"Государь, если я вас не утомил,

Вот вам третий рассказец. Он очень мил,

Краток и для пониманья не сложен,

В рисунках и в стихах он изложен

На той драгоценной зеркальной раме.

Дело идет о подлинной драме,

Случившейся как-то с моим отцом,

Когда он был еще юнцом.

Однажды, бредя по зеленому лугу

С Гинце-котом, они дали друг другу

Клятву — быть вместе во всем и везде:

В радости, в горе, в удаче, в беде,

Честно друг с другом добычей делиться,

И эта дружба должна продлиться,

Так сказать, до скончанья их лет.

Но вот напали на их след

Охотники со своими борзыми,

Быстрыми и бесконечно злыми.

Учуяв опасность, Гинце-кот

К отцу обратился, крича во весь рот.

Мол, дядюшка милый, в минуты эти

Мы крайне нуждаемся в добром совете.

Отец говорит ему в ответ:

"Что это значит: добрый совет?

У меня советов целый мешок

(Так, по крайней мере, гласит стишок),

Могу поделиться любым советом,

Только дело сейчас не в этом,

Сейчас совсем не об этом речь,

А о том, как нам клятву нашу сберечь,

Как нам в беде пособить друг другу,

Излишнему не предаваясь испугу".

Гинце сказал: "Ну что ж, так и быть.

Уж я-то смогу сам себе пособить".

И вскоре залез на высокое дерево.

А ну, попробуй схвати теперь его!

Так он спасся от гончих псов,

Которые, выскочив из-за кустов,

Бросились за моим отцом.

Дело запахло плачевным концом.

Ватага охотников приближалась.

У лиса от ужаса сердце сжалось.

А Гинце, едва подавив смешок,

Кричит: "Не пора ль развязать мешок,

Куда вы благие советы спрятали?

А, впрочем, смотрите — не поздновато ли?"

Несчастный отец мой спасался как мог.

А что он мог? Бежал со всех ног.

Шкура его истекала потом —

Охотники были за поворотом.

Гончие! Их словно ветер нес.

Отца моего прохватил понос.

Он скорость утроил с потерей веса

И дальше помчался, в гущу леса,

Он нору увидел в самую пору

И юркнуть успел в эту самую нору.

Так, вероломством друга волнуемый,

Спасся от смерти он неминуемой.

Понятно, что, перед отцом в долгу,

Я этого Гинце простить не могу,

И хоть много лет с тех пор миновало,

Его предательство вспомню, бывало,

И словно пропасть лежит между нами,

Согласно стихам и рисункам на раме..."