Речь покоренного вами певца[578],

Дама и друг мой, сеньор и оплот,

О третьей, и меньшей, любви пойдет[579],

О том, как она, умы и сердца

Пленяя, вторгается чрез посла

В жизнь принцев, маркизов, графов, в дела

Владык и, неправым судя судом,

Властно настаивает на своем.

Тонка, еле зрима ее пыльца,

Стремителен, не спастись, ее лет.

Смертельно ранит стальной ее дрот[580],

Хоть плавен и нежен замах бойца;

Сколь частой бы вязь кольчуг не была,

Броню пробивает ее стрела,

Из золота первая, а потом

Свинцовые, с заостренным концом.

Тяжесть ее золотого венца

Легка, за жертвой погоню ведет

Без устали, в цель без промаха бьет –

И ужас вселяется в храбреца;

Дочь Наслажденья, она весела;

Мы считаем добром суть ее зла;

Радостью пенясь, идет напролом,

Не уважая достоинств ни в ком.

Ведут пять дверей в глубь ее дворца[581]:

Кто две первых прошел, в три прочих вход

Находит легко и с тех пор живет

В веселье, но выход скрыт от жильца;

Ни разу лестница, хоть и мала –

Четыре ступени[582], внутрь не ввела

Невеж, которым сдается внаем

В предместье, чья площадь – полмира, дом.

Стоит посредине ее крыльца

Шахматный стол, но свершить первый ход

Тем лишь дано, чей приходит черед,

Ибо для игр этих нет образца;

В них сотни фигур, и все из стекла,

Ходить абы как, была не была,

Им нельзя, ибо даже надлом

Лишает вас ставки всей целиком.

Повсюду, где есть по воле Творца

Суша и море и солнце встает,

Она, заставляя любить, дает

Тому – роль счастливца, тому – глупца;

Ее обещанья – прах и зола;

Почти нагая, лоскут лишь нашла

Расшитый, с девизом своим, о том

Гласящим, что дева в родстве с огнем.

Второй же трети любви два крыла –

Милость и Доблесть; а первой подъем

Столь мощен, что зрит лишь небо кругом.

Стань, песнь, маркизу Гильему мила[583],

Сошлись Благородство и Слава в нем,

Готов для тебя в Монпелье прием.