Довин Баан до сих пор пребывал в бегах. Свой каладешский дом он оставил без промедления, сорвавшись с места посреди ночи. Из горстки живых душ, оказавшихся на улице в столь поздний час, слепого ведалкена в плаще с капюшоном не заметил – а потому не запомнил – никто.

По счастью, Баан обладал абсолютной зрительной памятью, позволявшей вслепую отыскивать путь повсюду, где он хоть однажды побывал. Какое-то время он делал все возможное, чтоб его след, ведущий от дома, был вполне очевиден, и любой из мироходцев с Равники, обладающий хоть одним из двух полушарий мозга, ни на миг не усомнился бы, будто он все еще на Каладеше. Затем Баан сделал все, что мог, дабы пройти по его следам стало практически невозможно, и о его уходе с Каладеша сумели бы догадаться считаные единицы.

Разумеется, даже если об этом кто и догадается, то вовек не поймет, куда Баан скрылся. Надежное жилище он обустроил в самом маловероятном из миров и был абсолютно уверен, что искать его там не придет в голову ни одной живой душе.

Однако к тому, что кто-нибудь окажется не в меру догадлив, Баан приготовился тоже.

«Слепой или нет, Довин Баан еще многое способен разглядеть».