Тварь напрягла мощные мышцы, будто хотела снова взмыть в небо. Один из охотников вышел из-под прикрытия с топором в руке, выкрикивая вызов. Мантикора изогнулась и прыгнула на добычу, но охотник кубарем покатился из-под протянутых лап и полоснул топором по брюху. На снег хлынула кровь.

Охотник вскочил и бросился под прикрытие скал, но, в отличие от Корадреля, оказался слишком близко к мантикоре. Свистнуло в воздухе жало, пронзило спину эльфа, и острие вылезло у охотника из груди. Эльф упал наземь, бешено дернулся, когда жало высунулось наружу. Изо рта хлынула кровавая пена.

Мантикора стала кружить вокруг камней, несколько медленнее из-за полученных ран, хлеща хвостом, сворачивая и расправляя крылья. Имрик глянул ей в глаза и увидел желтые шары ненависти. Интересно, что могло породить столь злобного зверя.

Сделав два шага вперед, мантикора прыгнула, неожиданно ловко приземлившись на самую большую скалу. Заглянула между камнями, и эльфы брызнули в стороны. Один коготь зацепил Корадреля за руку, и тот полетел наземь лицом вниз.

Имрик действовал инстинктивно. Он вспрыгнул на камень, держа в руке копье, мантикора отвлеклась от упавшего князя — и Имрик пригнулся, уходя от свистнувшего в воздухе хвоста. Жало зацепило камень, оставив на нем след густого яда. Имрик встал над Корадрелем, ткнул копьем вверх. Удар был нанесен наспех и едва оставил царапину на плече мантикоры. В ответ Имрик получил удар лапой в грудь, от которого рухнул навзничь. Нагрудник погнулся, на нем остались две глубокие царапины, но он спас владельцу жизнь.

В схватку вступили другие охотники, размахивая длинными топорами и тыча в мантикору копьями. Она перепрыгнула через них на другой камень, сбив одного эльфа с ног хвостом. Крейсийцы не отступали, и пока Имрик переводил дыхание, они своим оружием вынудили зверя встать на дыбы и зареветь.

Издали донесся хлесткий щелчок — и горло мантикоры взорвалось кровавым дождем. Из шеи торчал стрелометный болт. Зверь свалился с камня, шлепнулся на бок, хлеща вокруг себя хвостом. Меткий удар топора отрубил жало, из раны выступили кровь и яд.

Но чудовище еще не было убито. Оно перевернулось, встало на ноги, расправляя крылья и бешено воя. Не желая дать мантикоре уйти, Корадрель вскочил на ноги, но она уже свалилась на камни. Одному неосторожному эльфу оторвало руку — он попал под предсмертные судороги твари.

Убедившись, что зверь сейчас сдохнет сам, Корадрель отозвал охотников на безопасное расстояние. Имрик подошел к своему кузену, и они встали, опираясь друг на друга и тяжело дыша. Каледорского князя заполняла горячка битвы. Он смотрел на издыхающую мантикору, потом глянул вниз и понял, насколько близок был сам к ее участи. Облегчение, смешанное с жаждой битвы, наполнило его энергией. Глянув в глаза Корадреля, он увидел там веселый блеск, и они оба засмеялись и обнялись.

Отсмеявшись, Имрик посмотрел на дохлого зверя и приподнял брови.

— Значит, это и есть мантикора, — сказал он.

Став герольдом Бел Шанаара, Каратриль много раз переходил Кольцевые горы, и все равно они не переставали каждый раз его изумлять. Проходя из Авелорна в Крейс, через один из высочайших перевалов, окруженный вершинами, он ощущал портал как никогда мощно. Магия будто дергала за волосы, сочилась в поры кожи, заставляла ныть зубы. Покрывающие горы облака играли пурпурным, красным и зеленым, и сквозь редкие просветы виднелись причудливые радуги, мерцающие на солнце, и цвета их изогнутых арок искажались полем магии.

Репутация Крейса как места обитания многих опасных чудовищ была хорошо известна, и сопровождавший Каратриля отряд Морской Стражи был внимателен и готов отразить любое нападение. Зима в этих северных краях наступала быстро, и на третье утро после ухода от реки земля и палатки оказались припорошены снежной пылью. Каратриль бывал в Крейсе и запасся меховым плащом с капюшоном и перчатками из мягкой кожи. Морская гвардия тоже приготовила зимние вещи, и эльфы, закутав лица от холодного ветра и ледяной крупы, вошли в Крейс.

Морская гвардия охраняла не только от чудовищ. Путь отряда шел вдоль перевала Феникса, ведущий через Кольцевые горы в Нагарит. Даже если держаться по возможности повыше, все равно был приличный шанс встретить наггароттских воинов, патрулирующих границу.

Хотя из-за постоянно ухудшающейся погоды увеличилось неудобство такого движения, Каратриль решил, что надо идти ночью, а днем искать убежище, избегая этой встречи. Его постоянно преследовало ощущение, будто за ними следят: эта страна была традиционным местом для вороньих герольдов. Каратриль встречал членов их ордена и знал, что, если они захотят остаться невидимыми, даже острые глаза Морской Стражи их не заметят.

Он стремился вернуться обратно в Крейс как можно быстрее, потому что опасался, что вороньи герольды следят за отрядом с той самой минуты, как он оставил перевал Феникса. Прямо сейчас, быть может, верховые несутся в Анлек с этой вестью.

После бойни в храме Каратриль ожидал бурной реакции наггароттов на любое нарушение их границ.

Три ночи они пробирались, иногда без всякой тропы, через голые холмы восточного Нагарита, держа направление по мелькающим в облаках луне и звездам. Три дня они ставили лагерь в пещерах и впадинах, ели холодное, чтобы не разжигать костра, и заворачивались в одеяла от зимнего ветра.

На четвертое утро Каратриль не остановил отряд, а предложил идти еще и весь день. Они перешли замерзшую реку, спускавшуюся с Кольцевых гор, и оказались в Крейсе. В этих диких местах не было надежды на отдых или получение подкреплений, и как только позволил рельеф, отряд свернул на восток, прочь от Нагарита.

Каратриль время от времени оглядывался назад, ожидая увидеть всадника в плаще из перьев на далекой вершине или преследующую отряд армию наггароттов. Но на горизонте врагов не было — только серое холодное небо Северного Ултуана.

Лагерь поставили с подветренной стороны большой скалы и решились развести огонь, чтобы растопить снег и сварить что-нибудь. Неадерин, капитан Морской Стражи, вошел в палатку Каратриля. Ветер трепал парусину и выл среди камней.

— Мы пришли в Крейс, но где нам искать Имрика? — спросил капитан.

У Каратриля ответа на этот вопрос не было. Каледорский князь намеренно не оставил ни слова о том, где его можно будет найти, и вся магия Тириола не могла нащупать Имрика в окрестности таинственных водоворотов магического портала.

— Его дальний родич Корадрель живет в столице, Тор Акаре, — сказал Каратриль, подумав. — Если будет благосклонна к нам Морай-хег, то мы найдем там Имрика, вернувшегося с охоты. Если нет, домочадцы Корадреля наверняка будут знать, куда ушел хозяин.

— Значит, идем прямо на Тор Акар? — спросил Неадерин. — Или направляемся в обход гор и приходим в город с севера?

Это было трудное решение. Каратриль чувствовал необходимость поспешить, но кратчайший путь может оказаться неверным, если они собьются с пути в горах или их постигнет какое-нибудь несчастье. С другой стороны, на обход гор потребуется дополнительное время и придется пробираться через густые леса к северу от Тор Акара. Путь более надежный, но, даже если прибавить несколько дней к горному пути, все равно обходной почти вдвое дольше.

— Пойдем обходным путем, — сказал наконец герольд. — Хотя еще не самая суровая зима, но горы не для неопытных. И если Имрик охотится в горах, нам нужны будут указания, чтобы его найти.

— Мы морская гвардия, а не горная, — ответил Неадерин. — Можно было всего этого избежать — надо было плыть через пролив Лотернские Ворота, а затем вдоль Ултуана к Северному побережью Крейса.

— После гибели князя Харадрина Лотерн почти наверняка захлестнула анархия и подозрительность, — возразил Каратриль. — Я не был уверен, что морские ворота перед нами откроются, и, если бы и открылись, проход через порт мог быть чреват многими задержками. Прошу прощения, но надо было именно так.

Неадерин вздохнул и вышел, оставив Каратриля в холоде и мрачном настроении. Его пессимизм был вызван в равных долях и холодом, и предстоящим заданием. В Эатане даже зимой было тепло, как в Крейсе летом, и ему очень не хватало солнца над белыми домами Лотерна и блестящей ряби акватории порта. Найти Имрика будет нелегко, но Каратриль утешался мыслью, что наггаротты не смогут ничего предпринять до весны. Даже если у них есть какие-то злые намерения против следующего Короля-Феникса, задача его найти будет для них не менее трудной. Даже более: у них в Крейсе не будет союзников.

Несколько успокоенный, Каратриль попытался уснуть, хотя пальцы рук и ног мерзли.

Треск горящих дров был почти не слышен за воющими всхлипами дровосека и его семьи. Пламя отражалось на залитом слезами с кровью лице — кровь сочилась из тонкого пореза на лбу. Крейсиец, стараясь проморгаться, смотрел на Элтанира. Губы его были в крови, от зубов остались обломки.

— Ничего я тебе не скажу, — сумел выговорить дровосек, и нитка слюны со сгустками крови вывалилась из угла растерзанного рта.

Элтанир покачал головой. Он знал, что они уже близко. Боль превратилась лишь в едва заметное нытье в затылке, уголек того огня, что раньше бушевал позади глаз. Дровосек судорожно застонал на вдохе, когда Элтанир вырвал свой кинжал из его грудной клетки.

— Имрик! — прорычал Элтанир, стараясь сосредоточиться на этом слове. — Где он?

Он тем же клинком обрабатывал руки охотника, вырезая кожу в самых чувствительных местах. Это напомнило ему об обрядах в храме Каина.

Дровосек скривился и ничего не сказал. Его била крупная дрожь. Элтанир прекратил пытку, боясь, как бы жертва не потеряла сознание или даже не умерла. Оглянулся через плечо на остальных и кивнул. Один из них шагнул вперед, волоча за собой молодого эльфа, которому было на вид не больше пятнадцати лет. В другой руке он держал нож, раскаленный в очаге хижины, не обращая внимания, что клинок обжигает ему руку. Воздух дрожал вокруг него от жара. Убийца заставил юношу открыть рот и поднес нож.

У него за спиной жена охотника взвыла и метнулась к своему ребенку, но была отброшена ударом колена в живот. Ее дочь, еще моложе сына, билась в руках другого убийцы, обливаясь слезами.

Элтанир схватил дровосека за длинные волосы и повернул лицом к сыну. Крейсиец всхлипнул.

— Имрик. Где он? — снова спросил убийца.

Что-то разбудило Каратриля. Он продолжал лежать с закрытыми глазами, ощущая чье-то близкое присутствие. Ничего не было слышно, кроме шума ветра и хлопанья полога да гудения натягивающих палатку веревок.

Открыв глаза, он увидел в палатке нечто темное. И не успел крикнуть, как рука в черной перчатке закрыла ему рот, и лицо под капюшоном склонилось к нему, шепнуло на ухо едва-едва слышно:

— Не отбивайся и не кричи.

Голос звучал знакомо, но Каратриль не мог его вспомнить. Что-то легко пощекотало ему лицо, и он понял: перья на капюшоне. Вороний герольд!

— Не бойся, я здесь, чтобы предупредить тебя, — сказал эльф, похожий на тень.

Зашторенный фонарь выпустил блеск красного света. Незваный пришелец откинул капюшон, и показались изумрудные глаза и агатовые волосы. Каратриль вспомнил теперь этот голос, увидев лицо. Эльтириор, скакавший двадцать лет назад с Малекитом и Каратрилем на штурм крепости Эалит.

— Будешь ли ты молчать? — спросил вороний герольд.

Каратриль кивнул, поняв, что, если бы Эльтириор пришел его убить, уже бы это сделал. Герольд-ворон убрал руку и выпрямился.

— Отлично. Я рад, что ты мне веришь.

— Я бы так не сказал, — возразил Каратриль.

Эльтириор улыбнулся и сел рядом с походной постелью Каратриля. Глаза его в тусклом свете казались зелеными огнями.

— Да, это самое разумное, — сказал он. — Вороньи герольды разделились: некоторые за Морати, другие против. У меня есть для тебя новости, но сперва ты должен мне рассказать, что привело герольда Короля-Феникса в горы Крейса.

— Я мог бы спросить о том же герольда наггароттов, — ответил Каратриль, садясь и заворачиваясь в одеяло от холода. Его обеспокоило, что хотя его дыхание выходило изо рта клубами пара, у вороньего герольда ничего такого не наблюдалось.

— Меня привела сюда Морай-хег, как водит она меня всюду, где мне важно быть. Знай, что я слышал о случившемся в святилище Азуриана и в Тор Анроке. Я думаю, ты знаешь Алита Анара?

— Мы знакомы, — ответил Каратриль.

Изгнанный наггароттский князь прибегал к его помощи, когда искал убежища у Короля-Феникса.

— Алит еще жив и вернулся к семье, и таким образом становится на путь, что приведет его в самые темные места, — сказал Эльтириор. — Я знаю о смерти Бел Шанаара, о бойне, в которой столько князей погибли на острове Пламени, но я не знаю ее причины. Морати оставила Тор Анрок и вернулась в Анлек с телом Малекита. Я видел и знаю многое, но все же я не знаю, что привело герольда покойного Короля-Феникса в Крейс под охраной солдат Лотерна.

— Зачем я стану тебе рассказывать? — спросил Каратриль.

Ему не понравилось, что Эльтириор так много знает, и он подумал, не для того ли тот оставил его в живых, чтобы он выболтал суть своего поручения?

Видимо, часть его мыслей Эльтириор прочел по лицу. Он взял висящий у себя на поясе нож, вложил рукоять в руку Каратриля и поднес лезвие к своему горлу.

— Убить можно даже вороньего герольда, — сказал он. — Как только ты заподозришь меня во лжи или попытке напасть, сможешь прервать мою жизнь одним движением. Я избавлю тебя от дальнейших сомнений, просто изложив тебе, как я вижу положение вещей, а ты можешь мне ответить, верно я думаю или нет.

Каратриль об этом подумал и ничего не увидел в глазах вороньего герольда, кроме правдивости.

— Давай, — сказал он.

— Ты ищешь князя Имрика Каледорского, — сказал Эльтириор и улыбнулся. — Вижу по твоему лицу, что это правда. Князь проходил этим путем осенью на охоту со своим кузеном, Корадрелем. Теперь в ту же сторону спешит герольд Короля-Феникса с отрядом солдат. Трудно не связать эти два факта.