В одной руке Кесли нес лопату, в другой – окровавленную кирку. Он закинул их в кузов грузовичка и помог миссис Броджест влезть в кабину. Я взялся за руль.

Она молча сидела между нами, глядя прямо перед собой на дорогу. До самого поворота в аллею авокадо она не произнесла ни звука. Теперь она так глубоко вздохнула, словно не дышала всю дорогу от «хижины».

– Где мой внук? – спросила она.

– Мы не знаем, – ответил Кесли.

– Вы хотите сказать, что он тоже умер? Вы это хотите сказать?

– Я хочу сказать, мэм, что никто еще не нашел даже единого волоса с его головы.

– А эта блондинка? Где она?

– Мне бы тоже хотелось это знать.

– Это она убила моего сына?..

– Похоже на то, мэм. Похоже, что она ударила его киркой по голове.

– И закопала?

– Да. Он был похоронен, когда я нашел его.

– Как могла девушка сделать все это?

– Могила неглубокая, мэм. А девушки могут сделать почти все, что и парни, если только захотят.

По мере того, как ее вопросы становились все более настойчивыми, в протяжной речи Кесли стали появляться жалобные нотки. Неожиданно она обратилась ко мне:

– Мистер Арчер, мой внук мертв?

– Нет.

Я старался говорить твердо и убежденно, чтобы развеять ее мрачные предположения.

– Эта девушка похитила его?

– Над этим стоит подумать. Но, возможно, она с ним просто убежала от пожара.

– Вы же знаете, что это неправда.

Это было сказано таким тоном, будто она перешла какую-то жизненную черту, за которой уже не ожидала ничего хорошего.

Я остановил наш грузовичок на дороге за моей машиной. Кесли хотел помочь миссис Броджест выйти из кабины, но она отстранила его. Она казалась постаревшей на много лет.

– Машину можно поставить под навес, – обратилась она ко мне. – Не люблю оставлять ее на солнце.

– Простите, – вмешался Кесли, – но лучше оставить ее здесь. Огонь спускается в каньон и может добраться до вашего дома. Если хотите, я помогу вам вынести и погрузить вещи и поведу одну из машин.

Миссис Броджест медленно обвела взором дом и все, что его окружало.

– За всю мою жизнь в этом каньоне ни разу не было пожара.

– Это ничего не значит. Когда-нибудь он должен был загореться. Кусты наверху – полоса в пять-шесть метров шириной – сухи, как стружка. Такие пожары бывают примерно раз в пятьдесят лет. Конечно, если ветер изменится, то огонь может и не дойти до вашего дома.

– Значит, он изменится.

Из дверей навстречу нам вышла Джин. Она шла медленно, словно догадывалась о том, что мы собираемся ей сообщить. Я сказал ей, что ее муж мертв, а сын исчез. Обе женщины посмотрели друг другу в глаза таким взглядом, точно каждая считала другую источником своих несчастий. Затем они сошлись на пороге и молча обнялись.

Из-за моей спины выступил Кесли и подошел к женщинам, стоявшим в глубине портика. Он притронулся рукой к каске и обратился к Джин:

– Миссис Стэнли Броджест?

– Да.

– Я полагаю, вы можете дать мне описание девушки, которая была с вашим мужем.

– Попытаюсь.

Она отошла от матери Стэнли, которая сразу же скрылась в доме. Джин села на перила под кормушкой. Колибри испугалась ее, тогда она немного отошла и села в кресло, обтянутое холстом. Джин сидела, наклонившись вперед, в неудобной, напряженной позе и повторяла свое описание блондинки со странными голубыми глазами.

– Вы говорите, что ей около восемнадцати лет?

Джин кивнула. Ее реакции были быстрыми, но машинальными, словно она думала о чем-то другом.

– Миссис Броджест, ваш муж был увлечен этой девушкой?

– Видимо, да, – сухо ответила она. – Но я убеждена, что сама она больше заинтересовалась моим сыном.

– В чем это выражалось?

– Не могу вам объяснить, но я это чувствовала.

Кесли изменил характер вопросов с тем, чтобы они меньше задевали Джин.

– Как она была одета?

– Вчера вечером на ней было желтое платье без рукавов, а сегодня утром я ее не видела.

– Я видел, – вмешался я. – Она была все в том же желтом платье без рукавов. Я полагаю, что вы передадите эти данные полиции?

– Да, сэр, конечно. А сейчас я хочу поговорить с садовником. Может быть, он объяснит нам, как его лопата и кирка попали наверх. Как его зовут?

– Фредерик Сноу, – ответила Джин. – Мы зовем его Фред. Но его здесь нет.

– Где он?

– Полчаса или час назад, когда переменился ветер, он уехал вниз по дороге на старом велосипеде Стэнли, Он хотел взять «кадиллак», но я не разрешила.

– У него есть своя машина?

– Наверняка есть какая-нибудь развалина.

– Где она?

Джин пожала плечами.

– Не знаю…

– Где находился Фред все утро?

– Не могу вам сказать. Видимо, большей частью он был где-то здесь.

Лицо Кесли омрачилось.

– Как он относится к вашему сыну?

– Прекрасно.

Видимо, она не сразу поняла смысл заданного вопроса, а когда поняла, глаза ее потемнели. Она покачала головой:

– Фред никогда бы не причинил Ронни вреда, он всегда был очень добр к нему.

– Тогда почему он убрался отсюда?

– Он сказал, что очень беспокоится за свою мать. Но, думается мне, он просто испугался пожара. Он почти плакал.

– Я тоже очень боюсь пожаров, – заметил Кесли. – Именно потому я и занимаюсь этим делом.

– Вы полицейский? – спросила Джин. – Почему вы задаете все эти вопросы?

– Я из Службы леса, которая занимается выяснением причин возникновения пожаров.

Он достал из кармана алюминиевый футлярчик и показал Джин окурок сигарки.

– Эта сигарка похожа на те, что курит… курил ваш муж?

– Похожа. Но неужели вы хотите сказать, что он – виновник возникновения этого пожара? Какой в этом смысл, если он уже умер?

Чувствовалось, что Джин сдерживается из последних сил.

– Смысл в том, что человек, убивший его, мог бросить «это» в сухую траву. Значит, он несет финансовую ответственность за пожар. Моя работа в том и заключается, чтобы установить этот факт. Где живет этот Сноу?

– Он живет с матерью. Думаю, его дом недалеко отсюда. Миссис Сноу часто работала у моей свекрови, и та может точно сказать вам.

Миссис Броджест мы нашли в гостиной. Она стояла у окна, выходившего в сторону бушевавшего пламени. В углу большой комнаты она показалась нам очень маленькой. Когда мы подошли к ней, она даже не шевельнулась.

Она смотрела, как пожар становился все страшнее. Сейчас огонь был в голове каньона. Языки его спускались вниз, подобно лаве из жерла действующего вулкана. Стена пламени и дыма высоко поднималась над верхушками деревьев. От жаркого дыхания пламени моментально обесцветились листья эвкалиптов, стоящих позади дома. Все дрозды, голуби и другие птицы уже улетели.

Мы с Кесли посмотрели друг на друга. Видно, пришло время уезжать и нам. Я дал ему понять, что разговор должен начать он, поскольку здесь – его территория, да и дело относилось к его обязанностям.

Он обратился к неподвижной спине миссис Броджест:

– Миссис Броджест, не думаете ли вы, что нам следует уехать отсюда?

– Уезжайте, – ответила она. – Пожалуйста, уезжайте. А я останусь здесь.

– Вам нельзя здесь оставаться. Огонь действительно движется прямо сюда.

Она повернулась к Кесли. Лицо ее осунулось, оно стало совсем старым и от этого странным.

– Нечего указывать мне, что можно, а что нельзя! Я родилась в этом доме, я больше нигде не жила! Если бы дом можно было перевезти, я бы переехала с ним.

– Вы шутите, мэм?

– Я шучу?!

– Не хотите же вы сгореть?

– Мне кажется, что я почти полюбила этот пожар. Мне холодно, мистер Кесли.

Тон ее голоса был трагическим, но я уловил в нем признаки истерии или кое-чего похуже. Это упорство могло означать, что разум не выдержал удара и что она близка к умопомешательству.

Кесли мельком осмотрел комнату. Она была полна викторианской мебели, на стенах висели темные викторианские портреты, стояло несколько застекленных стеллажей с чучелами птиц.

– Не хотите ли вы спасти кое-что из вещей, мэм? Ваше серебро, коллекцию птиц, картины и всякие памятные вещи?

В ответ она лишь безнадежно махнула рукой, словно все это она давно уже потеряла. Кесли тщетно пытался спасти осколки разбитой жизни.

Тогда в разговор вступил я:

– Нам нужна ваша помощь, миссис Броджест.

С легким удивлением она посмотрела на меня.

– Моя помощь?

– Ваш внук пропал, а сейчас не самое лучшее время и не лучшее место…

– Это еще одно обвинение?

– Абсурд, ерунда!

– Это я говорю ерунду?

Я оставил без внимания вопрос убитой горем женщины.

– Садовник может знать, где он. Вы ведь знакомы в его матерью?

Помедлив, юна ответила:

– Эдна Сноу часто работала у меня прислугой. Вы серьезно думаете, что Фред…

Она замолчала, будто не хотела вслух высказать свой вопрос.

– Вы бы очень помогли нам, если бы поехали и поговорили с Фредом и его матерью.

– Хорошо, я еду.

Наш выезд был похож на выезд траурного кортежа. Миссис Броджест вела свой «кадиллак», за ней в зеленом «мерседесе» следовали мы с Джин, а процессию замыкал Кесли на пикапе.

У почтового ящика я оглянулся. Вниз в глубину каньона летели искры, горящие ветки и листья. Они садились на деревья, стоящие возле дома, подобно ярким экзотическим птицам вместо тех птиц, которые улетели.