В Пало-Альто, где мы с Ронни позавтракали, шел дождь. Он шел почти везде, где мы проезжали. Я оста-новйлся в «Юкка три инн», чтобы проведать Крэнделов. Джой Роулинс снова сидела на своем месте. Она сказала мне, что Лестер утром вновь предложил ей работу и уехал с семьей в Лос-Анджелес.

– Вы видели Сьюзен? – спросил я.

– Да. У нее был немного подавленный вид. Вообще мне показалось, что все они как-то изменились.

Перед отъездом я позвонил из гостиницы в Службу леса Санта-Терезы. Кесли там не было, но я попросил оставить ему записку с просьбой встретиться со мной в полдень в доме Элизабет Броджест. Потом мы опять выехали на шоссе, чтобы завершить, наконец, наше путешествие.

Пользуясь пряжкой пристяжного ремня, Ронни вызывал Космическую службу и подробно информировал ее о наших передвижениях. Один раз он сказал своему воображаемому слушателю:

– Папа/это Ронни, Ты слышишь меня?

Мы были в нескольких километрах от Санта-Терезы. Оставив пряжку, Ронни повернулся ко мне и спросил:

– Папа вернулся?

– Нет, не вернулся.

– Значит, он умер, да?

– Да.

– Это то страшилище убило его?

– Наверное, оно.

Это было первым подтверждением того, что рассказ Сьюзен был не выдумкой и не фантазией.

– Ты хорошо разглядел его, Ронни?

– Очень хорошо.

– На что оно было похоже?

– Это было страшилище, – тихо и серьезно ответил мальчик. – У него были длинные черные волосы и черная борода.

– Во что он был одет?

– Во все черное. На нем были черные брюки и черный верх, и еще черные очки.

Он проговорил это как-то монотонно, и я стал сомневаться в точности его слов.

– Оно было похоже на кого-нибудь из тех, кого ты знаешь?

Видимо, эта мысль очень испугала его.

– Нет, непохоже. Оно было вроде невзаправдашное.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Оно было невзаправдашное, не как все, кого я знаю.

– А все-таки, кто это был?

– Никто, – мрачно ответил мальчик.

– Он был большой или маленький?

– Я думаю, маленький. Я сказал бы вам, но я не знаю его.

Я видел, что мальчик испуган, и перестал его расспрашивать. Но он сам задал мне вопрос:

– Мама о’кей?

– Да, о’кей. Ты же разговаривал с ней по телефону вчера вечером. Ты помнишь?

– Помню. Но я думал, что это было во сне.

– Нет, это было наяву.

– Вот и хорошо.

Он прислонился ко мне и заснул.

Когда мы подъехали к дому его бабушки, он все еще спал. Джин ждала нас на ступеньках веранды. Она подбежала, открыла дверцу машины и схватила сына.

Она прижимала его к себе до тех пор, пока он не стал пытаться освободиться. Тогда она опустила мальчика на землю и подала мне обе руки.

– Я никогда не смогу отблагодарить вас…

– И не пытайтесь. Я старался, чтобы у вас все кончилось благополучно. За исключением Стэнли.

– Да, бедный Стэнли…

Между ее бровей пролегла морщинка, подобная глубокому шраму.

– А что случилось с той блондинкой?

– Сьюзен у своих родителей. Они собираются показать ее психиатру.

– А Джерри Килпатрик? Его отец звонил мне.

– Он пока у своей матери в Сосалито.

– Вы хотите сказать, что никого из них не арестовали?

– Нет, я никого не арестовал.

– Но я думала, что они похитили моего сына…

– Сначала я тоже так думал, однако был неправ. Это просто двое отверженных молодых людей. Похоже, они думали, что спасают Ронни от мира взрослых. Девушка видела, как убили вашего мужа. А пятнадцать лет назад, когда она была еще меньше, чем Ронни, она оказалась свидетельницей другого убийства. Вряд ли можно ее обвинять за отчаянную и странную реакцию.

Морщинка между подведенными бровями Джин еще больше углубилась.

– Значит, было еще одно убийство?

– Видимо, да. Отец вашего мужа – Лео Броджест – не сбежал с другой женщиной. Вероятно, его убили в «хижине» и где-то поблизости похоронили. Вот почему ваш муж выкопал вчера яму.

Джин смущенно посмотрела на меня. Наверно, она поняла смысл моих слов, но они легли слишком тяжелым грузом в ее возбужденном сознании. Она огляделась кругом, увидела, что Ронни куда-то исчез, и в отчаянии стала громко звать его.

Он вышел из-за дома.

– А где бабушка Нелли?

– Ее здесь нет, она в больнице, – ответила Джин.

– Она тоже умерла?

– Что ты говоришь! Конечно, нет. Доктор Джером сказал, что завтра или послезавтра она вернется домой.

– Как ее самочувствие? – спросил я.

– Скоро с ней все будет в порядке. Электрокардиограмма у нее почти нормальная, как сообщили сегодня утром. Ей даже разрешили сколько угодно разговаривать. У нее появился необычайный подъем сил, когда я сообщила ей, что вы едете сюда с Ронни. Если у вас есть время, то она с радостью повидала бы вас.

– К ней уже ходят посетители?

– Да.

– Тогда я, наверно, зайду.

Мы вошли в дом. Пока Ронни обследовал коллекцию птичьих чучел, Джин рассказывала мне о минувших сутках. В основном они прошли в ожидании. Она позвонила в полицию, но охрану ей не смогли прислать. Предложил приехать Брайан Килпатрик, но она сказала, что в этом нет необходимости.

– Забудьте о Килпатрике.

Джин долго и задумчиво смотрела на меня.

– Не судите об этом превратно. Он хотел приехать с невестой.

– Забудьте и о ней тоже. Сейчас вам нужна только охрана.

– У меня есть вы.

– Но я не останусь здесь. Я настаиваю, чтобы вы послушались меня и переехали в город.

– Я не могу! Бабушка Нелли нуждается во мне.

– В вас нуждается и Ронни. Значит, вам надо сделать выбор.

– Вы серьезно думаете, что он все еще в опасности?

– Я обязан так думать. Он видел убийцу вашего мужа.

– И смог описать его?

– Не совсем. У того была борода и длинные волосы. Возможно, фальшивые. Но у меня создалось впечатление, что Ронни его знает. Я не стал давить на него. Но это может вырваться само собой, обращайте внимание на каждое его слово.

– Хорошо.

Она посмотрела на сына так, словно его головка содержала знания, от которых зависела ее жизнь. Вдруг он объявил, будто сделав открытие:

– Вокруг нашего места был пожар. Даже и сейчас пахнет и видно обгорелое. Кто поджег?

– Вот это нам и надо выяснить, – ответил я и обратился к его матери: – Прошу вас уехать отсюда до наступления сумерек.

– Но ничего же не случилось прошлой ночью!

– Прошлой ночью здесь не было вашего сына. Вы будете в безопасности только в самом Лос-Анджелесе, Только скажите слово, и я отвезу вас.

Джин прервала меня:

– Я уже подумала об этом.

И уже мягче добавила:

– Я действительно очень благодарна вам за ваше предложение. Только мне трудно так сразу решиться. Одно я твердо знаю: я не могу вернуться в Нордридж.

Я услышал шум приближающейся машины и вышел на улицу. Приехал Кесли в фургоне Службы леса. Он вышел и пожал мне руку. Одежда его была сильно помята, глаза лихорадочно блестели.

– Я получил вашу записку, Арчер. Что у вас на уме?

– Могу многое вам рассказать. Однако прежде всего мне хотелось бы знать, что вам удалось узнать у вашей свидетельницы. У той студентки, которая видела бородатого мужчину за рулем машины?

– Это все, что она видела, – с разочарованием ответил Кесли. – Она смогла дать только общее описание.

– А что была за машина?

– Машина была старая, и она не может назвать марку. Она думает, что номер ее был калифорнийский, но не вполне в этом уверена. Сегодня я собираюсь еще раз атаковать ее. Меня просил об этом Шибстед из Лос-Анджелеса.

– Вы связались с Арни?

– Позвонил ему сегодня утром. Он считает, что парик и борода ни в коем случае не могли принадлежать Альберту Свитнеру. Они ему совершенно не подходят. Шибстед пытается проследить парик через магазины, торгующие этими товарами, и косметические компании. Но это большая работа, на нее уйдет много времени. Мне бы очень помогло более точное описание человека, которого видела моя свидетельница.

– Он должен быть невысокого роста, – сказал я, – если верить моему свидетелю. Одежда на нем была черная, Очки тоже черные и большие. Нет никаких сомнений, что он убил Стэнли Вроджеста.

Я рассказал ему все, что узнал за последние двадцать четыре часа.

– Не могли бы вы раздобыть бульдозер и человека, умеющего на нем работать?

– По-моему, один бульдозер оставили в лагере на случай возобновления пожара. А управлять им могу я сам.

– Вы считаете, что еще есть угроза пожара?

– Если пойдет обещанный дождь, все удастся ликвидировать за ближайшие сутки.

Он посмотрел на облака, бегущие по небу.

– Надеюсь, дождь приостановит пожар, но не опрокинет на нас потоки с гор.

Кесли предложил мне поехать в его фургоне. ®днако я хотел иметь свободу передвижения и решил следовать за ним в своей машине.

Мы выехали из опаленного каньона и повернули в сторону лагеря. Стадион, совсем недавно заполненный людьми и машинами, был совершенно пуст. Два сторожа собирали пустые бутылки и обрывки бумаги. На стоянке за трибунами я увидел бульдозер, вернее, трактор с навешенным на него ножом. Пока Кесли разогревал двигатель, я забрался на верх трибун и осмотрелся.

По поверхности океана бежали белые барашки, а над всей линией побережья на юго-востоке висела дымка, подобная ранним сумеркам. С северо-запада надвигались грозовые тучи, волоча за собой по прибрежным холмам черные хвосты дождя. Было похоже, что погода изменится.

Кесли на тракторе поехал по дороге к «хижине». Я шел следом в пыли его трактора с лопатой на плече, – которую одолжил у сторожа.

Минут через двадцать-тридцать я стоял, прислонившись к стволу сикомора, и наблюдал, как стальной нож снимает один за другим черные пласты земли. Когда глубина ямы достигла почти человеческого роста, нож наткнулся на что-то твердое с такой силой, что Кесли чуть не слетел с сиденья.

Мы спустились в яму. Несколько минут я расчищал лопатой поверхность металлической конструкции. Несмотря на покрывавшие ее пятна ржавчины, она была похожа на темно-красный «порш».

Я разгреб землю у окна машины и разбил его лопатой. Оттуда вырвался смрадный запах разложения.

В темной внутренности машины на сиденье лежало что-то, завернутое в прогнившее одеяло.

Я очистил голову лежавшего от грязи. Разложение сначала пожирает плоть, затем волосы, кости и, наконец, зубы. У Лео Броджеста все кости и зубы были целы.