Дофин Овернский влюблен был в некую даму из замка своего по имени дона Маурина. Затеяв как-то жарить яичницу, спросила она у интенданта дофинова сала, а тот выдал ей всего полокорока. Прознал о том епископ[704] и сложил по сему случаю строфу, в каковой упрекал интенданта, что тот не выдал ей целого окорока, и за то же Дофина:
Будь он слугой моим[705],
Ей-ей, убил бы его
За то, что он поскупился
На сало. Он не был глуп
И знал, что Дофин-то скуп,
И дал бы ему раза –
Где были твои глаза!
И впрямь, Маурине сала
Яичницу состряпать не хватало.
Епископ же этот был возлюбленным некоей прекрасной дамы, жены эн Рыбаря де Лук из Пескадора[706], и Дофин такой строфой ему ответил:
Владыка в псалтыри чел[707] –
Де Лук, видать, не чеснок;
Он милую рыбку ловит
В Пескадоре прямо в песках.
А рыбка мила, но – ах! –
Дала попу-старине
Жарить себя на огне,
А он ее лишь парил
И все-таки до смерти не зажарил.
Когда бы не мэтр Аудефер[708],
Уж я бы не промолчал,
А живьем бы попа зажарил.[709]