Арнаут де Марейль происходил из епископата Перигорского, из замка под названием Марейль. Был он клирик, а роду простого. И так как наукой своей прожить он не мог, то и пошел по белу свету. Он хорошо владел трубадурским художеством и знал в нем толк. По воле судьбы и предназначению звезд попал он ко двору графини де Бурлац, дочери доблестного графа Раймона и супруги виконта де Безье, прозванного Тайлафер[91].
Этот эн Арнаут внешностью был весьма приятен, хорошо пел и умел вслух читать романы[92]. Графиня весьма благоволила к нему и окружала его почетом. Он же полюбил ее и посвящал ей свои кансоны, но не осмелился ни ей, ни кому-либо другому признаться, что сам сочинял их, а говорил, что сложены они другим[93].
До того, однако, одолела его любовь, что однажды сочинил он кансону, в каковой говорится:
Искренностью приема[94]
В плен я навеки взят:
Облик, улыбка, взгляд,
Весь Ваш вид и наряд
В сердце живут моем;
Дама, я смерть приму,
Если Вас не смягчат
Скорбь и страданья в том,
Кто отныне в Ваш дом
Входит, словно в тюрьму.
С фальшью страсть не знакома
И не грозит ей спад,
Хоть и во много крат
Из-за Ваших преград
Мне затруднен подъем;
Дама, в толк не возьму,
В чем же я виноват:
Если только в своем
Чувстве – что ж, поделом,
Я даже рад клейму.
Душа лишь к Вам влекома:
Пусть иные не мнят,
Что добиваться рад
Я и от них услад, –
Ваш я весь целиком;
Пусть же мне одному
Ваши взоры сулят
Милость: мой окоем,
Не озарив лучом,
Не ввергайте и в тьму.
Дама, в сердце истома,
Робостью я объят;
Пусть иной не богат,
Но он бережней клад
Чести, коль с ней знаком,
Спрячет в свою суму,
Чем неучтивый хват,
Лезущий напролом
С верой, что все кругом
Принадлежит ему.
Ждать в судьбе перелома
Тщетно: вместо наград –
Мне удары грозят
Еще горших утрат;
Но стою на своем
И теперь, потому
Не повернув назад,
Что соперник ведом
Звездами и умом
К торжеству своему.
Генуэзец! К чему[95]
Скрывать: где все подряд
Заняты королем
И знатью – в круге том
Вы – голова всему.
И в кансоне этой открыл он графине любовь, которую к ней питал. И графиня его не отвергла, мольбы его приняла и вняла им. Подарила она ему богатое платье, оказала великий почет и дозволила воспевать ее открыто и дерзновенно. При дворе ее снискал он великую честь. И во славу графине сложил он немало прекрасных кансон, из коих видно, что много принял он от нее благ, да и горя хлебнул немало.