Нежен новый сезон: кругом[7]

Зеленеет лес, на своем

Языке слагает стихи

Всяк певец в листве, как ни мал;

Все проводят в веселье дни,

Человек же – всех больше шал.

Но оттуда, куда влеком,

Нет посланца с тайным письмом –

Ни взыграй душой, ни усни;

Та ль она, какую желал,

Не узнав, останусь в тени;

Прав ли я, пусть решит финал.

Беспокойной нашей любви

Ветвь боярышника сродни;

Нет листочка, чтоб не дрожал

Под холодным ночным дождем,

Но рассвет разольется ал –

И вся зелень вспыхнет огнем.

Так, однажды, в лучах зари

Мы закончить войну смогли,

И великий дар меня ждал:

Дав кольцо, пустила в свой дом;

Жизнь продли мне Бог, я б держал

Руки лишь под ее плащом.

Мы с Соседом Милым близки[8]

А что разные языки –

Ничего: я такой избрал,

Что на нем речь льется ручьем;

О любви пусть кричит бахвал,

Мы ж разрежем кусок ножом[9]

Сложу стихи я ни о чем[10],

Ни о себе, ни о другом,

Ни об учтивом, ни о том,

На что все падки:

Я их начну сквозь сон, верхом,

Взяв ритм лошадки.

Не знаю, под какой звездой

Рожден: ни добрый я, ни злой,

Ни всех любимец, ни изгой,

Но все в зачатке;

Я феей одарен ночной

В глухом распадке.

Не знаю, бодрствовал иль спал

Сейчас я, – кто бы мне сказал?

А что припадочным не стал,

Так все припадки

Смешней – свидетель Марциал[11]! –

С мышонком схватки.

Я болен, чую смертный хлад,

Чем болен, мне не говорят.

Врача ищу я наугад,

Все их ухватки –

Вздор, коль меня не защитят

От лихорадки.

С подругой крепок наш союз,

Хоть я ее не видел, плюс

У нас с ней, в общем, разный вкус:

Я не в упадке:

Бегут нормандец и француз[12]

Во все лопатки.

Ее не видел я в глаза

И хоть не против, но не за,

Пусть я не смыслю ни аза,

Но все в порядке

У той лишь, чья нежна краса

И речи сладки.

Стихи готовы – спрохвала

Другому сдам свои дела:

В Анжу пусть мчится как стрела

Он без оглядки,

Но прежде вынет из чехла

Ключ от разгадки.

Про то стихи сейчас сложу[13],

Про то спою, о чем тужу;

Любви я больше не служу –

Знай, Пуату и Лимузен.

В изгнанье отправляюсь я,

Тревог и страха не тая:

Война идет в мои края,

Лишенья сына ждут и плен.

Горька разлука с домом мне,

Мое именье Пуатье

Отдам Фольконовой семье[14],

Мой милый сын-его кузен.

Но, знаю, будет побежден

Гасконцем иль Анжуйцем он,

Коль не поможет ни Фолькон,

Ни тот, кто выделил мне лен[15].

Быть должен смел он и суров.

Когда покину я свой кров,

Но слаб он, юн и не готов

Жить средь насилья и измен.

Гнев на меня, мой друг, отринь!

И ты, Христос, прости! Аминь.

Смешав романский и латынь

В моленье не встаю с колен.

Я Радость знал, любил я Бой,

Но – с ними разлучен судьбой –

Взыскуя мира, пред Тобой,

Как грешник, я стою согбен.

Я весельчак был и не трус.

Но, с Богом заключив союз,

Хочу тяжелый сбросить груз

В преддверье близких перемен.

Все оставляю, что любил:

Всю гордость рыцарства, весь пыл…

Да буду Господу я мил,

Все остальное – только тлен.

Но вспомните, когда умру.

Друзья, на траурном пиру

То, как я весел был в миру –

Вдали, вблизи, средь этих стен.

Скитальца плащ с собой беру

Собольей мантии взамен[16].