Пожертвовал он в божий дом

Полсотни марок серебром

И крест из золота старинный,

Царя святого Константина[121].

А вложена была в него

Частица от креста того,

На коем наш господь страдал,

Когда людей освобождал

Из той тюрьмы, куда нас всех

Вверг изначальный тяжкий грех,

Что праотцем был совершен

Адамом на заре времен.

Эрека драгоценный дар

Весь в яхонтах, горел, как жар,

А камни небо наделило

Волшебною своею силой.

В оправах плотных, золотых

Напрочно закрепили их.

На четырех его концах

И в середине. В их лучах

Так ночь сверкала, что казалось,

Как будто утро разыгралось –

Не нужно было в храме жечь

Лампад, светильников и свеч.

В придел, Марии посвященный,

Эниду привели бароны,

Усердно молится она,

Чтоб радость ей была дана

Безмерно мужу угодить –

Наследника ему родить.

И у нее дары готовы:

Покров для алтаря парчовый,

Затем гарамник дорогой,

Расшитый нитью золотой.

Он – здесь я правде всех вернее –

Самой Морганой[122], мудрой феей

С великим тщаньем был соткан

Из шелка дальних дивных стран[123].

Но не нарамники Моргане

Хотелось шить из этой ткани:

Возлюбленный у феи был[124],

Красив лицом и сердцу мил;

Она богатый, говорят,

Ему готовила наряд…

Однако по-иному сталось,

И ткань в конце концов досталась

Жене Артура, кто славней

Прославленнейших королей.

Та из него нарамник новый

Для церкви сделала дворцовой,

А после был Эниде он

Геньеврой доброй подарен.

И ценным этот был подарок:

Клянусь, не меньше сотни марок[125].