Вилли сел в фургон и взял с собой Ронни. Мне очень не хотелось отпускать мальчика от себя, но нужно было воспользоваться возможностью и задать Сюзи несколько вопросов до того, как она увидит своих родителей.

Она села в машину и без интереса наблюдала, как я завожу двигатель. Толстый патрульный полицейский остановил транспорт, идущий со стороны Сан-Франциско. Когда мы уезжали, он, видимо, совершенно успокоился.

Сюзи с тревогой спросила:

– Куда вы меня везете?

– В дом Эллен Сторм. А ты куда хотела бы поехать?

– Я согласна туда. Мама и отец там?

– Они приехали как раз перед вами.

– Не говорите им, что я хотела прыгнуть, – попросила Сюзи низким голосом.

– Вряд ли ты сможешь сохранить все в тайне, – ответил я и сделал паузу, чтобы она смогла осознать это. – Я так и не понял, почему ты бежала от нас.

– Они остановили меня в самом начале моста, не хотели пропустить. Они стали выкрикивать что-то и задавать мне вопросы. Пожалуйста, не задавайте мне никаких вопросов, – умоляюще добавила она. – Я не должна отвечать.

– Правильно, ты не должна. Но если ты не расскажешь, что же именно произошло, то я так и не смогу узнать, кто это сделал.

– А о чем вы говорите? О том, что было на мосту?

– О вчерашнем дне, о «хижине», куда ты пришла со Стэнли Броджестом и Ронни. Зачем ты пошла туда?

– Мистер Броджест попросил меня. Этот человек, Свитнер, сказал ему обо мне… Вот и все… Я совсем потеряла голову…

– Как это все?

– Я не хочу говорить об этом, даже не хочу об этом думать! Вы не можете принудить меня…

В ее голосе прозвучала какая-то дикая нота, что заставило меня посмотреть на нее.

– О’кей. Тогда зачем ты пришла в пятницу в дом мистера Броджеста? Это Свитнер послал тебя?

– Нет, это была идея Джерри. Он сказал, что мне нужно пойти туда и поговорить с мистером Броджестом. И я пошла. А потом в субботу утром мы поехали в горы.

– Зачем?

– Он хотел посмотреть, не похоронено ли там что-то.

– Что именно?

– Маленькая красная машина. Мы приехали туда в маленькой красной машине.

Голос ее стал хриплым и прерывался. Сюзи явно была не в себе, находилась в ужасном напряжении, в каком-то другом мире.

– Кто это «мы»? – спросил я.

– Мы с мамой. Я не хочу рассказывать о том, что тогда произошло. Это было очень много лет назад, когда я совсем потеряла голову.

– Мы говорим о вчерашнем дне, – сказал я. – Мистер Броджест раскапывал машину?

– Да, верно. Маленькую красную машину. Но он не успел раскопать достаточно глубоко…

– Что же произошло?

– Точно я не знаю. Ронни захотел пойти в уборную. Мистер Броджест дал нам ключ от «хижины», и мы пошли туда. Потом я услышала его крик и подумала, что он зовет меня. Я вышла из дома и увидела, что он лежит на земле. Другой мужчина стоял над ним. Он был с черной бородой и длинными, как у хиппи, волосами. Он ударил мистера Броджеста киркой… Я увидела кровь на его затылке. Затем что-то произошло и все стало красным, потом оранжевым, а потом загорелся огонь под деревьями. Человек потащил мистера Броджеста, бросил его в яму и стал засыпать землей.

– А что сделала ты, Сьюзен?

– Я вернулась в «хижину», взяла Ронни, и мы убежали. Мы прокрались вниз в каньон. Этот человек так и не увидел нас.

– Ты могла бы описать его? Он был молодой или старый?

– Не могу сказать, он был слишком далеко и на нем были большие черные очки… Одет во все черное… Я даже не смогла разглядеть его лицо. Но, наверно, он был молодой, раз у него такие волосы.

– Это мог быть Свитнер?

– У него не такие длинные волосы.

– А что, если он надел парик?

Сьюзен задумалась.

– Я все-таки думаю, что это был не он. Во всяком случае, я не буду о нем говорить. Он пригрозил убить меня, если я буду о нем говорить.

– Когда же он сказал тебе это?

– Вы же слышали, что я не хочу говорить о нем. Вы не должны заставлять меня!

В свете фар встречной машины я увидел, что лицо ее стало совсем белым. Она отвернулась от света, словно он мог высветить ее секреты.

Мы добрались до дома Эллен. Я подвел машину к тротуару и остановился под деревьями. Девушка прижалась к дверце салона.

– Не прикасайтесь ко мне! – проговорила она прерывающимся голосом. – Не надо со мной ничего делать!

– А что же, по-твоему, я могу сделать?

– То же самое, что и Свитнер! Он привез меня туда и сказал, что хочет только расспросить меня о том, что я помню. А сам бросил меня на старую грязную кровать.

– На чердаке в «хижине»?

– Да. Он сделал мне больно, у меня пошла кровь.

Глаза Сьюзен смотрели сквозь меня, словно она вглядывалась в ночь, простиравшуюся за моей спиной.

– Потом что-то грохнуло и я увидела кровь на его голове. Затем все стало красным, мама выбежала за дверь и не возвращалась. Она не возвращалась всю ночь.

– О какой ночи ты говоришь?

– О той ночи, когда они похоронили его возле сикомора.

– Но это же произошло днем, так ведь?

– Нет, была темная ночь. Я видела свет, он двигался под деревьями. Это была какая-то большая машина. Она шумела, как страшное чудовище. Я боялась, что оно войдет и похоронит меня. Но чудовище не знало, что я там.

Она проговорила это замедленным голосом, каким обычно рассказывают сказку.

– А где ты была?

– Я пряталась на чердаке, пока не вернулась мама. Она не возвращалась всю ночь. Она предупреждала меня, чтобы я об этом никому не рассказывала.

– А ты видела ее потом, после всего этого?

– Конечно, видела.

– Когда?

– Всю свою жизнь, – ответила Сьюзен.

– Я говорю о последних двух днях. Мистер Броджест был похоронен вчера.

– Вы стараетесь спутать меня, как этот человек, Свитнер.

Сыозен сидела, зажав между коленями ладони, и вся дрожала.

– Не говорите моей маме о том, что он сделал со мной. Она предупреждала меня, чтобы я не разрешала мужчинам прикасаться к себе. И теперь я никогда не позволю.

Сьюзен посмотрела на меня с глубоким недоверием. Злость и жалость переполняли меня: злость на самого себя и жалость к ней. Было жестоко расспрашивать ее в таких условиях, возрождая страхи, которые терзали ее с детства.

Я сидел молча и обдумывал рассказ девушки. На первый взгляд он был лишен логики и не мог привести ни к каким выводам. Но по мере того, как я анализировал услышанное, мне становилось ясно, что воспоминания Сюзи относятся к разным временам и просто перемешались в ее сознании.

– Сколько раз ты была в «хижине», Сюзи?

Она зашевелила губами, считая про себя.

– Насколько я помню, три раза. Вчера, когда я отводила Ронни в уборную, потом два дня назад, когда этот Свитнер сделал мне больно на чердаке. И еще давно, с мамой, когда я была маленькой девочкой, еще меньше, чем Ронни. Что-то выстрелило, и она убежала, а я поднялась на чердак и пряталась там всю ночь.

Сьюзен начала всхлипывать, но слез на ее глазах не было.

– Я хочу к маме, – сказала она.