Эн Юк де Сент Сирк влюблен был в некую тревизскую даму по имени Стадзайлья и, ей служа усердно, в прекрасных кансонах ее восхвалял, почитал и славил; она же хвалу его, любовь, мольбы и ухаживанье куртуазное терпела, любезности говорила и множество обещала приятных благ. Но то была дама, любившая, чтобы все, кто ее видит, ежели то мужи уважаемые и достойные, за ней ухаживали, и от всех мольбы и знаки внимания принимала и словом ли, делом ли, всех одарить сулила усладой; так она поступала со многими. И эн Юк, такое видя и слыша, исполнился ревности и поссорился и повздорил с ней, но то была дама, ни слухов не боящаяся, ни сплетен, ни клеветы. Долгое время он с ней воевал, та же на это не обращала никакого внимания. Каждый день ожидал эн Юк, что станет она его о мире просить и согласии, желая войти с нею в такие отношения, чтобы мог он сложить о ней приятную кансону. Видя же, что ничего не получается, он сложил по сему случаю кансону иную, в ней же говорится:
Давно уж душа объята[644]
Надеждой, что зазвучит
В ней музыка, – но молчит
Песня, как будто заклята;
Чтоб было правдиво то,
Что быть пропето должно,
Пускай вместит в себя пенье
Утеху и огорченье[645],
И то, чему был я рад,
И скорбь от горьких утрат.
Господне даянье свято,
Но Он не благоволит
Больше ко мне, я забыт,
Он отнял, что дал когда-то
Боже, все прахом пошло,
А было так хорошо!
Близ вас побыв хоть мгновенье,
Я чувствовал вдохновенье,
Ныне же в сердце разлад,
С высот я низвергнут в ад.
Назад Вами слово взято,
И к счастью мне путь закрыт,
От злой измены болит
Сердце, отчаяньем сжато:
Забыть Вам было легко.
Как нас друг к другу влекло.
Меня гнетет разлученье:
Коль нет надежд на прощенье,
Зачем когда-то мой взгляд
Открыл в Вас доблестей клад!
Тут ждет униженье – плата
За высокомерный вид,
Той ныне гибель грозит,
Что честью была богата,
Умом, благородством – но
Все обратила во зло;
Она живет в ослепленье,
Надеясь на прославленье
От тех, что о всех подряд
Безумствах ее шумят.
Для Дамы – чести утрата –
Конец, ибо жгучий стыд
Ей душу всю изъязвит,
Лишив к былому возврата;
Лишь издали кое-кто
Теперь ей кивнет – зато
Услышит она глумленье,
И прежде, чем преступленье
Из милости ей простят, –
Везде о ней раструбят.
Дама, не гневайтесь: я-то
Не из таких волокит,
Кто прочь бежит от обид,
Крича: сама виновата!
Вас встретив, ни у кого
С тех пор не прошу давно
Поддержки иль снисхожденья;
Столь велико к Вам влеченье,
Что, если запрет не снят,
Пусть Бог мне не дарит услад.
Забвенье чести чревато
Тем, что тогда все равно,
Что пагуба, что добро;
Где порицают паденье,
Там к высшему есть стремленье;
Чей отравлял меня яд,
Открыл я, хоть шел наугад.