В течение многих лет Вождь лично санкционировал неуклонно растущую кибервойну против Запада. За пределами его родного Санкт-Петербурга возвышается небоскреб, от земли до крыши которого обитают кибер-хакеры. Они неуклонно и все чаще сеяли вредоносные программы и троянские кони на компьютеры Запада, но особенно в Великобритании и США. Это была война без снарядов, без бомб, но больше всего без объявления. Но это была война… своего рода.

Был нанесен ущерб на миллиарды фунтов и долларов; системы здравоохранения, воздушного движения и коммунального обслуживания потерпели крах; и Вождь ликовал от обиды, нанесенной ненавистному Западу, хотя девяносто

процент кибератак был сорван западными средствами киберзащиты. Но отчет из Краснодара, в котором подробно описывались годы задержки и царь выкуп за сокровища, которые стоили бы ремонта ущерба, доказал, если потребуются дополнительные доказательства, что кто-то сопротивлялся. И он знал, кто это был.

Кто-то солгал ему или сам был полностью обманут. Иранцы проиграли. Где-то был жив этот британский кибергений. Подросток, который в киберпространстве мог делать невозможное, умер не на вилле под Эйлатом. Он послал за своим шпионским шефом, главой СВР.

Евгений Крылов был с ним в течение часа. «Вождь» сунул ему два репортажа и, пока Крылов читал, смотрел на Александровский сад на крыши западной Москвы.

«Вы проиграли», - сказал он. «Ваши« Ночные волки »потерпели поражение в Англии, а« Пасдаран »- в Эйлате».

Крылов сидел молча и думал, что дело не только в этом. Он не сообщил, что его соперник не поддался его плану обвинить помощника секретаря кабинета в информаторе в Лондоне - и он все еще не знал, почему, - и что его настоящий «крот» в лице младшего государственного служащего Роберта Можно предположить, что Томпсон не погиб в автокатастрофе, а просто исчез вместе с дочерью, похищение которой купило его предательство. Он не знал подробностей, но он давно был вынужден предположить, что четыре албанских гангстера, которым поручена эта операция, больше не увидят Тирану.

Ничего из этого он не поделился со своим боссом в Кремле. Годы, потраченные на продвижение по служебной лестнице, научили его, что начальство любит только хорошие новости и что эти хорошие новости, если они не повторяются, быстро забываются. С другой стороны, неудачи фиксируются в записях.

После новости, которую только что узнал шеф СВР, не могло быть абсолютно никаких сомнений: Уэстон был тем человеком, против которого он боролся. Именно он препятствовал каждой его попытке найти и устранить хакера-подростка.

У всех шпионских агентств есть свои легенды. Иногда эти легенды - их герои, может быть, давно ушедшие, но иногда они их противники, часто тоже ушедшие. Англичане помнят Кима Филби, американцы Олдрич Эймс. Россияне до сих пор возмущаются отзывом Олега Пеньковского и Олега Гордиевского. Это были великие шпионы, предатели со своей стороны. Но, несмотря на водораздел, те, кто вербовал и «управлял» ими, были героями.

Когда он был восходящей звездой старого КГБ, Евгений Крылов слышал о британском шпионе, который врывался в Восточную Германию, Чехословакию и Венгрию и вылетал из них, который нанял и руководил шифровальщиком в Министерстве иностранных дел и российским ракетным полковником. в Венгрии.

Крылов также знал, хотя он никогда не мог этого доказать, что он также присутствовал в ловушке ÁVO в Будапеште, чтобы поймать этого шпиона. После этого этого человека отстранили от активной деятельности и перевели на офисную работу в Лондоне, и он стал вторым номером в МИ-6. Потом он ушел на пенсию. По крайней мере, так думали.

Да, был суперхакер-подросток, но Уэстон управлял им, выбирая повреждения, нанося телесный удар за телом по России.

Его хозяин был одержим юношей, взламывающей коды. Но предотвращение обмана Крылова в Лихтенштейне, разоблачение Роберта Томпсона и преднамеренный выбор разрушительных целей - это было дело другого, и каждый колокол в его мозгу звенел именем Адриана Уэстона.

«Вождь» все еще смотрел на облака, ныне пропитавшие Москву.

«Что вам нужно?» - спросил Крылов фигуру у окна.

Вождь повернулся, прошел через комнату и положил руки на плечи сидящего Крылова. Главный шпион посмотрел в два ледяных сердитых глаза.

«Я хочу, Евгений Сергеевич, хочу, чтобы все закончилось. Меня не волнует, как вы это делаете, кого используете. Найдите этого мальчика и уничтожьте его. Последний шанс, Евгений. Последний шанс.'

Крылов получил приказ. У него тоже был ультиматум.

В шпионском мире все они знают друг друга. Или, по крайней мере, они знают друг друга. Через большую пропасть они изучают друг друга, в то время как шахматные мастера изучают тактику и характер игроков, с которыми они собираются сразиться за каким-то будущим столом, где оружие - ферзи и пешки.

Союзники встречаются и обедают, совещаются, советуются и иногда делятся. На дипломатических приемах под защитой Венских соглашений и своей дипломатической неприкосновенностью оппоненты улыбаются и чокаются, каждый знает, кто другой, что они на самом деле делают, и что, если возможно, один разрушит карьеру другого. Иногда они даже сотрудничают - но только тогда, когда политики по своей глупости заходят слишком далеко. Во время Кубинского ракетного кризиса 1962 года они сотрудничали.

В тот ужасный октябрь, когда Кеннеди приказал вывести советские ракеты с Кубы, а Хрущев отказался, именно шеф КГБ всего восточного побережья Америки разыскивал контакт ЦРУ. Россиянин предложил американцу, что если США откажутся от ее турецкой ракетной базы в Инджирлике

Угрожая России, Хрущев мог сохранить достаточно лица перед собственным Политбюро, чтобы покинуть Кубу. Обмен, а не унижение. Это сработало. Если бы не было, кто-то собирался запустить ядерную ракету.

Евгений Крылов, сидевший на заднем сиденье лимузина, возвращающегося в Ясенево, в то время не родился, но он тщательно исследовал происшествие. Позже, поднимаясь по карьерной лестнице в КГБ, он изучал лица руководителей британских, американских и французских ведомств, которые выступали против него через пропасть холодной войны. И Уэстон был среди них.

Затем последовал Горбачев, распад СССР, отказ от коммунизма, конец холодной войны. Потом годы унижения для России, большая часть которого была нанесена самому себе, за что даже сейчас мстили. А когда это закончилось, человек, о котором он думал, ушел на пенсию. Пятью годами позже, в возрасте пятидесяти лет, Крылов был назначен начальником Службы внешней разведки России, СВР. Он думал, что больше не может быть столкновения мечей. Но Уэстон вернулся, и с тех пор все пошло не так, как надо.

Далеко на западе человек, о котором он думал, старше его более чем на десять лет, пил с друзьями в баре клуба спецназа. В баре было шумно, весело, с общими шутками и старыми воспоминаниями. Сэр Адриан сидел в своем угловом кресле, неся бокал кларета, кивая и улыбаясь, когда к нему обращались, но в остальном погружался в свои мысли. Он думал о далеком русском, которого никогда не встречал, но с которым он впервые столкнулся и победил более двадцати пяти лет назад. Спасибо глупому Вернону Трубшоу.

Это было в конце холодной войны, но этого никто не знал. В то время, когда было трудно добраться до такой большой части земли за железным занавесом, не говоря уже о том, чтобы работать внутри нее, было обычной практикой просить невинных бизнесменов, имеющих законную причину, поехать туда, держать глаза и уши открытыми для любого фрагмента, который может заинтересовать чиновничество, то есть мир призраков. По возвращении будет дружеский обед и легкий подведение итогов. Обычно они были бесплодны, но никто не знал.

Вернон Трубшоу был директором по продажам в какой-то компании, которая посещала торговую ярмарку в Софии, столице непокорной Болгарии. У него попросили BOLO, и Адриану Уэстону было поручено подвести его. И Трубшоу, отбросивший оплаченное государством вино, рассказал анекдот, вероятно, бесполезный.

Его включили в приглашение на прием в российском посольстве, и во время этого он пошел в подвальный туалет. Выйдя, он обнаружил в коридоре четверых мужчин. Один из них, явно старший, срывал всемогущую ленту с младшего и младшего. Все на русском, о чем Трубшоу не говорил ни слова.

Молодой человек почти плакал от унижения, когда старший обращался с ним как с грязью. Через неделю измученного жажды мистера Трубшоу пригласили на второй ланч. Еще правительственное вино… и несколько фотографий. Адриан Вестон попросил британскую команду SIS в Софии предоставить небольшую галерею лиц из российского посольства. Трубшоу не колебался. Его желто-никотиновый указательный палец коснулся двух лиц.

«Это он кричал, а его жарили заживо», - сказал он. Еще через неделю под дипломатическим прикрытием Адриан Уэстон был в Софии. Местная британская разведка помогла ему с опознанием. Униженным русским был Илья Любимов, младший гофер в их посольстве. На следующий день Уэстон постучал в дверь квартиры молодого россиянина.

Он знал, что это долгий путь и, вероятно, обречен на провал. Но у него не было времени преследовать русского, поймать его одного у посольства, а затем ухаживать за ним в течение нескольких недель, пока не расцвела дружба. К счастью, он хотя бы бегло и быстро говорил по-русски.

Критический подход к набору персонала редко срабатывает, но, опять же, никто не знал. Уэстон затащил себя в квартиру Любимова и сделал свой шаг. И это сработало. Унижение, которому молодой россиянин подвергся перед двумя коллегами за дверью туалета, глубоко раздражало и до сих пор вызывает. Это был глубоко удрученный и разочарованный молодой человек. И он был зол, очень зол. Через час он согласился «повернуться» и шпионить в пользу Запада.

В действительности он, конечно, был бесполезен, но через полгода его вернули в Москву, еще находясь в МИДе. Два года спустя терпение было вознаграждено. У кого-то в Ciphers был шум в сердце, и он был вылечен. Любимов заменил его. Материнская жила. Все шифры всех дипломатических телеграмм по всему миру - Лондон получил их все и поделился ими с США. Так продолжалось до тех пор, пока Любимов, восемь лет спустя, приехавший к своей овдовевшей матери в Санкт-Петербург, был сбит и убит пьяным водителем на Невском проспекте. Дипломатом, кричащим оскорблениям в российском посольстве в Софии десятью годами ранее, был Евгений Крылов.

В Лондоне ветеран в рыцари сэр Адриан подал знак, чтобы он пополнился. В Ясенево Крылов решал, как он будет выполнять поручение «Вождя». Это было то или его конец.

Здесь был человек. Он слышал о нем и его репутации, но никогда с ним не встречался. Человек тени, спецназа. Даже среди них он был чем-то вроде секрета, и ему это нравилось. Его знали только как Мишу, и он был лучшим снайпером, который у них когда-либо был.

Ходили слухи, что в Сирии он пригвоздил более пятидесяти террористов Аль-Каиды или ИГИЛ и еще сотню украинских боевиков на востоке Украины после российского вторжения, выдавшего себя за восстание. Его сравнивали с легендарным Зайцевым из Сталинграда.

В бою люди убивают людей в воздухе, на море или с помощью снарядов, гранатометов и минометов на земле. Но они почти никогда не видят в них других людей. Когда они используют винтовку, враг остается лишь формой, формой, которая падает на землю в мертвом состоянии. Снайпер изучает каждую мельчайшую деталь жертвы, прежде чем нажать на спусковой крючок и положить конец жизни.

Недостаточно просто быть стрелком. Такой туз, горизонтальный и прищурившийся через оптический прицел на цель на дальнем расстоянии, может выиграть олимпийское золото, но этот кусок картона ему преподносят неподвижно зажатым, незащищенным. Боевой снайпер - настоящий охотник за людьми.

Оба обладают способностью к полной концентрации, но снайпер должен добавить к этому способность оставаться совершенно неподвижным, если потребуется, в течение нескольких часов. Стрелку соревнований не нужно прятаться; снайпер должен оставаться невидимым. Он должен подавить желание ослабить боль в мышцах, подергиваться, почесать или облегчить мочевой пузырь, если он не находится под одеждой.

Камуфляж - это его спасение, его спасательный круг, и он будет меняться. В городе это будет кирпичная кладка, камень, деревянные двери, окна, битое стекло, щебень. На даче его фоном будут деревья, кусты, трава, листва или упавшая древесина.

В этом, украшенном листьями и пучками, он должен исчезнуть, как существо дикой природы. А затем ждите, час за часом, пока цель не появится из окопа или не проползет в поле зрения.

Все это ожидание, все эти мысли. Это делает человека очень закрытым, редко собеседником даже вне службы. Зайцев был сыном охотника из Сибири, он полз через развалины Сталинграда, уничтожая немца за немцем. Миша был похож. Он приехал с Камчатки, страны снега и деревьев, но он мог исчезнуть в разбитой кирпичной кладке Алеппо или в зарослях Луганска и Донецка, через границу с Украиной.

Евгений Крылов снял трубку своего служебного телефона. Ему нужно было направить его из спецназа в свою СВР.

Конечно, не существует шестого чувства, но оно должно быть. Адриан Уэстон был жив благодаря этому, и он знал таких, как он. Такими были веселые пьющие в клубном баре. Есть момент, чтобы остаться на месте, и момент, чтобы двигаться. Выберите подходящий, и вы увидите старость.

Он вспомнил время в Будапеште, во времена холодной войны, когда он направлялся на встречу с ассистентом в прибрежное кафе на берегу Дуная. Он был «на черных», без дипломатической неприкосновенности, его актив - русский полковник, потерявший веру в коммунизм и перевернувший пальто. Когда он подошел ближе, пот начал капать.

Всегда был момент трепета, совершенно нормальный, который нужно подавить, но это было другое. Что-то было не так: было слишком тихо для оживленной улицы, пешеходы слишком внимательно изучали небо. Он свернул в другой переулок, вышел на другую улицу, слился с толпой и ускользнул. Прерывание, возможно, без причины. Позже он узнал, что генерала схватили, допросили с величайшим принуждением и что ужасный АВО ждал его с силой. Вот почему прохожие смотрели в небо. Они видели, как бесшумно парили плащи.