой шахте.

«Честь» содрогнулась. Завыли сирены. Курланд посмотрел в иллюминатор. «Громовой ястреб» летел так близко ко внутренней стене, что задевал выступающие конструкции. Стены были грубые, неровные, а корабли неслись на такой скорости, что избежать небольших столкновений было невозможно. Три корабля шли сквозь заросли арматуры и торчащие камни. Они пока что не стреляли. Курланд смел надеяться, что их не заметили.

— Что думаешь, Симмиас? — спросил Кровавый Ангел Вепар, показывая на приводной радиомаяк телепорта на спине технодесантника. — Сработает?

— Не знаю. Слишком много незнакомых технологий.

Он говорил с толикой подозрения, и Курланд не винил его. Имперское устройство было модифицировано до неузнаваемости. Не такое громоздкое, как стандартная модель, но все покрыто переплетением проводов и медными сферами.

— Этот прибор осквернен ксеносами, — сказал Ханиил.

Курланд повернулся к библиарию Темных Ангелов:

— Разумеется, да — и мы используем это, чтобы очистить нечто большее.

— Телепортируясь обратно на «Глашатай»? — спросил Ледяной Захват. — Да там даже платформы нет.

— Когда машину запустят, она будет отвечать на сигналы с телемортационного отсека корабля, — сказал Симмиас. — Нас заберет обратно устройство с «Глашатая», а те, которые мы разместим на луне, отбросят ее обратно. Теоретически.

— Теоретически, — повторил Вепар.

Курланд посмотрел на Хаас. Она так и молчала с самого отправления «Глашатая ночи». Просто смотрела в иллюминатор, а на лице читались боль и мрачная решимость: она возвращалась в свою тюрьму. Он почувствовал, как женщина дернулась под его взглядом, словно понимая, что происходит. Впрочем, едва ли: она прежде никогда не видела пусковую шахту.

И в тот же самый миг пилот Нитаэль передал по воксу:

— Главная цель прямо по курсу.

— Как близко ты сможешь нас подвезти? — спросил Курланд.

— Вижу главный путь, и он вроде бы свободен.

— Отлично.

«Возвращенная честь» замедлила ход. Стену стало видно немного четче, особенно когда корабль свернул в проход достаточно широкий, чтобы пропустить батальон танков. Края входа были повреждены, словно тоннель прорезало взрывом. Члены истребительной команды сняли грависбрую и встали. «Громовой ястреб» резко остановился и приземлился в клубах дыма. Передний трап выскочил, и первое из отделений Караула Смерти выбежало в тоннель. Курланд отвел свою команду и Хаас подальше, а корабль снова поднялся в воздух.

— Доброй охоты, — сказал Нитаэль. — Буду ждать вашего возвращения.

— Хорошего полета, брат, — отозвался Курланд.

Он проводил взглядом «Возвращенную честь». Та приглушенно светилась красными отблесками пролетающих мимо перехватчиков, все еще направляющихся на прорыв блокады. Скоро приземлятся остальные два «Громовых ястреба». Отлет «Возвращенной чести» был добрым знаком. Возможно, все три покинут луну и вернутся на «Глашатая ночи».

Возможно, эта миссия не вовсе уж безумна.

В тоннеле царила почти полная темнота. На проводах висело несколько худо-бедно работающих световых шаров — на довольно приличном расстоянии друг от друга, а между ними — другие, разбитые.

— Этой территорией больше не пользуются, — сказал Симмиас, показывая на провода. — Освещение здесь появилось волею случая, а не благодаря замыслу. Энергия поступает во все места, даже туда, где она больше не нужна.

— Но для чего использовали этот тоннель? — спросил Вепар. — Уж не знаю, где он начинается, но ведет в пусковую шахту. В чем тут смысл?

— Он нужен для строительства, — ответила Хаас. — Орки строят быстро, и большие проходы позволяют им оперативно мобилизоваться.

— В самом деле, — сказал Курланд. — Смотрите, как они шустро отстроились после того, как мы их атаковали. — И, обращаясь к Хаас, продолжил: — Вероятно, они многое поменяли. У нас на ауспике приблизительное местоположение — как думаете, сможете нас туда отвести?

— Я там не была, но могу показать самый лучший обходной путь. — Женщина двинулась вперед по тоннелю, держась правой стены. — Сюда.

В стене примерно на уровне головы Хаас оказалось отверстие. Арбитр забралась в него. Курланд и остальные последовали за ней. Места как раз хватало, чтобы космодесантники могли идти, пригнувшись. Света не было вообще, хотя лампа на шлеме Курланда выхватывала из темноты кабель на низком потолке коридора.

— Я уже видела, как этим пользуется здешняя мелочь, — объяснила Хаас. — Тут их много может поместиться, и они в итоге не попадают под ноги большим оркам.

— Паразиты, — сказал Ледяной Захват.

— Хитрые паразиты, — отозвался Ханиил. — Их нужно быстро заставить замолчать. Сложность в том, чтобы не поднять по тревоге всю орду. Мы будем ходить среди зеленокожих, словно тени.

Космический Волк фыркнул в знак согласия:

— Зубастые тени.

Курланд показал Хаас аусиик. Поток данных был отмечен многочисленными скачками энергии. Особенно выделялись три — два совсем рядом, один существенно мощнее другого. Самый удаленный источник энергии являлся точкой отсчета. Он пульсировал, то исчезая, то вспыхивая чрезвычайно ярко, ярче остальных сигналов на экране. Это были ворота. Орки вновь открыли их. Третья истребительная команда опять их закроет, на сей раз — навсегда.

О местонахождении двух других целей можно было догадываться лишь приблизительно, исходя из анализа данных и воспоминаний Хаас о днях ее плена. Курланд указал на большую из двух целей. Он надеялся, что это источник энергии штурмовой луны.

— Вы сможете найти дорогу? — спросил он.

— Думаю, да. Я видела ее только один раз, но здесь проходы расположены более или менее логично — ведь оттуда исходит все.

— Тогда покажите.

Зубастые тени двинулись вперед.

«Гнев кающихся» высадил отделение Тейна на неровную платформу сразу у входа в тоннель, такого корявого, что его можно было бы принять за пещеру естественного происхождения, если бы стены не были выстроены из камня и железа. Пятеро космодесантников вошли внутрь. Тоннель сразу сделал резкий поворот, потом еще один: путь представлял собой фактически линию разлома между высоких стен. Считаные секунды спустя отделение уже не было видно снаружи.

Проход свернул влево, потом пошел вниз.

— Он ведет нас явно не туда, — сказал Асгер Боевой Кулак.

— Знаю, — ответил Тейн.

Предполагаемая цель представляла собой комплекс управления, расположенный над источником энергии.

Миссию и так уже изрядно усложняли неопределенность и догадки, а тут еще пришлось идти вниз и прочь от цели. Тейн посветил нашлемным фонарем на стены, отыскивая выход.

— Там, — сказал Абатар.

Тейн остановился и посмотрел вверх, туда, куда показывал технодесантник. На высоте двадцать метров, где почти сходились покатые стены тоннеля, виднелись два отверстия, расположенные друг напротив друга.

— Моста нет, — сказал Стратон из Ультрамаринов. — Неужели зеленокожие просто прыгают над пропастью в темноте?

— Полагаю, это результат смещения стен, — предположил Абатар. — Едва ли тем тоннелем все еще пользуются.

— Думаю, ты прав, — кивнул Форкас.

Библиарий Кровавых Ангелов показал на пол прямо под разрушенным тоннелем. Там на искореженном железном полу лежали три изувеченных орочьих тела.

— Как нам туда подняться? — спросил Стратон.

Тейн наблюдал, как Абатар изучает правую стену. Ее поверхность была неровной: сплошные складки и трещины. Технодесантник запустил плазменный резак на своей правой серворуке и поводил им по стене. Свет рассек темноту. За считаные секунды резак расплавил камень и металл и образовал примитивную опору. Абатар посмотрел на свою работу, потом вновь наверх.

— Наклон стены не очень удачен, но ничего. Забраться сможем.

Он поднял серворуку и выжег в стене вторую ступеньку.

За десять минут Абатар смог сделать лестницу до самою верха. Оказавшись в тоннеле, Тейн обнаружил тропку куда более близкую к желаемому направлению. Боевой Кулак шагал рядом с ним. Он был в шлеме, но Тейн по некоторой резкости движений считывал нетерпение Космического Волка вступить в бой. Впрочем, тот сдерживался и соизмерял свой шаг с передвижениями отряда, особенно Абатара, тащившего громоздкий радиомаяк телепорта. С учетом давних напряженных отношений между Темными Ангелами и Космическими Волками, Тейну было приятно видеть этот непроизвольный жест со стороны Боевого Кулака. Значит, черный цвет брони космодесантников представлял собой не просто символ — они работали как единая команда.

Создание символики Караула Смерти эхом отозвалось в душе Тейна. Он вспомнил, как формировали Последнюю Стену. Но тогда собрались воедино все ордены, которые состояли из потомков Дорна, и в этом смысле Караул Смерти существенно отличался. Тейн не мог сказать, является ли это различие более глубоким или более значительным, и не пытался предугадать последствия, хоть и понимал, что они будут вполне реальными и далеко идущими. Он уже задумывался, а не сменить ли и ему самому цвет брони, и решил, что не стоит. Он был частью Последней Стены, и сохранить это наследие было необходимо. Дело касалось не просто победы, но восстановления.

Караул Смерти, думал он, одновременно и проще, и сложнее. Это объединение очень разных сил, местами настолько чуждых друг другу, что из общего у них лишь верность Императору. Оно существует не ради созидания, размышлял Тейн. Не в том же смысле, что Последняя Стена. Но, шагая во тьме штурмовой луны, где цвет его собственной брони было не отличить от черного, как у других бойцов, Тейн являлся частью клинка Караула Смерти.

«Мы не стоим на страже, — подумал он, — мы — не часовые на укреплениях. Мы ждем лишь момента, когда можно будет нанести удар. Мы — разрушение».

Они подошли к перекрестку. Тоннель расходился на пять дорожек. Тейн остановился н посмотрел на ауспик. Источник энергии, судя по всему, находился слева, и две дорожки казались вполне подходящими. По всем проходили провода.

С того самого момента, как они покинули «Гнев кающихся», Тейн слышал сердцебиение орочьей луны. Оно было глубоким и жестким. Неровным, но невероятно мощным. Оно стало намного громче, когда они вышли из расселины, и теперь разносилось по всем тоннелям. С потолка сыпалась пыль. Слышались и другие звуки — звериное рычание, тяжелые удары, пронзительный писк мерзких созданий, раболепно снующих у ног орков.

— Надо ждать, — сказал Стратон.

— Чего? — спросил Боевой Кулак, терпение которого было уже на пределе.

— Интенсивность движения может указать нам верный маршрут.

— Но это значит в лучшем случае положиться на удачу, — проворчал Боевой Кулак. — И сколько мы будем вот так ждать? От нас зависит успех двух других операций.

— Пять минут, — сказал Тейн.

Прошло две минуты. В воксе, установленном внутри шлема Тейна, раздался голос Курланда:

— Отделение «Гладий», говорит «Меч». Что там у вас?

— Все еще ищем.

— Мы обнаружили источник энергии. Ждем ваших действий.

— Ясно. А что с воротами?

— Отделение «Крозиус» тоже на позиции.

— Мы скоро захватим цель.

Он поклялся себе, что они сделают это, даже если придется кулаками пробивать себе путь сквозь внутренние стены луны.

— Хорошо. Да хранит нас Император.

— Да хранит нас Император.

На четвертой минуте из дальнего левого прохода донеслись грубые голоса, они приближались. Тейн поднял руку и подождал еще несколько секунд. Шум доносился все ближе. В остальных проходах царила тишина. Боевой Кулак оказался прав — Стратон фактически шел наугад. Но направление было верным, и пройти оставалось всего ничего.

Вдруг мерцающий свет переносных фонарей осветил тоннель.

Тейн опустил руку.

Боевой Кулак метнулся вперед, сжав ладони и вытянув руки, держа наготове молниевые когти. Тейн и Стратон последовали за ним, обнажив мечи. Убивать требовалось бесшумно. Форкас и Абатар двигались в арьергарде.

Боевой Кулак обогнул поворот тоннеля. В голосах явственно зазвучали тревожные ноты. Когда подошел Тейн, крик оборвался, перешел во влажное бульканье. Он услышал звук, похожий на то, как если бы о камень били тяжелыми мешками с мясом.

Он свернул. Боевого Кулака окружала дюжина зеленокожих. Еще двое уже лежали замертво. Десантник ринулся в гущу врагов и сшибся с самым крупным из орков. Тот был выше Боевого Кулака и головой задевал потолок тоннеля. В его горле зияла огромная рана, а челюсти распахнулись в беззвучной удушающей ярости. Он замахнулся на Космического Волка огромным молотом. Боевой Кулак впился молниевыми когтями левой руки в руку зеленокожего у локтя и вывернул ее, кромсая плоть. Молот упал на пол, а секундой спустя — и рука орка.

Другой орк напал на истребительную команду. Тейн отвел клинок и вновь выбросил вперед, вложив в удар силу сервоприводов. Меч прошил горло противника и вышел сзади. Полуотрубленная голова орка качнулась, хлынула кровь, тело рухнуло наземь. Тейн перескочил через него и схватил за морду очередного орка. Зверь изумленно дернулся, и Тейн рванул его на себя. Зеленокожий напрасно молотил его резаком по броне — Тейн вонзил меч ему прямо в грудь. Он направил удар чуть вверх, протолкнул клинок дальше и пронзил орочье сердце.

Рядом с ним Стратон уложил двух орков спокойными точными ударами. Несколько врагов все еще рвались вперед. Они яростно рычали, и это вовсе не напоминало призывы о помощи. Для орков гнев был нормой. Даже если их рыки услышат остальные, они не обратят внимания и не поспешат на подмогу.

Плазменный резак Абатара прожег пару черепов. Боевой Кулак вспорол брюхо гиганта и развернулся, чтобы пронзить спину последнего атакующего зеленокожего. Остались только мелкие суетящиеся создания. Их писков не было слышно сквозь рев хозяев. Они разбегались, карабкаясь через труп чудовища, в полнейшей панике. Впереди, на расстоянии всего несколько метров, Тейн увидел рытвины в камне. Если мелкие ксеносы доберутся туда, за ними будет уже бесполезно гнаться. Он потянулся к болт-пистолету, решив, что стоит рискнуть и выстрелить, хоть это и произведет шум.

Форкас шагнул вперед, вытянув правую руку. Энергия с треском пробегала по его психическому капюшону и по ладони. Молнии срывались с кончиков пальцев и били в паразитов, сжигая их дотла. Сухо потрескивали разряды. Тоннель заполнил запах горелого озона. По воздуху проходили волны рассеивающейся силы варпа. Шлем Боевого Кулака, увенчанный волчьей мордой, развернулся от дымящихся останков ксеносов к Форкасу. Если Космический Волк и испытывал отвращение к колдовству Кровавого Ангела, он и вида не подал.

— Мы выиграли немного времени, — сказал Стратон. — Но нужно торопиться.

— Согласен, — кивнул Тейн.

Они быстро двинулись по коридору. Грохот машин и бешеные разряды энергии слышались все ближе, перекрывая звуки их шагов. Тоннель в очередной раз изогнулся — и кончился.

Перед ними была огромная пещера. Со своего места Тейн видел лишь часть ее верхних уровней. Впереди виднелись грубые металлические мостки, ведущие к какому-то мощному выступу, на котором располагалась постройка без крыши. Стены ее сверху выглядели как огромные неровные зубцы железной короны, и с углов поднимались спирали энергии, нависая над бездной. Бесчисленные кабели тянулись от основания постройки в пространство под выступом и вниз по склону в другие тоннели, открывающиеся в стене. Некоторые были толщиной с «Лэндрейдер». Слепящий свет шел изнутри постройки. Энергия изгибалась дугой и срывалась со спиралей под оглушительный грохот разрядов.

В проходах кто-то сновал туда-сюда — силуэты, подсвеченные пульсирующим светом изнутри. Большие. Форма их была странной — словно искусственные дополнения не влезали в броню.

На мостках кипела лихорадочная деятельность — орды крошечных зеленокожих таскали вагонетки со снаряжением вверх и с горелыми обломками — вниз. Их подгоняли орки с силовыми кнутами.

— Проход наверх свободен, — сказал по воксу Боевой Кулак.

Тейн посмотрел на мостик, кишащий орками, и согласился. Эти не будут серьезным препятствием.

— Они поднимут тревогу, — предупредил воин. — У нас мало времени.

— Сколько его, зависит от отделения «Крозиус», — сказал Стратон.

— Время критично для всех трех команд! — отрезал Форкас. — Нам нужно верить в них, а им — в нас.

— Тогда — за Терру и Императора, — произнес Тейн. — За Караул Смерти!

— За Караул Смерти! — закричал отряд усиленными вокс-передатчиком голосами.

Воины в черном бросились прочь из тоннеля и вверх по мосткам под орочьи вопли.

— Изобретательно, — сказал технодесантник Кровавых Ангелов Гадриил. — Несмотря на повреждения, нанесенные Последней Стеной, оркам удалось увеличить мощность того, что сохранилось.

— Да я уже сыт по горло их изобретательностью, — сказал Йарос.

Сержант Ультрамаринов провел отделение «Крозиус» в небольшой тоннель, заканчивавшийся в трех метрах над полом вестибюля. Судя по донесениям первой группы, большая часть пещеры обвалилась. Она была все еще больше километра шириной, но справа от того места, где остановилась истребительная команда, находился большой обвал. Все выглядело так, будто гора рухнула на машины, приводящие в движение ворота.

Там, где прежде находились три рога титанических размеров, остался один — чудовищное нечто, собранное из останков трех, бывших до него. Он был плохо сбалансирован — верхняя часть толще нижней, вершина — огромная трехпалая лапа. От него к стенам и горам мусора тянулись поддерживавшие его бесчисленные цепи. Рог дрожал и вибрировал от подаваемой на него энергии. Странный свет вспыхивал и гас в самой его середине. Каждый раз, когда сила горения словно пожирала сама себя, на платформе вспыхивал свет, озаряя всю пещеру, и появлялся очередной боевой отряд орков.

— Вот наша главная цель, — сказал Гадриил, показывая рукой.

Слева в пещеру входил колоссальный электрокабель толщиной шесть метров. Справа он расходился на множество более тонких кабелей, подводящих энергию к громоздким машинам, которые, в свою очередь, обеспечивали функционирование ворот.

— Они уязвимы, — произнес Вальтар Небесный Коготь. Рунный жрец Космических Волков посмотрел на рог. — Здесь нечистые энергии уже почти порвали свои материальные узы. Мы разрушим эти ворота навсегда.

— Но сначала захватим источник энергии, — сказал Гадриил.

— Именно, — согласился Небесный Коготь.

— А где «Гладий»? — спросил Темный Ангел Вегуил.

— Где-то рядом, — отозвался Нарос.

До временного отключения энергии они не имели возможности связать основной кабель с маяком телепорта Гадриила.

— И сколько времени понадобится, чтобы справиться? — спросил Элигос, второй Кровавый Ангел.

— Недолго, — сказал Гадриил.

— Атакуем центр управления, — раздался в воксе голос Тейна. — Всем приготовиться!

Время одновременно ускорилось и остановилось. По сигналу Тейна бойцы двинулись вперед, ловя момент. Согласование действий между тремя отделениями требовало теперь точности вплоть до нескольких секунд. «Меч» и «Крозиус» не в состоянии захватить свои цели, пока поток энергии не окажется под контролем «Гладия». Команда Тейна не удержит позиции, если «Крозиус» не остановит идущее на подмогу подкрепление. «Крозиус» не сможет разрушить ворота хотя бы потому, что будет существовать и риск уничтожить маяк.

Йарос продумывал возможные варианты хода боя. Секунды тянулись мучительно медленно. Он видел направление действий и их возможные последствия. Он ждал, вынужденный обходиться лишь догадками относительно того, когда и как надолго добьется успеха Тейн.

Столько неизвестных.

Теоретически действия нужно рассчитывать исходя из знаний о возможностях союзников.

На практике придется атаковать в первый же удобный момент.

Йарос дал Тейну еще несколько драгоценных секунд.

Потом он выскочил из тоннеля и повел отряд «Крозиус» к главному кабелю.

Энергетическая база штурмовой луны оказалась размером с большой город. Пещера была столь огромна, что Курланд не видел дальние стены. Хаас привела «Меч» ко входу в каверну. Она правильно поняла логику расположения шахт, и команда передвигалась быстро. По пути они встретили несколько групп мелких зеленокожих, которые тут же разбежались.

Теперь Караульных Смерти окружали генераторы размером с жилой квартал. Колоссальные машины, высокие и широкие. В любом направлении помещение просматривалось не дальше, чем на пару сотен метров. На полу пещеры, куда ни глянь, сплошняком стояли генераторы. Их разделяли проходы, широкие, однако изогнутые и путаные.

Генераторы соединял настоящий лес проводов. Все они дрожали и пульсировали. Из неисправных стыков летели искры, и по всей длине пробегали разряды. Звон стоял оглушительный — глубокий, непрестанный гул, отдававшийся в груди Курланда. Он едва не оглох. Треск разрядов перебивал гул своим рваным ритмом. В пещере словно рычали бесчисленные звери и шипели змеи — бесконечная какофония ксенотехнологии.

— Здесь хватит энергии на небольшое солнце, — сказал Симмиас, когда они остановились у входа. — Мы не можем ее вот просто так вырубить.

— Мы пришли украсть эту энергию, а не уничтожить ее, — сказал Курланд.

В мерцающей темноте по генераторам карабкались орки. Энергия производилась столь бурно, что буквально каждые несколько секунд с высоких машин падал очередной орк, убитый разрядом тока.

— Столько генераторов... — произнес Вепар. — Как мы дадим «Гладию» знать, какой нужно вырубить?

— Займемся ближайшим, — решил Симмиас. — Повредите его, но не разрушайте.

Вепар повернулся к Ультрамарину:

— Отдает стихийной импровизацией.

— В такой ситуации не до совершенства, — сказал ему Симмиас. — Практика порождается необходимостью.

— Ну вот, я же говорил — импровизация, — пожал плечами Вепар, и Курланду в его голосе послышались нотки веселья.

По воксу донесся приказ Тейна.

— Нам пора! — закричал Курланд.

Отделение «Меч» побежало к ближайшему генератору. Работавшие там орки заметили космодесантников и Хаас и заревели в ярости и удивлении. Они открыли огонь с лесов вокруг генератора и с земли — хаотичный дождь пуль. Целились они явно как попало.

Хакон Ледяной Захват возглавил атаку и прорвался сквозь ряды врагов с ледяным клинком и болт-пистолетом. Он ревел на бегу, и вокс-передатчики искажали его голос, превращая в чудовищный хрип, не то звериный, не то механический. Мелкие орки с визгом разбегались от него. Ледяной Захват не дал их хозяевам возможности ответить. Он пробивался сквозь разлетающиеся во все стороны плоть и кровь.

Хаас следовала за ним. Она металась от одного противника к другому, врубив на полную мощность булаву, чьи удары обездвиживали и жгли орков еще до того, как женщина приканчивала их выстрелами в череп. Она кричала, но Курланд не мог разобрать слова. Ее крики были чистым выражением мстительного бешенства. Хаас вернулась на луну, чтобы расквитаться за поражение и очистить свои ночные кошмары от миллиардов мертвецов.

Вепар шел плечом к плечу с Курландом. Кровавый Ангел стрелял из болтера, выкашивая орков, пытающихся наступать с боков на Хаас и Хакона. Вепар давал короткие точные очереди. Каждое прикосновение к спусковому крючку несло смерть. Куда бы космодесантник ни глянул, разлетались головы зеленокожих. За этими убийствами стояли отточенное искусство, сдержанный гнев, воплощенный в совершенстве прицела, словно выучка прикрывала что-то куда более страшное. Ханиил и Симмиас следовали за ними чуть медленнее, но причиняли не меньше урона противнику непрекращающимся огнем из болтеров.

Расстояние между тоннелем и генератором в несколько сотен метров они преодолели единым мощным броском. Когда отделение приблизилось к огромному устройству, Симмиас перестал стрелять по оркам и дал залп в генератор, в точку схождения на ближайшем фасаде, срывая кабели. Они упали, болтаясь в разные стороны. Ханиил прицелился в орков на мостках. Над генератором словно разразилась буря, в сердце которой сцепились две молнии — варп против материума. Орки вопили, обожженные враждующими силами, и падали, обращаясь в пепел еще до того, как касались земли. Генератор накрыла сияющая энергия.

Истребительная команда приблизилась к основанию генератора, прорвалась сквозь строй защитников и свернула за угол. Впереди находился кабель толщиной в два роста Курланда.

— Вот, - сказал Симмиас. — Этот.

— Тейн, — воксировал Курланд, — мы нашли цель. Видите? Вырубите его!

Орочьи инженеры готовились встретить «Гладий». Тейн и Боевой Кулак первыми ворвались за порог — и тут же наткнулись на троих инженеров. Это были здоровенные зверюги, казавшиеся даже еще крупнее из-за сбруи. Силовые спирали и переносные генераторы торчали у них из-за плеч, словно шипы ящеров. Окружающий их воздух дрожал. Статическое электричество коснулось авточувств Тейна, которые тут же отреагировали на переизбыток энергии. Ему было трудно сосредоточиться на целях. Изображение расплывалось, превращалось в потрескавшуюся мозаику, линзы с трудом его стабилизировали. Он подождал и выстрелил. Его снаряды взорвались при контакте с силовыми полями орков.

Боевой Кулак рычал от ярости и досады. Он бросился на ближайшего инженера, и энергетический заслон вспыхнул от удара молниевых когтей, а потом с оглушительным хлопком исчез. Боевой Кулак сцепился с противником. Тот ударил его тяжелым инструментом, чем-то средним между булавой и плазменным резаком. Электричество и огонь прошли по броне Космического Волка.

Остальные два орка бросились на Тейна с похожим оружием. Он повесил болт-пистолет на магнитный замок и поднял цепной меч, кидаясь на ближайшего орка и пользуясь собственной массой и скоростью, чтобы преодолеть силовое поле. Он почувствовал сопротивление как невидимую силу, которая толкнула его, отозвалась мощными содроганиями в броне и теле. Онемение от вибрации сковало конечности. Тейн двинулся вперед под визг разбрасывающего искры цепного меча. Что-то громыхнуло, и его клинок вновь задвигался быстрее. Он занес меч над головой орка и рассек ее надвое, прежде чем противник успел дотянуться до него своим оружием.

Боевой Кулак прорвался сквозь ударные волны и огонь и пронзил молниевыми когтями глотку противника. Прежде чем третий орк успел напасть на кого-либо из космодесантников, Абатар вошел в центр управления и ударил зверя силовым топором. Два энергетических поля столкнулись. Внутреннее помещение центра пылало от их ярости, потом клинок топора пробился через щит. Он перерубил самую крупную энергетическую катушку орка. Сбруя взорвалась, пламя поглотило врага, а Абатара вышвырнуло наружу. Впрочем, в следующий же миг он уже вернулся.

Снаружи Форкас и Стратон удерживали орков, пытающихся отвоевать центр. Скорость контратаки не волновала Тейна. Он ожидал подобного ответа с того самого момента, как «Гладий» пошел в бой. Его волновали силы. Орков уже было больше сотни. Узкое место мостков и отсутствие укрытий давали Караулу Смерти преимущество, но двое защитников не могли долго удерживать целую орду. Боевой Кулак выскочил из дверей и присоединился к ним.

По воксу пришел отчет Курланда.

— «Меч» готов, — сказал Тейн Абатару.

Технодесантник кивнул и приблизился к панелям управления центром. Они были грубыми и массивными, как и любое изделие зеленокожих, но Тейн смотрел на них не с презрением, а с настороженностью. Мощь, с которой управлялись орки, превышала ту, которую можно было ожидать от столь примитивной конструкции.

Это технология, превосходящая нашу, напомнил он себе. Панель была вся утыкана огромными неаккуратными рычагами и кнопками, мерцающими от вспышек энергии. Тейн не мог понять, что это: переизбыток энергии, короткие замыкания или какое-то системное явление? Поскольку огромные спирали на каждом углу центра выдавали такой заметный излишек, создавалось ощущение, что центр охвачен непрекращающейся бурей. Тейн так и не сообразил, входят ли небольшие взрывы на пульте в исходный инженерный замысел.

За пультами не имелось стены. Центр стоял на самом краю выступа. Тейну были видны все производственные мощности — километры колоссальных, связанных друг с другом генераторов. С высоты казалось, будто внизу — наполненный молниями котел. Космодесантник не усматривал в постройках никакой закономерности. Они казались хаотичными — натыканные повсюду машины и бестолковые, но опасные соединения.

Как эти твари вообще могут угрожать кому-либо? Почему они до сих пор не уничтожили сами себя? Как их машины вообще работают и почему не взорвались в момент запуска?

Вопросы множились, хотя Тейн понимал: ответов не будет. Механикусы могли бы догадаться — или нет. Ответы не имели значения — в отличие от действий.

Прошло несколько секунд после гибели орочьих инженеров. Тейн сдерживал нетерпение, пока Абатар осматривал пульт. Каждая секунда была на вес золота, любая ошибка грозила катастрофой.

Абатар подошел к делу с осторожностью. Его шлем двигался туда-сюда, пока он сканировал пульт. Он ничего не касался, но Тейн чувствовал, как быстро Абатар обрабатывает данные. Вскоре внимание его переключилось на крайнюю левую секцию пульта. Он смотрел то на стены пещеры, то на рукотворный хаос перед собой.

— Здесь. — Он показал на языки пламени в глубине пещеры. — Это настоящий огонь.

Тейн посмотрел. Абатар был прав. Мерцающий свет также говорил о том, что пламя наверняка стелется по полу пещеры. Все остальные вспышки, насколько Тейн видел, происходили на кабелях, на полпути вверх по корпусам генераторов.

— Генератор не в порядке, — сказал Абатар и протянул руку к переключателю, над которым в удивительно устойчивом ритме летали искры. — Вот тут, — продолжил Темный Ангел, — находится что-то вроде системы оповещения.

— Ты уверен?

— Дальше некуда.

Он дернул переключатель.

Искры исчезли. Обнаженные провода засветились красным, потом потемнели.

— «Меч», говорит «Гладий», — передал по воксу Тейн. — Похоже, мы вырубили приток энергии к вашему генератору. Пожалуйста, отзовитесь.

— Принято, — секунду спустя отозвался Курланд. — Уже режем.

Тейн повернулся к Абатару:

— А ворота?

Технодесантник тем временем отошел к другой стороне пульта.

— Чем правее, тем ярче светятся машины. Здесь собирается больше энергии. Нужно искать самое сильное течение.

Тейн посмотрел направо, следуя за линиями свечения. Вспышки сливались в слепящую точку, которая непрестанно пульсировала.

— Вижу.

— И я.

— Но она не повреждена.

— Похоже, существует какое-то соответствие между расположением генераторов и пультов. Примитивная организация, по меркам этих зверей, — настоящее совершенство.

«Эти звери творят чудеса, которые мы не в силах воспроизвести», — подумал Тейн. Впрочем, Абатар говорил по делу. Орки сочетали грубость с изобретательностью — совершенно непостижимым образом. Было необходимо просто принять это и попытаться предугадать, к чему все может привести.

Абатар ухватился латной перчаткой за рычаг размером с болтер и кивнул Тейну.

— «Крозиус», — передал Тейн по воксу, — мы пытаемся отрубить энергоснабжение ворот.

— Мы готовы, — сказал Йарос.

Абатар потянул рычаг. Он тронулся с места с мерзким металлическим скрежетом, словно конец шахты провалился до самого ядра орочьей луны. Оглушительно завыла сирена. Десятки световых сигналов с треском побежали по консолям, окружавшим рычаг.

— Ты разозлил орочьи машины, — сказал Тейн.

— Хорошо.

Сияние вдалеке стало затухать, а затем погасло окончательно.

— Ворота закрыты! — торжествующе закричал Йарос. — Ворота закрыты!

Тейн усмехнулся. Он вообразил себе вой, исторгнутый

всеми орками на этой луне, когда машины перестали их слушаться. Он проверил болтер.

— А теперь подождем остальных.

— Уверен, ты сможешь убедить орков потерпеть, — сказал Абатар.

Он снял с плеча маяк телепорта и вытянул механодендриты. Плазменный резак на его серворуке вскрыл пульт, обнажая хаос, в котором Тейн едва мог опознать что-то техническое. Абатар принялся присоединять туда радиомаяк.

— Почему мы решили, что это сработает? — спросил Максимус.

— Вера, — отозвался Абатар. — Механикусы сделали это человеческим прибором, но следы ксенопорчи остались. Впрочем, в текущей ситуации они необходимы. Они позволят присоединить маяк к сети зеленокожих.

— Тогда делюсь с тобой своими верой и надеждой. Да защитит нас Император.

— Да защитит нас Император.

Тейн хлопнул Абатара по наплечнику и направился к двери.

За пределами центра управления в направлении мостков катилась зеленая волна.

Йарос дал залп из болтера по широкой дуге. Зеленокожих разрывало на части, тела падали, громоздясь друг на друга. Гора трупов росла. Он тщательно рассчитывал выстрелы. Идея была такова: любой враг, убитый в нужный момент, становится очередным препятствием для остальных. Йарос уже создал защитную стену из плоти выше человеческого роста, перекрывавшую подход к расположению команды «Крозиус» слева и спереди.

У него за спиной Гадриил кромсал оплетку гигантского кабеля. Там, где тот расходился на более мелкие, он соединял механодендриты модифицированного портативного радиомаяка. Устройству предстояло тянуть энергию из нескольких источников.

— Долго еще? — окликнул его Йарос.

— Уже почти.

Справа Вегуил и Элигос продолжали наращивать стену из тел. Небесный Коготь стоял сверху, посреди бушующей бури. Ветер размазывал орков, пытающихся приблизиться к истребительной команде. Молния обрушивалась на них, едва они атаковали рунного жреца. Его топор сиял, словно холодный голубой алмаз. Лед летел по ветру, острый, словно сталь, кромсая плоть, рассекая морды. Орки карабкались вверх, ослепленные ледяными осколками. Они вопили, хватаясь за глаза. Кровь текла у них из-под пальцев. Йарос не тратил снаряды на то, чтобы уложить врагов. Когда они оказывались в пределах досягаемости воина, он обезглавливал их единственным яростным ударом рунического топора.

— Великая битва! — кричал Небесный Коготь. — Сын Жиллимана, ты привел нас на редкостный пир!

— Мы еще отомстим за погибших на Улланоре, — сказал Элигос.

— Да будет на то воля Императора.

Но Йарос чувствовал, что время поджимает. Ворота были затемнены, и внимание орков разделилось между одновременными атаками на трех фронтах. Йарос подумал, что отрядам только на пользу бессилие противника выбрать наиболее важную и уязвимую цель. Орки бились вслепую, без той целеустремленности, что сделала их столь опасными на Улланоре. Но смятение пройдет, а подкреплений у врагов будет по-прежнему много. Зеленокожие неслись изо всех тоннелей. Они бежали прямо на «Крозиус» и умирали на подступах к нему.

Пока что.

Йарос прикинул, что его команда уже сейчас держится на пределе. А когда Гадриил осуществит задуманное, противников станет еще больше.

— Готово, — сказал Гадриил. — Да будем мы свидетелями воли Омниссии.

— Тейн, — скомандовал Йарос по воксу, — запускайте поток.

Орки теперь стреляли намного кучнее. «Меч» более не перемещался, и атаки стали сосредоточеннее и ожесточеннее. Курланду хотелось верить, что в этом есть и доля отчаяния. Он желал, чтобы орки знали — на них обрушилась сама судьба. Желал, чтобы они познали страх. Желал, чтобы они поняли, что удача наконец повернулась к ним спиной.

Симмиас прорезал толстую плиту обшивки кабеля. Пока он размещал маяк телепорта внутри машины, Курланд, Вепар и Хаас удерживали поле боя. Ледяной Захват вскарабкался к сплетению кабелей. Провода были такие толстые, что хоть ходи по ним, и он побежал, убивая орочьих стрелков. Кровь ксеносов дождем пролилась на пол пещеры. Тела громоздились друг на друга. Варповые молнии Ханиила метались надо всем этим, сжигая все новых зеленокожих.

И все же огонь противника стал кучнее. Серьезные залпы лупили по броне Курланда. Иногда они были достаточно сильными и точными, чтобы пробить керамит. Космодесантник старался не обращать внимания на сигналы о повреждениях. Укрыться, пока задача не выполнена, было все равно негде.

Броня Хаас сильно пострадала на груди и плечах, но шлем все еще был на ней. Она продолжала двигаться, появляясь то по одну, то по другую сторону от отряда. Ее крики перешли в сиплое рычание, дыхание стало прерывистым, но выстрелы продолжались. Она билась с упорством воина, уверенного, что погибнет, но постарается забрать с собой как можно больше врагов.

— Пора! — закричал Симмиас.

— Пора! — ответил по воксу Курланд. — Тейн! Прямо сейчас!

— Врубите энергию снова! — передал Тейн Абатару.

Рев атакующих орков не позволял ему докричаться просто так. Он не оглядывался. Стоя выше Форкаса, Стратона и Боевого Кулака, он расстреливал поднимающийся зеленый прилив. Четверо космодесантников косили орков дюжинами, но натиск лишь усиливался. Тысячи орков скопились внизу, толкая друг друга. Орда стояла так плотно, что сдвигала убитых вперед.

Отступать но тоннелям было невозможно.

Команда «Гладий» замедлила наступление орков. «Каждая секунда — это победа», — подумал Тейн. И каждая секунда могла принести ту самую победу.

Орки не решались на сплошной обстрел, боясь разрушить центр, спасать который они пришли. В противном случае «Гладия» бы уже попросту не было.

За спиной Тейна мелькнула мощная вспышка. На миг он увидел пандус и противника словно на негативе.

— Энергоснабжение восстановлено! — доложил Абатар. — Машины заряжаются.

Ворота ожили. На роге вспыхнула омерзительная звезда. Она исчезла, и изумрудный взрыв на платформе выпустил в пещеру толпу тяжеловооруженных орков и бронемашину. У нее был мощный осадный лемех с шипами. Машина, грохоча, съехала с платформы в облаке черного прометиевого дыма. Ее громоздкий силуэт щерился орудиями. Йарос увидел ствол — и понял, что дальнейшие их действия будут продиктованы отчаянием.

— Если они применяют тяжелую технику... — начал Вегуил.

—...То, возможно, готовы пожертвовать тем, что мы захватили, — закончил за него Йарос.

Лемех танка ударил в стену тел. Теперь завал был высотой больше, чем рост космодесантника. Стена рухнула вперед — сплошная волна плоти. Небесный Коготь повернулся к машине. Вокруг него сгущалась буря, обволакивая его сияющей пеленой бритвенно-острого льда. Он выбросил руки вперед, буря завыла и обрушилась на бронемашину. Лед хлестал по каждой щели в броне, рвал обшивку, кромсал экипаж. Танк закрутился, выйдя из-под контроля, но пушки его все еще стреляли. Снаряд попал в Небесного Когтя и сбросил его с остатков стены из тел. Он рухнул на пол пещеры с такой силой, что камень треснул. Буря стихла.

Иконка Космического Волка тревожно замерцала янтарным светом на внутреннем экране в шлеме Йароса.

Бронемашина все еще двигалась. Йарос побежал вперед, стреляя короткими очередями. Он одной рукой держал болтер, другой отстегивал фраг-гранату. Перепрыгнул через рухнувшую стену и швырнул осколочный заряд в брешь в танковой броне. Башня взорвалась, из нее полетели изувеченные тела. Машина переехала стену и остановилась, превратившись в новое препятствие.

Ворота снова вспыхнули. Появились еще орки — и еще бронетехника.

В вокс-передатчике послышался рев. Звук этот поначалу казался человеческим, потом перешел в чудовищный голодный вопль, чистейшее воплощение жажды, за пределами и человеческого, и животного. Сначала Йарос подумал, что это волчий вой Небесного Когтя, но Космический Волк лежал неподвижно.

Ревел Элигос.

Кровавый Ангел оставил свою позицию слева от Гадриила. Он пронесся в сторону ближайшей группы орков, спешащих прикончить поднявшегося на колени Небесного Когтя. Элигос с обнаженным цепным мечом тяжело протопал мимо Космического Волка и врезался в ряды орков под рев клинка. Он бился не так, как прежде. В нем больше не осталось элегантности точного расчета, он крушил и кромсал, как мясник. Удары его были страшны — небрежные и смертоносные. Когда он сбросил шлем, рев из вокс-передатчика прекратился. Лицо его исказилось, зубы обнажились, будто он был готов пожрать и сам голод.

Элигос не спасал Небесного Копя, но этого водоворота насилия хватило, чтобы приостановить орочью атаку, и Космический Волк поднялся на ноги, вскинул болт-пистолет и начал отстреливаться. Йарос и Гадриил бросились к нему. Вегуил двигался медленнее, выпуская целую стену огня, сдерживая наступление орды на секунду, потом еще на секунду.

Йарос встал рядом с Небесным Когтем, стреляя по врагу. Гадриил побежал к Элигосу. Технодесантник звал брата, вновь и вновь выкрикивая его имя, но тот не отвечал, продолжая рвать орков на части. Вокруг них смыкался прилив — удушающая вонь, грубая мышечная сила, слюнявые клыкастые пасти и кривые клинки. Вибрирующий цепной топор врезался в бок Йароса. Он резко обернулся и выстрелил. Поток реагирующих на массу снарядов разнес лицо нападающего в кашу и перебил орков по обе стороны от него.

Гадриил ослеплял одного чужака за другим своим плазменным резаком. Он напрасно продолжал звать брата. Йарос не понимал природу исступления, охватившего Элигоса, но в данный момент был почти что рад ему. Кровавый Ангел бился с такой немыслимой яростью, что у него почти получалось удержать натиск орков.

Йарос стоял спиной к спине с Небесным Когтем, а перед ними развернулась колоссальная зеленая стена. В воксе слышалось неровное дыхание рунного жреца, и символ на экране, означавший его, все еще тревожно отливал янтарным.

Телепорт по-прежнему заряжался. Пещеру наполнил гул немыслимой громкости, отдаваясь в стенах, полу и потолке. Вся луна вибрировала. Рождалась на свет ужасная песнь. Скоро она обретет голос.

— Еще несколько секунд, — сказал по воксу Гадриил. — Несколько...

У Курланда перехватило дыхание. Кровь наполнила его рот и легкие. Он стоял посередине телепортационной платформы «Глашатая ночи». Хаас — на четвереньках, ее так трясло, что вот-вот могли поломаться кости. Присутствовали все три команды. Остальные космодесантники тоже явно нетвердо держались на ногах.

Он никогда прежде не проходил через подобную телепортацию. Его разорвало на мельчайшие частицы, потом собрало заново, и каждая частица помнила боль разрушения и возрождения. А между одним и другим лежала мельчайшая доля секунды, ощущавшаяся как целая эпоха.

Гул нарастал. Его можно было ощутить даже на таком расстоянии от луны, сквозь корпус ударного крейсера.

Курланд приказал своему телу двигаться. Тело неохотно повиновалось. На ногах, словно сделанных из крошащегося скалобетона, он сошел с телепортационной платформы. К тому моменту, когда они с братьями поднялись на мостик, он вновь мог бегать.

В окулюсе была видна луна. Маяки сработали так, как и обещал Кубик. Их присоединили к сенсорам на броне, и истребительные команды Караула Смерти были перенесены перед тем, как устройства набрали полную мощь, необходимую, чтобы вышвырнуть орочью базу за пределы сектора.

— Почему она не исчезла? — прошептала Хаас, стуча зубами. Она еще не в полной мере владела своим телом.

— Исчезнет. Мы победили, — сказал Курланд, глядя на взрывы в бездне. Ничего еще не закончилось.

Но телепорты работали. Они работали. Это победа.

Глядя на луну, Симмиас сказал:

— Это... неожиданно...

Горы, ущелья и равнины орочьей базы облекло неровное, режущее глаза свечение. И они двигались. Пики раскачивались на месте, отдельные вершины обрушивались. Железные ущелья растягивались, кора луны рвалась, будто живая плоть. Равнины бугрились, словно под их поверхностью рвались на свободу невидимые чудовища.

— Что происходит? — спросил Курланд.

Симмиас покачал головой.

— Технические расчеты никак это не объясняют. Материя должна распасться мгновенно.

— Мне так не показалось, — сказала Хаас.

— Это геоморфологическое искажение ненормально.

— Командир, — сказал Аднахиил, — уходим, быстро!

Симмиас сказал:

— Что толку? Наша участь уже решена.

— Да защитит нас Император, — сказал Вепар.

— Да защитит нас Император, — повторил Курланд. Он едва слышал собственный голос, глядя на чудовищную агонию луны. Приближалось полное уничтожение базы.

«Мы сделали это с тобой, — подумал он. — Мы прикончили тебя. Мы и правда победили».

На этой войне было мало побед. Если эта — его последняя, нужно насладиться ею в полной мере.

И вот наступил конец — сияние, все перекрывающее собой. Шторки на линзах Курланда опустились, но недостаточно быстро — он успел заметить всепоглощающий свет.

Шторки поднялись, и он увидел гибель луны. Половина сферы исчезла. То, что осталось, напоминало рассеченный по диагонали череп. Эта форма продержалась достаточно долго, чтобы Курланд понял, что именно он видит, потом взорвалась.

Рой астероидов пронесся сквозь бездну. Осколки прорвали строй сражающихся кораблей.

Он снова начал приходить в Церебриум. Месринг не сообщал больше никому из Верховных лордов. Они не появлялись там, потому что боялись увидеть орочью луну, и прятались от ее света под потрескавшимся куполом Великого Зала.

Экклезиарх пришел увидеть именно то, чего они боялись. Вершина Противосолонь-башни пронзала облака, это была самая высокая точка внутреннего Дворца. Месринг справедливо полагал, что он тут один и может спокойно изучать луну.

Он увидел вспышку. Внезапно в небе возникло нечто совершенно немыслимое, потом разлетелось на куски.

У экклезиарха отвисла челюсть. Он смотрел не отрываясь, его сознание заполнял нарастающий ужас.

Свет потускнел. На месте луны образовалась черная бездна.

Малые вспышки и свечение окружили пустоту там, где находился планетоид. Вскоре некоторые из них усилились, участились, их стало больше.

Он ничего не понимал. Он был свидетелем катастрофы запредельного масштаба — и разум его с этим не справлялся. Он стоял у окна, тело его онемело, сознание сфокусировалось на точке, до которой были сотни тысяч километров.

Месринг застыл на месте, и ужас сплетался с бессильным гневом в алхимии безумия.

Он все еще стоял, совершенно потерянный, когда фрагменты луны вошли в терранскую атмосферу, и ночь полыхнула огнем.

Обломки базы упали на Терру. Алые, раскаленные после прохождения атмосферы, они молотили по колоссальному, размером с континент, Императорскому Дворцу. Мощные взрывы превратили ночь в день. Там же, где был день, миллионы тонн пепла и пыли заволокли небо, и воцарилась ночь. Секторы размером с город-улей обратились в прах. Миллионы людей подняли глаза в последнюю секунду своей жизни и увидели, как на них обрушиваются горы из железа и камня. А еще больше народу так ничего и не поняло. Они влачили подземное существование, не видя неба, не зная о взрыве, огне, обращенных в пепел соборах и рушащихся башнях.

Ударная волна сокрушила укрепления. Ветер со скоростью сотни километров в час вырвался из кратеров. Огненные бури разворачивались на бесчисленные десятки километров. Погибшим при ударе повезло — они не успели испытать предсмертный ужас. Жертвы огня, ветра и завалов познали его. Смерть пришла к ним, сопровождаемая страхом и болью.

Победа душила, жгла, убивала.

Победа стоила людям разрушений, каких не видели уже тысячу лет.

Крупный рой метеоров пощадил внутренний Дворец. Небольшие осколки упали рядом, разнося крыши в пыль, рассекая ночь огненными полосами. Один задел башню и разбил плексигласовые окна Церебриума.

Серьезные удары оказались вне поля зрения Месринга. Огромные фрагменты исчезли, а потом он увидел ужасное огненное зарево. Это походило на удары молота разгневанного божества. Потом ветер и пыль достигли Церебриума горячей волной. Он пронзительно закричал. Лапа самого Зверя протянулась за ним. Он упал на пол, отданный на волю стихий.

Нашли его только через два дня. Он все еще кричал.