И вот, петлею нещадно стянутый,

Соображает Гинце обманутый,

В какое он страшное дело влип,

Он понимает, что — погиб,

И рванулся он вне себя от испуга

Из петли, затянутой крайне туго,

Но получилось только хуже:

Петля затянулась еще туже.

Сейчас погибнет он от удушья.

Вот она плата за благодушье!

"Ну, как там мыши? Вкусны ли? Жирны ли?

Эй, Гинце! Чего это вы приуныли? —

Снаружи кричит ему Рейнеке-лис. —

Да вы, я вижу, обожрались!

Жаль, что Мартын со своим папашей

Спит и не знает о трапезе вашей.

Они бы подали вам горчицы!..

Только не следует горячиться,

Ну, а тем более — петь за столом,

Будучи королевским послом.

Эх, если бы господин Изегрим,

Известный шкурничеством своим,

Мог оказаться в таком же капкане,

Я был бы счастлив, — скажу вам заране.

Уж больно много он сделал мне зла.

Да вам-то известны его дела".

Сказав это, Рейнеке-лис удалился.

Своей он проделкой весьма гордился.

Он был не только вор-лиходей,

Но также предатель и прелюбодей.

И захотел он в ту же секунду

Проведать госпожу Гирмунду,

Известную всем супругу волка,

По соображеньям двоякого толка.

Хотел он выведать у волчицы,

С чем волк решил на него ополчиться,

Что именно королю донес,

То есть, что содержит его донос.

Вторая цель была иная:

В нем снова похоть взыграла дурная.

Он знал, что волк сейчас при дворе.

Так что ж не предаться любовной игре?

(Почему это волку так лис ненавистен?

Одна из самых великих истин:

Муж не будет с тобой хорош,

Когда ты, бесстыдник, к жене его льнешь.

А у волка были все основания

Ненавидеть лиса до беснования...)

Итак, к волчице лис приходит,

Только дома ее не находит,

Вышла куда-то она сейчас

И вернется не раньше, чем через час.

Так лису ответствовали волчата:

Волчата — мальчики и девчата.

И лис говорит неповинным детям

(Детям! — мы это особо отметим):

"Добрый вечер, выблядки, с вами бог!"

(Кто произнесть бы такое смог?!)

И ушел... Вы думаете, куда же? —

К очередной приступил он краже.

И когда госпожа Гирмунда пришла,

То детей своих в крайнем смущенье нашла:

"Дядя Рейнеке к нам приходил с визитом,

Он показался нам очень сердитым,

У него был такой угрюмый вид:

Все вы, мол, выблядки, — говорит".

Госпожа Гирмунда тогда сказала:

"Убить его, нечестивца, мало!"

Она кипела от возмущения

И алкала немедленного отомщения.

Ей ведомо было, где лис находится,

Где и за кем он здесь охотится,

Она к нему побежала тотчас.

"Итак, вы, Рейнеке, были у нас?

Что вы при детях сказать посмели?!

И вы после этого не онемели?!"

Страшен был материнский гнев.

Лис ее слушал, оторопев.

Она за бороду лиса схватила.

Откуда у женщин берется сила?..

Вырвавшись, лис попытался скрыться,

Но волчица только сильней ярится.

Бросилась сразу в погоню за ним:

"Сейчас мы с тобою поговорим!"

(Неужто былые забыты шашни?)

Они добежали до старой башни

(Башня — не башня, скорей — развалина

Стояла, временем чуть не развалена).

Лис подумал: "Ну, крышка мне!"

Вдруг видит он щель в крепостной стене.

Юркнул туда, протиснувшись еле.

Волчица — за ним, к той самой щели.

И хоть была она дородная дама,

В щель попыталась пролезть упрямо, —

Знать, рассудок от ярости потеряла:

Сунула голову и — застряла!

Теперь она — ни назад ни вперед —

Только голову обдерет.

Рейнеке-лис, на все это глядя,

Окольным путем подбежал к ней сзади,

Подкрался к ней сзади и — дело с концом!

Ну, что с ним поделаешь, с наглецом?

И он говорит ей: "Чему бывать,

Того, как видите, не миновать!.."

Да не будет поставлено лису в заслугу,

Что, жалея собственную супругу,

Он утруждает чужую жену!

Мы и это поставим ему в вину!

Волчица бедная еле-еле

Выбралась из проклятой щели.

А Рейнеке-лиса простыл и след.

Ему, распутнику, дела нет

До той, что хотела честь отстоять

И потеряла ее опять.

Теперь, оставив лиса-мошенника,

Вспомним Гинце — несчастного пленника.