К книге
Рейнеке-лисКнига третья. Глава двенадцатая О том, как Рейнеке разглагольствует перед королем о заслугах своего отца, и о том, как отец короля был исцелен печенью семилетнего волка
80%
Книга третья. Глава двенадцатая О том, как Рейнеке разглагольствует перед королем о заслугах своего отца, и о том, как отец короля был исцелен печенью семилетнего волка
61

"Мой государь! Есть всему предел!

Перед вами проходит множество дел,

Вникаете в каждое вы подробно,

Но память не все удержать способна.

Может быть, вы за делами забыли,

Какими друзьями отцы наши были.

Существует мненье такого рода,

Что всегда враждовали два наших рода,

А на самом-то деле — наоборот:

Дружили львиный и лисий род!

Да будет мне в прошлое экскурс позволен.

Ваш батюшка был смертельно болен

И в предвиденье близящегося конца

К себе призвал моего отца.

Смею напомнить, что мой родитель

Весьма замечательный был целитель,

Новые средства леченья открыв.

Спустить мочу, проколоть нарыв,

Зуб удалить иль наладить зренье —

На все у него хватало уменья.

Но вы, конечно, забыли его:

В ту зиму вам было три года всего.

Ваш августейший отец умирал.

Он множество лекарей перебрал,

Известных и, можно сказать, безвестных,

Римских светил и целителей местных,

Но так и подняться не смог с одра,

Как видно, пришла умирать пора.

Призвали тут моего папашу.

"Болезнь, — говорит, — излечу я вашу,

Но для начала взглянуть хочу

На августейшую вашу мочу.

Извольте, пожалуйста, помочиться,

Ну, а потом уж начнем лечиться!"

И вот, в соответствии с притчей печальной,

Изображенной на раме зеркальной,

Родитель мой тогда произнес:

"Да... Вы больны... И притом — всерьез.

Вы в самом деле у двери гроба:

Сплошную кровь показала проба.

И все же искомое средство есть.

(Какое? — На зеркале можно прочесть!)

Это — заветное средство таинственное,

Верное средство, к тому же единственное —

Печень семилетнего волка.

Иначе мы не добьемся толка".

Волк, стоявший в кругу приближенных,

В мысли печальные погруженных,

Весь затрясся от этих слов,

Он в окошко выпрыгнуть был готов.

"Вы слышали? — волку сказал ваш родитель. —

Печень свою мне не отдадите ль?

Все же придется вам с нею расстаться,

Иначе кончусь я, может статься".

Волк пролепетал в ответ:

"Мне покамест всего пять лет.

Чтоб моя печень могла вас спасти,

Мне еще нужно два года расти".

"Ах вот как! Ну это не вам решать, —

Сказал король. — Попрошу не мешать

Моему быстрейшему излечению.

Ваша печень сейчас подлежит извлечению,

А сколько вам лет, мы определим

По вашей печени — как удалим".

И волк на кухню побрел печально,

Там печень ему вырезали моментально.

Едва король эту печень съел,

Как в ту же секунду повеселел,

Сняло хворь с него как рукой,

Он снова счастье обрел и покой.

Мой отец был в ту пору в большом почете

(Об этом на зеркале прочтете),

При дворе его привечали,

"Господином доктором" величали.

В вельможном кругу, представляя науку,

От короля сидел он по правую руку

И — помню — носил до старости лет

Золотую пряжку и алый берет,

Покойным родителем вашим подаренный.

А я перед вами стою как ударенный.

Сейчас иные пошли времена,

Упала на преданных слуг цена,

Ни верность, ни доблесть не помогают.

Одних только выскочек выдвигают.

Как говорится: "Из грязи да в князи!.."

Не подступиться к иному пролазе —

От чванства глупого нос дерет,

А если подступишься — обдерет.

Уже невозможно подать прошение

Без крайне солидного подношения.

Не поднесешь — так не проси;

А поднесешь — так еще неси.

Сколько волков развелось кровожадных,

Алчных, завистливых и беспощадных!

Верша надо всеми неправый суд,

От себя ни крошки не отдадут;

В жажде добычи по свету шаря,

Ничем не пожертвуют для государя,

Как тот, упомянутый выше волк,

Не пожелавший исполнить свой долг.

А по мне, пусть хоть двадцать подохнет волков,

Лишь бы монарх наш был жив-здоров.

Пусть сколько угодно волков околеет,

Только монарх пусть ничем не болеет, —

Разумеется, все, что мной произносится,

К его венценосной супруге относится.

Государь! Эту повесть минувших лет

Давно уже позабыл весь свет.

Вам, конечно, вспомнить ее трудновато,

Ибо лет вам было тогда маловато.

Но я-то историю эту знаю

И с восхищением вспоминаю

Величье и роскошь того двора,

Как если бы все это было вчера.

Все, что мной сказано, слово в слово,

На зеркале воспроизведено толково

В мозаике из драгоценных камней,

Как мудрая повесть далеких дней.

Все изложено чрезвычайно внятно.

Жаль, зеркала нам не вернуть обратно!.."

Предыдущая главаГлава 61 из 76Следующая глава