И вот соизволил король приказать

Бокерту с Гинце суму развязать.

Тут (какие бы подобрать слова?)

Выпала бедная голова

Лямпе, уже не раз упомянутого,

К ужасу короля обманутого.

Бобер сказал: "Заверяю сим,

Что покатилась к ногам моим

Из так называемого пакета

Голова горемычного зайца. Вот эта".

Король при прочтенье сего "письма",

Признаемся, чуть не сошел с ума,

Он чуть было языка не лишился.

"Так вот он, мерзавец, на что решился!"

Действительно, не ждал он такого подвоха.

Королеве тоже тут стало плохо.

Король главу опустил на грудь:

"Так провести меня! Так надуть!"

И он разразился ужасным ревом,

Весь двор созывая сим гневным зовом.

Звери, узнав об ужасном деле,

Несчастного Лямпе безмерно жалели.

Слышались горестные слова.

Но тут леопард — близкий родственник льва —

Велел приказать, чтобы зря не кричали, —

Нет особых поводов для печали.

Для чего так много зверей пришло?

Ничего еще, собственно, не произошло.

Еще ничего не случилось такого,

Главное: королева здорова.

Зайцы на то и нужны, чтоб их есть.

Другое плохо: задета честь.

В королевскую власть подорвана вера.

Велика опасность дурного примера.

Поэтому надобно твердой рукой

Порядок восстановить и покой.

"Ведь все здесь в конце концов ваши подданные,

Господом вам в подчиненье отданные".

Но король, воистину сам не свой,

Продолжал сокрушенно мотать головой:

"Нет, как я поверил слову злодея?

Может быть, был не в своем уме я?

Как мог я, злосчастнейший ротозей,

В тюрьму заточить своих лучших друзей —

Брауна совместно с Изегримом?!

Это мне кажется непостижимым.

Владеть ли собственным смею троном,

Ущерб причинив двум таким баронам?

Поверить в дешевый и подлый навет

Твари, которой подлее нет!

Во всем жена моя виновата.

Она взяла на себя роль адвоката.

Нашла неплохого себе протеже,

В убийстве виновного и в грабеже!"

Леопард сказал: "Огорчаться не стоит.

Ваше мщение промах ваш перекроет.

Всем, кому нанесена душевная рана,

В возмещение надо отдать барана,

Не так ли, всемилостивейший властелин?

Сообщник лиса — баран Беллин,

Подавший, как сам он признался, идею

Ее исполнившему злодею,

За свое преступное поведение

Должен быть отдан на съедение

Вместе со всеми другими баранами,

Равно здешними и чужестранными,

Семействам медведей и волков.

И так да будет во веки веков!

А что касается Рейнеке гнусного,

В убийствах, в подлогах, в обмане искусного,

То тут, полагаю, и думать нечего:

Из крепости надо скорей извлечь его

И без прощальных его речей

(Дабы он слух не смутил ничей),

Достаточно зная, каков его норов,

Повесить без всяческих разговоров".