Монарха Рейнеке благодарил.
Он с обожанием говорил:
"Прославлен будь, о монарх всемогущий,
Своих верноподданных берегущий!
Милости вашей я ввек не забуду,
До гроба верно служить вам буду".
Поэт, рассказавший историю эту,
Также поведал нам по секрету,
Как себя чувствовал Изегрим,
Чего и от вас мы не утаим.
Он продолжал лежать на арене,
Израненный, жалкий, слабее тени.
Возле него в бесконечной печали
Друзья и родственники стояли:
Гирмунда, Гинце и Браун-медведь,
А также (ну как тут не зареветь?)
Дети, племянники, тети, дяди
И так, пришедшие зрелища ради.
Затем на носилках волчья прислуга
Его, полумертвого, вынесла с круга.
Говорят: лежал он на мягком сене.
(Сам я не был при этой сцене.)
Стали раны его считать:
Набралось двадцать шесть или двадцать пять.
Явились тут мастера хирургии,
А вслед за ними светила другие,
Перевязали его на койке
И дали выпить ему настойки,
Чтобы он не помер ни в коем разе,
Втерли в уши зелья и мази.
Он сзади и спереди стал чихать
Так, что было вокруг слыхать.
Сказали врачи: "Чтобы вылечить раны,
Ему мы назначим целебные ванны —
Большого не будет от них вреда.
А пока что он должен поспать, господа!"
Волк поспал, но, правда, немного.
Большая его охватила тревога:
Что ж это все-таки получается?
Лис торжествует, а он кончается.
Он охотно бы отдал свое имущество,
Чтоб вернуть себе прежнее преимущество.
Но от мыслей этих ему лишь вред,
Они перешли в горячечный бред.
Госпожа Гирмунда — его жена —
Была поистине сражена.
Ведь волк по правде лишился всего —
Так Рейнеке-лис обработал его.
Страшней не придумаешь наказания!
Изегрим-волк уже был без сознания.
А Рейнеке между тем ликовал.
О, как же он смело атаковал,
Добившись победы и оправданья!
Теперь он друзьям говорил: до свиданья!
Важный шел про меж них разговор,
Ибо лис собирался покинуть двор,
Соскучившись по жене и детям.
Король был согласен с желаньем этим
И предложил, чтоб, цветами увитый,
Лис шествовал, сопровождаемый свитой.
"Рейнеке! Возвращайтесь скорей! Непременно!"
Рейнеке-лис преклонил колено:
"Государь, просто трудно высказать мне,
Сколь вам и высокой вашей жене
Бесконечно я благодарен и предан.
Был в прошлом нелегкий мной путь изведан,
Но помогали мне вы одни.
Да продлит всемогущий господь ваши дни!
Я обожаю вас невероятно!
Однако пора мне идти обратно,
Чтобы жену и детей обнять".
Король сказал: "Вас легко понять.
Вы можете совершенно свободно
Идти или ехать куда вам угодно".
Государь милосерднейший был готов
Сказать еще много прекрасных слов.
Был Рейнеке-лис ему всех дороже
(И королеве, конечно, тоже).
Рейнеке был в преогромном фаворе,
Себе — на радость, врагам — на горе.
Вы еще услышите или прочтете,
В каком сегодня большом почете
При дворах монархов или князей
Лис и орава его друзей.
Такой, как наш Рейнеке, всюду нужен,
Он с королями и папами дружен,
Везде и повсюду из-за кулис
Всем верховодит Рейнеке-лис.
И надо отметить: весь лисий род
В почете у самых больших господ.
Но кто не является родичем лисьим,
Кто целиком от него зависим,
Не назовет эту землю раем...
Он всеми оплеван и презираем.
Кто прекословить лису решится?
Каждый нынче его страшится,
Не спорь с ним! Не оберешься беды!
Без рыжей сейчас не прожить бороды.
Все стараются быть на него похожим.
А что мы иначе сделать можем?
Симóн[11] и Хапус землею правят.
Любого задушат, любого затравят.
Ныне могучими в мире слывут
Лишь те господа, к кому деньги плывут.
Деньги любые грехи покроют,
Деньги любую вам дверь откроют,
Плати, не скупись! И тебе будет дан
Любой и титул, и чин, и сан.
Тот процветает сейчас, кто платит,
Впрочем, довольно об этом! Хватит!
О чем мы, собственно, речь ведем?
Вновь к нашей повести перейдем.
Итак, еще разок не поглядите ль?
Домой возвращается победитель,
Сородичей свита (число их — сорок,
Тех, кто ему особенно дорог)
Чинно, торжественно движется сзади.
У Рейнеке-лиса гордость во взгляде.
Он небывало свой хвост распушил.
Ведь только подумать: кого сокрушил,
Какой превеликой добился чести!
Несет жене он благие вести.
И вот назидание молодежи:
Любого золота ум дороже!