Терра - Императорский Дворец

КЧ 0, 00:41:26

Госпожа Каваланера Брассапас, Рыцарь Забвения из ордена Сестер Безмолвия, сидела, прямая как стрела, во главе стола, положив руки па закованные в броню бедра. Ее старинный алый доспех покрывали древние терранские узоры, письмена на исчезнувших языках и идеограммы, отображающие события из давней мифической эпохи. Полоски пергамента, прикрепленные к броне восковыми печатями, украшали ее тело нечитаемым, похожим на паучьи лапы шрифтом. Высокий латный горжет закрывал рот и нос, и с миром ее связывал лишь взгляд, непроницаемый, как темная материя. Она была неприкасаемой, пустой, одной на триллион, — гомозиготный носитель мутировавшего гена парии, делавшего ее нечувствительной к любым формам пси-воздействия. Полезная черта, пусть даже не слишком приятная для окружающих.

В поведении Верховных лордов — тех, чьего присутствия потребовал Курланд, — по-разному проявлялась их внутренняя борьба с негативным давлением ее сознания и неумолимым воздействием на их души.

Юскина Тулл и генерал-фабрикагор Кубик сидели рядом по одну сторону длинного стола, с другой стороны расположились адмирал Ланьсан, Виенанд и Гибран. Дракан Вангорич, в дальнем конце, был преисполнен не то внимания, не то равнодушия. Ассасин не входил официально в Верховные Двенадцать, но стал неизменным участником заседаний, как и лорд-командующий, и Курланд подозревал, что иные из менее информированных коллег забыли, что формально выше его по званию.

Невзирая на недавние разрушения, библиотека Кланиум осталась в значительной мере проектом, демонстрирующим тщеславие Ланьсана. Каковы бы ни были недостатки лорда-адмирала в делах масштабных стратегий и управления государством, он проявлял себя как вполне способный командующий, действуя на более скромном уровне. Хронометрические экраны, гололиты и проекторы, установленные во многом за счет книг и других переносных средств хранения информации, прежде занимавших полки, то ли случайно, то ли намеренно создали обстановку, отлично подходящую для зала совещаний.

Большие экраны, окружающие стол, заполняла скалящаяся морда орка — не совсем неподвижная, она то чуть приближалась, то отдалялась, словно кто-то удерживал ее, не давая вырваться на свободу. На всех экранах изображение разделяли две вертикальные линии помех. Шишковатый нос здоровяка и раззявленная пасть были ближе всего к фокусу пикт-захвата. Выражение их вполне соответствовало тому, какое следовало иметь орку, голову которого сдавливал силовой кулак дредноута Черных Храмовников. С каждым скачком закольцованных кадров вперед и назад глаза ксеноса то заметно сближались, то раздвигались обратно. От трещин в его черепе исходили эманации энергии, порождая странные, тревожащие образы на средстве передачи информации, которые проявлялись лишь тогда, когда воспроизведение приостанавливалось, как сейчас.

Курланд вовсе не удивился, что все — за исключением Юскины Тулл, судя по зачарованному выражению ее лица, — уже видели съемки с Джеленика IV. Он свыкся с мыслью, что любые сведения, известные более чем одному человеку в стенах Дворца, быстро становятся общеизвестными.

— Это, — сказал лорд-командующий, — как вы все, вероятно, уже знаете, съемка, сделанная во время боя между силами Черных Храмовников под командованием почтенного Материка и орочьей стаей. Экипаж «Перехватчика» ценой больших трудностей доставил ее на Терру, поскольку был убежден, что это и есть слабое место чужаков, которое мы все так давно искали. Их псайкеры. Просто до сих пор у нас не было возможности использовать эту информацию.

Игнорируя бормотание заинтригованных лордов, Курланд протянул руку мимо госпожи Брассанас, чтобы нажать кнопку интеркома, вделанную в панель в конце стола.

— Брат Тейн, ты нашел магоса Лаврентия?

— Да. Похоже, он свернул не туда в комнате управления воспроизведением.

— Пожалуйста, проводи его сюда, брат.

Одна из огромных двустворчатых дверей со скрипом отворилась внутрь, растревожив стайку герольдов-серафимов, сидевших на перемычке, — они заметались, вопя: «Тейн! Тейн!». Магистр ордена Кулаков Образцовых придержал дверь, и со странно рассогласованным щелканьем металлических «ног» по паркету к столу поспешил Фаэтон Лаврентий.

От магоса, которого прикомандировали ко Второй роте Имперских Кулаков для изучения ардамантуанских хромов, почти ничего не осталось. Разве что глаз, упрятанный посреди вокс-воров, механосенсоров и эмотивного панциря, придающих адепту черты насекомого. Да еще какие-то следы прежней личности. Все прочее было реконструкцией, причем, по мнению Курланда, не такой, какой заслуживал магос биологис, — впрочем, как и кто угодно другой.

Лаврентий обошел стол на трех металлических конечностях, приподнимавших края плохо сидевшего на нем одеяния, и щелчками механодендритов распределил пакеты данных. Голос его тоже был грубо синтезированным.

— Вы начали обсуждать орочий подвид mysticus, верно? — Он обратил глазное яблоко к Курлапду, и тот кивнул. — Хорошо, хорошо. Прошу прощения за задержку, лорд-командующий, но я уже изучил эту съемку кадр за кадром тысячу одиннадцать раз, и у меня много неотложных дел.

— Как и у всех нас, — пробурчал Ланьсан.

Возможно, когда-то Лаврентий был в достаточной мере человеком, чтобы заметить не слишком хорошо замаскированный укол, но не сейчас.

— Как проницательно заметил почтенный дредноут- маршал, орочьи псайкеры — их слабое место. Сознание каждой отдельной особи работает как своего рода психическая машина, реагирующая на его настроение и наращивающая свою мощь экспоненциально в присутствии других орков.

— Зеленый Рев, — сказал из-под капюшона Гибран, эмиссар Патерновы от Навис Нобилите, явно более других страдающий от присутствия Рыцаря Забвения. — Мы знакомы с этим эффектом.

— Орочьи псайкеры умеют поглощать эту силу и выпускать ее в концентрированной направленной форме. Как мы наблюдали на Улланоре, чем серьезнее мы атакуем, тем сильнее становится психическое поле чужаков. Но, как вы все видели, — он показал на изображение, застывшее на экране, — поток силы можно повернуть.

— Потенциально полезно, — сказал Вангорич, пролистывая инфопакет с наигранной непринужденностью. — Но, чтобы это использовать, нам бы пришлось выманить орочьих псайкеров, а враги слишком умны, чтобы допустить такое. На Улланоре этого не случилось.

— Именно поэтому мы должны захватить одного, — произнес Курланд. — А лучше — больше.

— Вообще говоря, как минимум трех, — уточнил Лаврентий. — Базиликон Астра и группа Великого Эксперимента определили три орочьих колонии, где доминирует генотип подвида mysticus. Мои коллеги полагают, что наблюдаемый эффект можно воспроизвести искусственно. И направить на разрушительные цели.

— Операция такого масштаба потребует больших человеческих ресурсов, — сказал Ланьсан не без самодовольства — он оказался на привычной территории. — И огневой мощи. Мы — Совет Двенадцати. В здравом уме мы не можем одобрить подобную операцию, не проголосовав единогласно. Как минимум лорд Верро должен присутствовать здесь и говорить от имени Астра Милитарум.

Тулл и Гибран серьезно кивнули. Вангорич откинулся в кресле и со вздохом воззрился в потолок.

— Позвольте мне все прояснить, чтобы не возникло недопонимания. — Курланд подался вперед. Все, кроме Вангорича и Кубика, заметно отодвинулись назад. — Это не дискуссия. Я не спрашиваю вашего мнения, и мы не голосуем. Времени собирать флот нет, а если бы и было, печальная правда состоит в том, что после Улланора мы не располагаем ресурсами для экспедиции подобного масштаба. Мы должны научиться действовать быстро и решительно, и именно поэтому истребительные команды Караула Смерти «Умбра», «Ловчий» и «Тигр» под командованием сержантов Кьярвика, Тириса и Талвея и при поддержке Сестер Безмолвия уже отправлены в эти миры.

— Уже. Отправлены.

Виенанд произнесла эти слова так, будто они были слишком важны, чтобы ютиться в одном предложении.

— У вас это звучит так зловеще, — сказал Вангорич.

— Правда? — Виенанд повернулась к Курланду спиной. — Сенаторум признает необходимость Последней Стены и Караула Смерти. И их эффективность. Но многие из нас, включая меня, не одобряют ни то, ни другое. А теперь вы ведете себя так, будто единолично командуете ими? Насколько понимаю, вы даже начали расширенный набор рекрутов, не ограниченный орденами, напрямую пострадавшими при Улланоре. — Она заглянула в лежащую перед ней толстую пачку рукописных заметок. — Тирис и Талвей из Гвардии Ворона и Штормовых Повелителей. Насколько именно сейчас велик Караул Смерти, лорд- командующий? Вы не вправе обходить Кодекс Астартес путем подобных уловок.

— Мы что, опять будем спорить по этому поводу? — спросил Вангорич.

— Запрос, — сказал Кубик монотонным механическим голосом. Он заговорил впервые с тех пор, как Тейн собрал их здесь. — Возражение озвучено по отношению к тем из нас, кто не присутствует, но что касается тех, кто явился? Зачем мы здесь?

— Потому что мне нужны корабли. Мне необходимы лучшие навигаторы, чтобы пилотировать их, и хорошая команда.

Едва Курланд это сказал, атмосфера в помещении изменилась. Она стала настороженной: каждый лорд мысленно удалился в свои личные владения, чтобы обозреть их пределы и понять, что там ценного, а главное — чего это будет стоить при обмене.

Лорд-командующий призвал всех обратно, постучав костяшками пальцев по столу.

— Повторяю — это не просьба.

— Не в том дело, — протянул Ланьсан, поводя пухлой рукой. — Просто у нас нет кораблей.

— «Автокефалий извечный» вышел из последней битвы сравнительно неповрежденным. Я возьму все. От орденов Космодесанта я уже просто не могу взять больше, не поставив под угрозу их эффективность.

— Флагман серьезно пострадал и не восстановлен, господин. Ресурсов мало, а у Марса... другие приоритеты.

— Синод Марса единогласно поддерживает Терру, — перебил Кубик, добавив трель на двоичном коде. — Но Базиликон Астра понес потери при завоевании Улланора, и мы тоже можем предложить очень немного звездолетов.

Курланд повернулся к спикеру Тулл. Она отвела глаза, словно извиняясь, и пожала плечами.

— У Инквизиции есть корабли, — тихо сказала Виенанд, мастерской риторикой заполняя молчание Тулл. — Опытные команды. Лучшие навигаторы Империума.

Гибран неожиданно кивнул, подтверждая, что это не преувеличение.

— Я не отдам контроль над Караулом Смерти, — заявил Курланд. — Адептус Астартес нельзя раздавать, словно милости.

— Вы сами сказали, что Караул Смерти — слишком большая ответственность для одного человека. Даже если бы мы поверили, что вы используете их достойно, что насчет вашего последователя на посту лорда-командующего? Нет, только Инквизиция может обеспечить должный авторитет для подобных сил, поскольку она не подчиняется единому лидеру. Я лишь представитель многих, как и Веритус.

Курланд стер намечающийся оскал тыльной стороной ладони и покосился на госпожу Брассанас, которая ответила на его взгляд ледяной отстраненностью.

— Сколько у вас кораблей?

— Несколько десятков на базах, достаточно близких для установки связи. Эскорты вплоть до класса «Черный корабль». Их построили для транспортировки. Не могу обещать, что будет удобно, но я в состоянии перевезти несколько тысяч человек вместе со снаряжением, куда понадобится.

Курланд выдохнул:

— Очень хорошо, инквизитор. Как только совещание закончится, я передам Инквизиции всю полноту власти над Караулом Смерти. Но вот на каких условиях. Во-первых, по численности Караул Смерти не должен превышать один орден. Во-вторых, я сохраняю за собой власть распустить их, когда текущий кризис завершится. И в-третьих, при всем уважении к вам, вы не офицер, а Инквизиция — не военная организация. Я назначу космодесантника для руководства всеми стратегическими вопросами. Согласны?

— Вы уже знаете, кого выберете на эту роль?

Курланд встретил расчетливый взгляд Виенанд, слишком старый для ее моложавого лица, пытаясь понять, что думает эта женщина. Тейн фактически командовал операциями Караула Смерти со времен Сакратуса и явно был лучшим кандидатом, но Курланд знал: Максимус, его правая рука, слишком близок к нему. То же самое относилось к Боэмунду и другим командирам Последней Стены. Он понимал, что, даже оценивая потенциальных кандидатов подобным образом, выносит суждение скорее политическое, чем прагматическое. Его генетически улучшенный ум был отлично приспособлен для решения нескольких задач сразу, но необходимость играть на поле Верховных лордов и пытаться стать одним из них, чтобы вынудить уже их действовать на его условиях, оказалась на пределе возможностей Резни.

— Руководить следующей фазой операции должен кто-то проверенный.

Виенанд на миг удержала его взгляд, потом чуть улыбнулась:

— Тогда согласна.

Все вдруг заметно успокоились, как будто катастрофа была предотвращена в последний миг и все вошло в привычное русло.

— Кубик, — произнес Курланд, раздраженно барабаня пальцами по столу, — как идет Великий Эксперимент?

— С полного одобрения Сенаторума.

— Он имеет в виду, есть ли прогресс, — подсказал Вангорич.

— Проведено несколько успешных тестов на обеих лунах Марса. Расследование технодесантниками Абатаром и Гадриилом проваленного эксперимента по телепортации звездной базы Veridi с терранской орбиты принесло весьма красноречивые результаты. Как и работа Альквиста Аруара с гравитационной технологией на Кальдере. Техножрец-доминус освобожден от исполнения воинского долга и задействован в Великом Эксперименте. Траекторэ проекта и диагностиада совместно заключили, что в случае необходимости можно переместить небесное тело.

— Полагаю, Марс? — уточнил Вангорич.

— Логичный вывод, учитывая, что это единственная планета, на которой достаточно энергии и подпространственных импеллеров.

— А что с Террой? — спросил Ланьсан.

— Невозможно. Влияние на маяк Астрономикона стало бы огромным и носило бы неопределенный характер.

Повисла обреченная тишина. На несколько секунд груз их ответственности стал невыносимым. «Впрочем, лучше несколько секунд, чем ничто, — подумал Курланд, — хотя — что слишком мало, что слишком поздно — все одно».

Потом заговорила Виенанд:

— Что случится, когда Караул Смерти вернется на Терру?

Курланд покачал головой:

— У нас критически мало времени. Каждая истребительная команда проследует по разным координатам. Там их встретят три флота с Терры.

— С какой целью?

Лорд-командующий размышлял, насколько полно следует ответить, когда услышал, что к библиотеке торопливо приближается группа людей со стороны Кардинальской Часовни. Потом их услышали Тейн и Вангорич — и ассасин повернулся к двери.

— Еще рано, — сказал Курланд. — Но, может, это вести от одной из истребительных команд.

Он поднялся с кресла, и тут же огромные двери распахнулись вовнутрь, и ворвался рой щебечущих серафимов.

— Месринг, — пели они, кружа над столом и хранилищами данных. — Экклезиарх Адептус Министорум.

— Будет присутствовать.

— Будет присутствовать.

— Будет присутствовать...

— Вангорич! — рявкнул экклезиарх, пробираясь сквозь ряды паствы, будто пьяный. Он врезался в тележку и разбросал инфопланшеты и свитки по всему полу. — Я знаю, ты здесь — ты и твои дружки. Еретики!

Разболтанные колеса и слабые ноги протащились еще несколько метров, пока лорды скребли по полу креслами, почтительно вставая вслед за Курландом.

Лаврентий перехватил откатившуюся тележку одной из трех своих конечностей.

Месринг освободился от нее, размахивая пустым флаконом, словно желал провозгласить тост за поверженного противника. Если Курланда удивляло то, как некоторые лорды, по всей видимости, жили припеваючи, пока миллиарды их подданных голодали, то почти столь же сильно его поразила картина того, как следы многолетних злоупотреблений стерлись с тела человека. Не было ни мешков под глазами экклезиарха, ни обтянутого белым облачением брюха, ни самодовольно-благочестивого вида. Глаза его остекленели, черные зубы торчали из ввалившихся десен. Белизну впалых щек тот отчего-то счел необходимым замаскировать зеленой тушью. Борода торчала клочьями, измазанными кровью, вином и блевотиной.

Он топтался на месте и упал бы, если бы не усилия пожилого, но крепко сложенного человека в облачении старшего исповедника и толпы пономарей. Они выглядели беспокойными и смущенными, а кто-то — и вовсе испуганным.

Чего им бояться?

— Неважно выглядите, Месринг, — сказал Дракам тоном, который Курланд слышал от санитаров в полевых госпиталях для безнадежных пациентов. — Да вы же вот-вот упадете.

— Гори в аду, Вангорич. Хитрец. Умник. — Экклезиарх умолк лишь для того, чтобы выплюнуть сгусток крови. — Мне нужно противоядие. Нужно. Прямо сейчас.

Курланд смотрел то на одного, то на другого.

— Вангорич?

Ассасин пожал плечами:

— Тяготы его должности велики, господин — пастырская забота о миллиардах. Боюсь, он еще не оправился от трагедии разрушения орочьей луны.

— Ложь! — Месринг, шатаясь, двинулся к Виенанд, сбрасывая удерживавшие его руки. — Скажите ему! Скажите, как вы купили меня излечением от его яда, если вам дорога моя жизнь.

Вангорич и инквизитор переглянулись — и взгляды их говорили сразу все и ничего.

Нахмурившись (что на лице, унаследовавшем черты Рогала Дорна, было особенно хорошо заметно), Курланд отвернулся от них и протянул руку к экклезиарху. Он был на целый метр выше Месринга, а в броне еще и вчетверо или впятеро шире, и мог бы одной рукой обхватить его голову.

— Если вы хотите озвучить обвинение, я вас слушаю.

Пастырь так затряс головой на тощей шее, что Курланд испугался, что та сломается. Взмахнув руками, он ударил Имперского Кулака по латной перчатке, словно пьяница, атакующий стену, и со значительным видом покачал над головой алмазным флаконом.

— Мутанты. Отравители. Еретики. — Месринг обвел их всех пристальным взглядом, его раскрашенное лицо побагровело, когда он наконец показал на Каваланеру. — Пособники ведьм.

Рыцарь Забвения улыбнулась, но больше никак не отреагировала.

— Вашей организации едва ли тысяча лет, — твердо перебила Виенанд. — Ее орден — древний, он даже старше того, из которого происходит лорд Курланд, и они сражались плечом к плечу с самим Императором. Нам что, мало орков? Будем еще искать врагов среди людей?

— Отступники. Предатели. Троном Улланора клянусь, я окружен ими! — Размахивая руками, Месринг прошел сквозь ряды своей свиты, потом обернулся и наставил на них сморщенный палец. — На Терре не останется уголка, где не ощутят мое падение, учтите! Я знаю, что говорю! Лицемерие. Ложь. Маскарад Кулаков. Смерть Вулкана. Пустоголовые извращенцы, которые называют себя вождями. — Он изобразил знак аквилы и сплюнул кровь на пол. — Император покинул нас не без причины.

Он отвернулся, поднял голову и распростер руки, словно проповедуя всей планете.

— Люди услышат это! Лишь низвергнув еретика и неверующего и приняв армии Зверя, они могут спастись. Слава Зверю! — возопил он, брызжа слюной и закатывая глаза. — Все восславьте Зверя!

Громкий выстрел из болтера заставил серафимов испуганно заметаться. Содержимое черепа и ошметки плеч Месринга брызнули на архиисповедника, который, пронзительно крича, вцепился в руку обезглавленного экклезиарха.

Виенанд открыла рот, собираясь что-то сказать. Взгляд ее перешел с мертвого экклезиарха на полу на пистолет в руке Курланда, и она снова сомкнула губы. Мудро. Вангорич потянулся через стол посмотреть на тело, на лице его играла странная улыбка. Все остальные были слишком ошеломлены, чтобы хоть как-то реагировать. Разумеется, кроме Кубика. Каваланера повернулась к Имперскому Кулаку с недоуменным выражением лица, словно спрашивая, неужто казнь без суда и следствия теперь в порядке вещей на Терре?

Болт-пистолет Курланда с тишайшим шелестом скользнул в магнитную кобуру.

Он помотал головой.

— Брат, — сказал Тейп, все еще стоявший у дверей; кровь запачкала серую кайму его облачения. — Что ты наделал?