Дориен кивнул и отвернулся. Чем скорее он выберется из легендарного Авелорна, тем спокойнее ему будет.

Глава тринадцатая

Конец эпохи

Сотню? — резко переспросил Каледор. Король-Феникс вскочил с кресла, медленными шагами пошел к гонцу, и герольд из Ивресса вздрогнул. — Сотня копейщиков — это все, что может выделить нам князь Карвалон?

— Мы — народ мирный, — извиняющимся тоном сказал герольд, сгибаясь в поклоне. — В ополчение идет очень мало добровольцев, из них большинство нужно для гарнизонов наших городов — защищать их от нападений сектантов.

Каледор повернулся к присутствующим в святилище Азуриана, где он сделал себе тронный зал. С ним были Тириол, Финудел и Атиель, Дориен, Тиринор, Корадрель, Титраин Котикский, верховный жрец Миандерин и главный герольд Короля-Феникса Каратриль. Представители Эатана и Ивресса держались вместе, отдельно от князей, настороженно глядя на Короля-Феникса.

— И как мне вести войну без армии? — спросил Каледор. — Шесть лет походов и боев. Друкаев мы сдержали. Настало время нанести ответный удар.

— У нас тоже тяжелые потери, — возразил Тириол. — У наггароттов каждый двести лет обучался и готовился к этой войне, а многие дерутся куда дольше. Нельзя ожидать от наших рекрутов равной битвы с таким противником. Если бы не ваши драконы, Ултуан уже был бы покорен. О контрударе и речи быть не может.

— Так что, мы должны просто ждать следующего нападения? — спросил Дориен. — Мы им даем собрать силы, пока их лакеи-сектанты заставляют нас гоняться за собой из княжества в княжество? Надо идти на Анлек и положить этому конец.

Титраин нервно засмеялся, и все глаза обратились к юному правителю Котика.

— Анлек неприступен, — сказал он. — Мы все слышали рассказы о его укреплениях. Высокие стены окружены огненной рекой, подходы охраняются двадцатью башнями. Даже если мы без потерь пройдем Нагарит, такую крепость нам не взять.

— У нас двенадцать драконов, — возразил Дориен. — Их никакая река не остановит.

— Одиннадцать, — сказал Корадрель приглушенным голосом. — Князь Аэльвиан и Кардрагнир погибли в Крейсе в битве с наггароттами. Мои капитаны принесли мне вчера эту весть. Стрелометы — десятки стрелометов сбили их в полете.

При этих новостях кто-то застонал. Каледор посмотрел каменным взглядом — Корадрель пожал плечами.

— Да и какая разница? — спросил крейсиец. — Чему может послужить захват Анлека? Малекит отвоевал свою столицу, но пользы ему в этом не было. Мир изменился; наггаротты никогда не согласятся прекратить войну.

— Так что ты хочешь сказать? — спросил Тириол.

— Истребление, — ответил Каледор.

Тириол не сводил с Короля-Феникса прищуренного взгляда.

— А сектантов? — спросил он. — Их тоже перебить до последнего?

— Если придется, — ответил Каледор, не отводя взгляда. Он свое заявление сделал безо всякого удовольствия, но если в Ултуане и может снова наступить мир, то лишь при устранении всех угроз. — Мы — расколотый народ. Процветание и обилие возможностей этот раскол замаскировали, но сейчас он стал явным. Друкаев следует перебить или изгнать из Ултуана — как и всякого, кто решит встать на их сторону.

— Ты сам сказал, что у тебя нет армии, — сказал Финудел. — И ты думаешь, что можешь напасть на Нагарит?

— Нет, — ответил Каледор. — Мы только потому сейчас еще живы, что противник разделил силы. Он оккупирует Тиранок и нападает на Эатан, Эллирион, Крейс и Авелорн одновременно, ища быстрой победы. Если мы заставим его собрать силы в кулак, а сами выступим против него, то рискуем проиграть войну раз и навсегда.

— До тех пор, пока у нас нет армии не слабее друкайской, мериться с ними силами на равных мы не можем, — сказал Тиринор. — Наша самая большая надежда — выманивать их и громить каждую армию по очереди.

— Твои драконы не могут быть всюду сразу, — сказал Тириол. — Как ты собираешься останавливать новые наступления?

— Никак, — ответил Каледор, снова садясь. Он оглядел князей по очереди, оценивая их решимость. Увиденное его не порадовало, но он все равно продолжал речь: — Мы не должны давать друкаям ни одной большой победы. Отступая перед ними, сжигать поля, сносить амбары. Нагарит — не плодородная земля, наггаротты содержат армию тем, что им удается захватить.

— И долго? — На лице Титраина был написан ужас. — Эти земли и нас кормят. Эдак и мы будем голодать. Пару лет, быть может, обойдемся тем…

— Сколько понадобится, — ответил Каледор. — Мы истощим друкайские армии голодом и боями. И должны быть в этом тверды. Да, будут трудности, но будет и победа.

— Нет, — возразила Атиель, заработав недобрый взгляд Короля-Феникса. — Пастбища Эллириона слишком ценны, чтобы так их терять. Наши поля и табуны взращивались поколениями, и их усилия мы не отринем. Это было бы торжество наших врагов.

Взгляд Каледора сверлил княжну насквозь, но она не дрогнула. Обернувшись к Финуделу, Каледор увидел, что тот колеблется, но знал, что в любом споре брат встанет на сторону сестры.

— А что в Крейсе? — спросил он, глядя на Корадреля.

— Друкаи постоянно уничтожают даже те чахлые посевы, что мы растим, — ответил крейсиец. — Охотники наши заняты войной, и горные чудовища осмелели, нападают на фермы большими стаями. То, что у нас осталось, нужно нам самим.

— Восточные княжества должны снабжать тех, что осаждены на западе, — сказал Каледор. — Не можете послать войска, помогите хотя бы продовольствием.

— Боюсь, мы слишком мало можем дать в этом отношении, — ответил Тириол. — Слишком долго мы полагались на поставки из колоний. Они сейчас иссякли. В Элтин Арване та же смута, что и в Ултуане.

— Если ваш народ не желает трудиться на земле, то пусть сражается. Пусть будет обучен каждый эльф, способный держать копье. Иначе они умрут безоружными.

— А ты? — спросил Титраин. — Что будешь делать ты, пока мы соберем для тебя новую армию?

— Ждать нового прихода друкаев, — ответил Каледор.

Каждый хриплый вздох ржавым гвоздем вонзался в сердце Морати. Склоняясь над неподвижным телом Малекита, она видела прежнего красавца-эльфа, а не обгоревшее существо. На миг в его глазах что-то мелькнуло в ответ на ее взгляд, и это было узнавание. Высохшая рука поднялась к ней, и Морати прижала ее к груди, стоя на коленях возле ложа.

— Какие вести? — прошептал треснувшими губами князь Нагарита.

— Сплошное разочарование, милый, — ответила Морати. — Каледор, этот выскочка, отбил наши последние нападения. Он избегает открытого боя, нападает своими драконами на наши армии на марше, а сам отходит.

— Он труслив.

— Нет, он умен, — ответила Морати и погладила обожженную голову, осыпающуюся чешуйками на белую простыню. — Он знает, что нас ему не разбить, но стремится как можно дольше оттягивать миг нашей победы. Наши полководцы слишком долго играют в эту игру. Я заставлю его действовать.

— А прочее? — спросил Малекит, чуть приподнимаясь на кровати и не сводя с матери пристального взгляда.

— Все развивается как надо, сын мой, — ответила Королева-Чернокнижница. — Ты отлично выдержал эти годы мучений, но придется тебе продержаться еще долго. Чтобы такую работу сделать в совершенстве, нужно много времени, зато потом ты восстановишься во всей силе и славе.

Сожженное лицо Малекита треснуло улыбкой.

— Я могу подождать, — сказал он. — Но вернусь триумфатором, и ничто предо мной не устоит.

— И ты восторжествуешь, — согласилась Морати. — Но пока мы должны хранить в секрете, что ты жив. Твоя жертва в пламени — символ для нашего народа, и до твоего воскресения во всей мощи своей пусть пока так и остается. Мне так же больно, как и тебе, что ты перестал быть правителем Нагарита, но это к лучшему.

Малекит ничего не сказал и закрыл глаза. Морати встала:

— Я должна заняться одним неприятным делом. Отдыхай и поправляйся.

Бросив на сына прощальный взгляд, Морати вышла из комнаты, пронеслась по своим покоям, собирая за собой шлейф горничных и слуг. Спускаясь по широким ступеням в центре дворца Аэнариона, она услышала вопли пытаемых, отдающиеся под сводом подземной тюрьмы.

— Мне казалось, я велела, чтобы всем пленникам зашили рты, — сказала она ближайшей служительнице.

— Я прослежу, чтобы палачи обратили внимание на свой недосмотр, — ответила женщина, блеснув глазами в предвкушении злой радости.

Свита прошла за ней через большой зал, вниз по ступеням дворца на площадь перед входом. Молчаливыми рядами стояли там пятьсот наггароттов под знаменами и со своими начальниками. Они собрались на ее смотр еще на рассвете, а сейчас солнце склонялось к горизонту.

Отпустив свою свиту взмахом украшенной перстнями руки, Морати большими шагами подошла к Батинаиру, стоящему перед строем этой маленькой армии. Перед ним королева остановилась.

— Дай мне свой меч, — сказала она, прищурившись.

Батинаир с недоуменным видом вытащил блестящий магический клинок из ножен. Морати взяла оружие из его руки, осмотрела тонкую работу. Глаза князя следили за Морати, а та обратилась к командиру ближайшей роты.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Экхериат, моя королева, — ответил капитан с низким поклоном.

— Хочешь ли ты быть князем Экхериатом?

— Готов на все ради службы моей королеве, — ответил эльф, поклонившись не так низко. — Быть при вашем дворе — великая честь.

Морати ударила быстрее змеи. Меч Батинаира воткнулся командиру в живот, воин упал, придушенно вскрикнув, глаза его были полны боли и неверия. Морати повернула меч влево, вправо, и при каждом движении Экхериат дергался и стонал.

— Князья не подводят меня, — сказала она, выдергивая клинок.

Пнув распростертого воина ногой в лицо, она шагнула дальше, окровавленным мечом поманила к себе следующего командира.

— А твое имя? — спросила она с угрозой.

— Немиенат, ваше величество, — ответил он неуверенно, косясь на еще стонущего Экхериата, одной рукой зажимающего раненый живот.

— Хочешь ли ты быть князем?

Немиенат не ответил, только глаза у него бегали, как у зверя в капкане.

— Ну?

Капитан вздрогнул, будто от удара бича.

— Все, кто служат королеве, мечтают заслужить ее благоволение, — ответил он, не глядя ей в глаза.

— Убьешь Батинаира, — сказала Морати, вкладывая меч в руку Немиената, — сможешь его заменить.

Батинаир резко развернулся, услышав эти слова, его глаза расширились от страха. Морати одобрительно улыбнулась, когда Немиенат без колебаний бросился на Батинаира, подняв меч. Тот попытался отбить меч рукой без доспеха, но волшебное лезвие даже не задержалось в пути, отрезав руку чуть ниже плеча. Батинаир вскрикнул и рухнул, испуская фонтан крови, а Немиенат глянул на Морати и тут же нанес смертельный удар в незащищенную шею.

Морати махнула ему рукой, приказывая подойти. Он подошел и встал на колено, склонив голову. Королева наклонилась, взяла его за подбородок и подняла его лицо к себе, улыбаясь рубиновым ртом.

— И как тебе быть князем? — спросила она мурлыкающим голосом.

— Это честь, моя королева, — ответил Немиенат. — Я принесу Нагариту славу во имя твое.

— Принесешь? — ласково спросила Морати.

Немиенат кивнул, не отрывая от нее взгляда.

Улыбка Морати изогнулась в оскал:

— Мне пришлось дать тебе клинок, чтобы ты принес мне честь! Почему ты столько раз до того меня подводил?

Из ее пальцев заструилась, треща, магическая энергия, окружила голову Немиената. Черные молнии пронзили дергающееся тело, сжигая и раздирая плоть, брызжа кровью из лопнувших сосудов. Морати выпустила из рук дымящийся труп, он рухнул на мрамор площади, меч Батинаира с лязгом выпал из мертвой ладони. Королева обернулась к собравшимся воинам наггароттов.

— Нет среди вас ни одного, достойного мне служить! — крикнула она. — Неумехи или предатели, даже не разобрать, кто из вас кто. Я дала вам всю мощь Нагарита, и вы упустили ее из рук. Я просила вас о простой вещи, об очень простой вещи, и вы не смогли ее сделать. Я же всего лишь хотела голову Иврейны!

— Слишком велика мощь Вечной Королевы, — возразил один из воинов. — Как можем мы драться с самим Ултуаном?

Морати готова была сердито огрызнуться, но сдержалась. В словах безымянного воина был смысл, хотя и они не могли оправдать унизительное поражение. Иврейна владеет силой Вечной Королевы, и эта сила — очень ценный приз. Подчинить себе Авелорн, завладеть силой Иврейны — это куда лучше, чем просто ее убить. И еще есть причина увидеть Иврейну на коленях перед смертью. Дочь Аэнариона от первой жены, она сговорилась с князьями на Первом Совете лишить Малекита права на Трон Феникса. Она будет молить о пощаде у ног истинной правительницы Ултуана, она вслух раскается, что пошла против сводного брата.

— У меня сила не меньше, чем у Вечной Королевы, — объявила Морати, снова улыбаясь. — Когда я отберу у нее магию, и она будет ползать передо мной в пыли, все признают право наггароттов и истинную королеву эльфов. Соберите все войска, какие сможете, привлеките каинитов и тварей с Кольцевых гор. Соберите армию, достойную моих приказов!

Авелорн горел, и небо задыхалось его пожаром. Клубы дыма закрывали землю от гор Крейса до Внутреннего моря. Подстегиваемая приказами Морати, армия Нагарита сметала все на своем пути, полосой опустошения врезаясь в царство Вечной Королевы. Ведомые железной рукой, устрашенные карами за промедление, князья и военачальники наггароттов сокрушали любые попытки сопротивления.

Как и прежде, Иврейна подняла лес на его собственную защиту, но сейчас Вечной Королеве приходилось бороться с магией Морати и ее клики могучих колдунов-чернокнижников. Против темных заклинаний наггароттов чары Авелорна не действовали, и друкаи захватывали страну, как расползается гниль по листу.

Опасаясь худшего, Иврейна послала весть Каледору, напомнив о его долге перед Вечной Королевой. Король-Феникс не пришел сам, но послал Тиринора и двух драконьих князей с армией в десять тысяч воинов — в основном едва обученных новобранцев, выпрошенных в восточных княжествах. На кораблях Эатана Тиринор перевез это воинство через Внутреннее море и высадился на побережье Авелорна перед наступающей колонной друкаев. Здесь его встретили, как ранее его кузена и Каратриля, Девы Стражи Вечной Королевы. Как и тогда, Иврейна заговорила устами избранной военачальницы, Алтинель.