Лежа с Джейсом в постели, крепко сжимая его в объятиях, Враска рассказала возлюбленному всю правду.

Слушая рассказ о том, как она впутала в свои замыслы беззащитную Чандру, дабы обвести вокруг пальца гильдии, Джейс изо всех сил старался не хмурить бровей. Нет, Враска ничуть не гордилась собой и, очевидно, была вовсе не в восторге от того ужаса, которым обернулся ее план, однако по-прежнему, даже учитывая все известные ей обстоятельства, полагала, что рискнуть стоило.

Но Джейс ясно видел: сейчас Враска ждет. Ждет и гадает, не входит ли в стоимость риска и он. Отчаянно стремясь успокоить ее (а заодно и самого себя), Джейс дошел до того, что усугубил предательство в отношении Чандры обещанием сохранить план возлюбленной в тайне, сказав:

– У всех нас имеются свои секреты.

Ответом ему был поцелуй.

«Интересно, поцеловала бы она меня, скажи я, что в секрете от всех этого держать не намерен?»

Подумав так, Джейс не без грусти решил, что некоторая вольность в трактовке понятия «честность» и сделки с совестью порой неплохо окупаются.

Враска погладила его грудь. Джейс привлек ее ближе. На время оба умолкли, но в этом молчании не чувствовалось ни беззаботности, ни уюта. Оба ждали, что последует дальше, ждали следующего переломного момента, следующего откровения.

«Или просто – чтобы другой взял на себя риск заговорить».

И Джейс заговорил:

– Так ты по-прежнему не против отправиться со мной на Врин? Ненадолго.

Немедленного ответа не последовало, и потому он продолжил, заполняя короткую паузу:

– Дело-то вот в чем: теперь, вернув себе память, я должен заново открыть свое прошлое. Хотя об этом я, кажется, уже говорил.

– М-м-м… да.

– И мне очень, очень хотелось бы разделить это открытие с любимой женщиной. Но об этом я, кажется, тоже уже говорил.

– Ничего страшного. Мне нравится это слышать.

Джейс замолчал, ожидая ответа, и, наконец, Враска со вздохом сказала:

– Джейс, мне очень хотелось бы побывать там с тобой. И это чистая правда. Крокт раздери, я бы с великой радостью… с великой радостью бросила все это и ушла с тобой, и была рядом, когда ты снова найдешь себя – к добру или к худу.

– Но?..

– Но кто-то прикончил Баана. Теперь он – или она, или они – знают правду и с ее помощью могут меня уничтожить. И будь дело только во мне, я все равно пошла бы с тобой. Ради тебя – рискнула бы, тем более что всего на неделю.

– Но?..

– Но Рой сейчас беззащитен, причем по моей вине, и потому уйти я просто не могу.

– Я понимаю, – кивнул Джейс. – Все понимаю.

Но сердцем он чувствовал, знал: Голгари для Враски всегда останутся выше, важнее него. И, может быть, это правильно. Возможно, так тому и следует быть. Но кроме того, он, кажется, понимал, что это означает.

«Ради Голгари она пойдет на любой грех, а после сознается в этом грехе, чтоб я либо благословил, оправдал ее задним числом, либо возмутился и разорвал наш союз. Мы, Враска и я… нет, вместе, вдвоем нам не ужиться».

Однако к разрыву он был еще не готов.

– Я понимаю, отчего ты должна остаться, – сказал он. – Но понимаешь ли ты, зачем мне нужно на Врин?

– Понимаю.

Джейс с благодарностью поцеловал ее, Враска страстно ответила на поцелуй, и оба вновь стиснули друг друга в жарких объятиях – крепче, как можно крепче, только бы удержаться…

Когда их страсть улеглась, Джейс принял душ и переоделся в чистую смену одежды, загодя приготовленную Сторрев. Враска смотрела на него, лежа в постели – нагая, обольстительная и, пожалуй, немного… напуганная?

«Что ж, вот и мне тоже не по себе».

Джейс нежно коснулся губами ее губ.

– Я скоро вернусь, – сказал он. – Как только смогу, так сразу же.

– А я буду здесь, – откликнулась Враска. – И буду ждать.

Еще раз поцеловав ее, Джейс вызвал из памяти туманный образ Врина и покинул Равнику.