То не кокушка в роще темной

Кукует рано по заре;

В Путивле плачет Ярославна

Одна на городской стене:

„Я покину бор сосновый,

Вдоль Дуная полечу,

И в Каяль-реке бобровый

Я рукав мой обмочу;

Я домчусь к родному стану,

Где кипел кровавый бой;

Князю я обмою рану

На груди его младой“.

В Путивле плачет Ярославна

Зарей на городской стене:

„Ветер, ветер, о могучий,

Буйный ветер! что шумишь?

Что ты в небе черны тучи

И вздымаешь, и клубишь?

Что ты легкими крылами

Возмутил поток реки,

Вея ханскими стрелами

На родимые полки?“

В Путивле плачет Ярославна

Зарей на городской стене:

„В облаках ли тесно веять

С гор крутых чужой земли?

Если хочешь ты лелеять

В синем море корабли;

Что же страхом ты усеял

Нашу долю? Для чего

По ковыль-траве развеял

Радость сердца моего?“.

В Путивле плачет Ярославна

Зарей на городской стене:

„Днепр мой славный! Ты волнами

Скалы Половцев пробил;

Святослав с богатырями

По тебе свой бег стремил;

Не волнуй же, Днепр широкий,

Быстрый ток студеных вод,

Ими князь мой черноокий

В Русь святую поплывет“.

В Путивле плачет Ярославна

Зарей на городской стене:

„О река! Отдай мне друга;

На волнах его лелей,

Чтобы грустная подруга

Обняла его скорей;

Чтоб я боле не видала

Вещих ужасов во сне;

Чтоб я слез к нему не слала

Синим морем на заре“.

В Путивле плачет Ярославна

Зарей на городской стене:

„Солнце, солнце, ты сияешь

Всем прекрасно и светло!

В знойном поле что сжигаешь

Войско друга моего?

Жажда луки с тетивами

Иссушила в их руках,

И печаль колчан с стрелами

Заложила на плечах“.

И тихо в терем Ярославна

Уходит с городской стены.