Мотель «Звезда» находится в тесно застроенном месте, зажатом между шоссе и океаном. Задняя сторона его, опирающаяся на сваи, была обращена к морю. На желтые оштукатуренные стены падал свет от круглосуточно работающей станции обслуживания автомашин. Этот же свет освещал и табличку «Есть свободные места», висящую на двери конторы.

Я вошел и позвонил в колокольчик, который обнаружил на стойке. Из задней комнаты медленно выплыл мужчина с отекшим заспанным лицом и уставился на меня.

Я объяснил ему, что разыскиваю человека, и начал было описывать Ала, но он резко прервал меня и затряс своей нечесаной головой. Он так разозлился, что сначала даже задохнулся и не мог вымолвить ни слова.

– Вы не имели права будить меня из-за этого! У нас деловое учреждение.

Я положил на стол две долларовые бумажки. Он схватил их и спрятал вместе со злостью.

– Премного благодарен. Ваш приятель с женой находятся в комнате номер семь.

Я показал ему фото Сьюзен.

– Эта девушка была здесь?

– Может, и была.

– Вы видели ее или нет?

– А какая разница?

– Разница есть.

– Вы ее отец?

– Просто знакомый, – ответил я. – Так она была здесь?

– Думаю, была пару дней назад. С тех пор я ее не видел. Во всяком случае, – криво усмехнулся он, – ваши два доллара я уже отработал.

Я вышел из конторы и двинулся по галерее. Ночной прибой печально бился о сваи. На поверхности воды отражалась неоновая реклама станции-обслуживания, а все вместе взятое казалось мне радужного цвета пустыней.

Я постучал в дверь, и в ответ мне задребезжала жестяная семерка, прибитая к двери. Узкая полоска света, пробивавшаяся из щели, стала шире, и дверь открылась. Женщина, стоящая за дверью, увидев меня, попыталась было захлопнуть ее, но я сунул в щель плечо, а затем и протиснулся в комнату.

– Убирайтесь отсюда! – сказала она.

– Я только задам вам пару вопросов.

– Простите, но я ничего не помню.

Судя по ее виду, так оно и было.

– Несколько дней назад я никак не могла вспомнить собственное имя.

Голос женщины звучал уныло и монотонно. Лицо ее было лишено выражения; оно несло на себе лишь следы прожитых лет, запечатлевшиеся в морщинках возле глаз и в уголках рта. Мне трудно было определить ее возраст. Она была закутана в розовое стеганое одеяло, и я не мог понять, то ли она – хорошо сохранившаяся женщина средних лет, то ли молодая, но выглядящая старше своего возраста. В глазах ее стояла такая же темнота, что и в углах комнаты.

– Как вас зовут? – спросил я.

– Элегант.

– Чудесное имя.

– Благодарю вас. Я выбрала его в один прекрасный день, когда почувствовала, что оно мне подходит. Но с тех пор это ощущение больше не повторялось.

Она медленно обвела взглядом комнату, словно хотела этим показать, что во всем виновата окружающая ее обстановка. Постельное белье, связанное в узел, валялось на полу. На туалетном столике среди засохших надкусанных шницелей стояли пустые бутылки. На стульях было набросано нижнее белье.

– Где Ал? – спросили.

– Он должен был бы уже вернуться, но его еще нет.

– Как его фамилия?

– Он называет себя Ал Нестерс.

– Откуда он родом?

– Вряд ли я смогла бы хоть о ком-нибудь это сказать.

– Почему?

Она сделала вялый, неопределенный жест.

– Вы задаете слишком много каверзных вопросов. Кто вы такой, чтобы задавать их?

Я не стал объяснять ей, кто я.

– Когда Ал уехал отсюда?

– Несколько часов тому назад. Я не слежу за временем.

– На нем были длинноволосый парик, усы и борода?

Она недоуменно посмотрела на меня.

– Он не носит ничего такого.

– Ну, это только вы так думаете.

В ее глазах мелькнул интерес, и она даже немного рассердилась.

– Что это значит? Не хотите ли вы сказать, что он смылся отсюда?

– Может быть. Когда я видел его сегодня вечером, на нем были черный парик, усы и борода.

– Где же вы видели его?

– В Нордридже.

– Это вы обещали ему деньги?

– Нет, но я представляю того человека.

В некотором роде это было правдой – я ведь работал для жены Стэнли Броджеста. Но, сделав такое заявление, я вдруг понял, что являюсь представителем одного покойника перед другим.

В глазах ее опять мелькнул проблеск интереса.

– Вы принесли ему тысячу?

– Не так много…

– Не могли бы вы оставить мне эти деньги?

– Не думаю.

– Бродяжка удовольствовалась бы и немногим.

– А сколько бы вы хотели?

– Двадцати долларов мне бы вполне хватило на сегодняшнюю ночь и на весь завтрашний день.

– Надо подумать. Я не уверен, что Ал согласится на меньшую сумму.

– Знаете, он уступит, если вы поговорите с ним. Несколько дней он был просто помешан на том, что вот-вот ему заплатят деньги. Сколько же вы еще заставите его ждать?

Я мог сказать, что целую вечность, но промолчал. Она прищурилась.

– А вы в самом деле представляете того денежного человека? Как его фамилия, Бродман?

– Броджест. Стэнли Броджест.

Она села на край кровати. Боясь, что ее снова одолеют подозрения, я поспешил показать ей фото Сьюзен. Она посмотрела на снимок с какой-то почтительной завистью и вернула его мне.

– В свое время я была почти такой же хорошенькой, – заявила она.

– Верю, что были, Элегант.

Ей понравилось, что я произнес вслух ее имя, и она улыбнулась.

– Это было не так давно, как вы могли бы подумать.

– Верю, верю. Вы знаете эту девушку?

– Видела ее раз или два.

– Недавно?

– Кажется, недавно. У меня в голове не удерживаются даты. Но она была здесь дня два или три тому назад.

– Что она тут делала?

– Об этом вам придется спросить у Ала. Он попросил меня уйти, а сам заперся с ней здесь. К счастью, я не ревнива – это мое единственное хорошее качество.

– Ал занимался с ней любовью?

– Может быть. Но я не могу поставить это ему в вину. Главное, он пытался заставить ее разговориться. Он попросил меня подмешать что-то в кока-колу. Наверное, затем, чтобы развязать ей язык.

– О чем она рассказывала?

– Понятия не имею. Он направил ее в какое-то место, и с тех пор я ее больше не видела. Но я уверена, что это было связано с делами Бродмана или Броджеста. Всю неделю только это и сидело у Ала в голове.

– В какой день это было, в четверг?

– Сейчас не могу вспомнить. Попробую высчитать.

Она начала считать, шевеля при этом губами:

– Мы уехали из Сакраменто в воскресенье, это я точно знаю. Он привез меня в Сан-Франциско для того, чтобы ответить на объявление. Воскресную ночь мы провели там, а сюда приехали в понедельник. Или это был вторник? Какой сегодня день?

– Сейчас ночь с субботы на воскресенье. Скорее даже, воскресное раннее утро.

Она начала считать на пальцах. Дни и ночи мелькали перед ее глазами, словно тени.

– Я думаю, что та встреча была в среду, – наконец сказала она. – Он вернулся сюда и сказал, что мы должны пересечь границу самое позднее в субботу.

Она посмотрела на меня с некоторым отчуждением.

– Где же деньги? Что-нибудь случилось?

– Они еще не выплачены.

– А когда мы их получим?

– Не знаю. Я даже не знаю, что собирается Ал с ними делать.

– Ну, это проще простого, – ответила она. – Наверное, Ал первым делом расплатится с этой девушкой и ее парнем. Вы должны это знать, если работаете с Броджестом.

– Он не посвящал меня в подробности.

– Но вы видели объявление в «Кроникл» или нет?

– Еще не видел. У вас есть эта газета?

Я так близко наклонился к ней, что почти коснулся ее лица.

– Может быть, есть, а может, и нет. Что я буду за это иметь?

– Обещаю, что кое-что получите. Имейте в виду, что если объявление помещено в «Сан-Франциско кроникл», значит, его уже видели миллионы людей. Так что можете спокойно показать его мне.

Она учла мое замечание и достала из-под кровати старый чемодан. Открыв его, она вручила мне сложенную несколько раз газетную вырезку. Объявление состояло из двух колонок и сопровождалось репродукцией с фотографии, которую я нашел в столе Стэнли Брод-жеста. Текст был немного изменен:

«Знакома ли вам эта пара? Под именами мистера и миссис Ральф Смит они прибыли на машине в Сан-Франциско около пятого июля 1955 года. Есть сведения, что они купили билеты на судно „Сванси Кастл“, идущее рейсом через Ванкувер в Гонолулу и отплывшее из Сан-Франциско шестого июля 1955 года. Но, может быть, они все еще находятся в нашем районе. Тысяча долларов вознаграждения будет уплачена за информацию об их настоящем местопребывании».

Я обратился к женщине, которая называла себя Элегант:

– Где они?

– Не спрашивайте меня.

Она пожала плечами, и от этого движения одеяло соскользнуло. Она снова закуталась в него.

– Возможно, я видела эту женщину.

– Когда?

– Попытаюсь вспомнить.

– Как ее зовут?

– Ал не называл мне ее имя. Он вообще ни о чем мне не рассказывал. Но по пути сюда мы останавливались у ее дома и я видела ее, когда она открыла дверь. Сейчас она, конечно, старше, но я совершенно уверена, что это – та самая женщина.

Она замолчала и ненадолго задумалась.

– Хотя, может быть, и нет. Мне кажется, что Ал получил эту вырезку от нее.

– Вы имеете в виду объявление?

– Совершенно верно. Разве это имеет значение? А, может быть, он сам мне об этом сказал, или просто я плохо поняла.

– Не могли бы вы мне сказать, где находится ее дом?

– Это стоит денег, – ответила женщина.

– Сколько вы хотите?

– В объявлении говорится о тысяче. Если вы дадите меньше, Ал убьет меня.

– Ал никогда не вернется сюда.

Она встретила со мною взглядом.

– Вы хотите сказать, что он умер?

– Да.

Она рухнула на кровать, будто известие о смерти Ала окончательно лишило ее сил.

– Я никогда всерьез не верила, что мы сможем добраться до Мексики.

Она прищурилась и долго смотрела на меня холодным взглядом.

– Это ты убил его?

– Нет.

– Копы?

– Почему вы так думаете?

– Он был в бегах.

Она снова медленно обвела взглядом комнату.

– Мне нужно убираться отсюда, – заявила она, но не двинулась с места.

– Откуда он убежал?

– Из тюрьмы. Однажды он был пьян и рассказал мне об этом. Нужно было бросить его, когда у меня была такая возможность.

Она встала и заговорила, как-то безумно жестикулируя:

– А что случилось с моим «фольксвагеном»?

– Наверное, копы уже забрали его.

– Мне следует убираться отсюда. Вы увезете меня?

– Нет. Вам придется уехать на автобусе.

В мой адрес посыпались ругательства. Но, когда я направился к двери, она побежала за мной.

– Сколько вы дадите мне денег?

– Ничего похожего на тысячу.

– А сотню? Этого мне хватило бы, чтобы добраться до Сакраменто.

– Вы родом оттуда?

– Там живут мои родители. Но они не желают меня видеть.

– А Ал откуда родом?

– У него нет родителей. Он из сиротского дома.

– Из какого места?

– Из какого-то города к северу отсюда. Мы останавливались там по пути сюда. Он показал мне свой приют.

– Вы останавливались в приюте?

– Вы все путаете, – снисходительно сказала она. – Он показал мне свой приют, когда мы проезжали мимо него по шоссе. А останавливались мы в городе, чтобы достать денег на бензин и еду.

– В каком городе?

– В одном из этих святых местечек. Кажется, в Санта-Терезе.

– А каким образом вы достали деньги на бензин?

– Ал получил их у старой маленькой леди. Она дала ему двадцать долларов. Рядом с ней Ал казался очень большим.

– Не могли бы вы описать ее?

– Что вы! Это была просто маленькая старая леди, в маленьком старом доме, на маленькой старой улице. Улица была очень хорошенькая, с деревьями в цветах.

– Джакаранды?

Она кивнула.

– Да, цветущие джакаранды.

– А не звали ли ее миссис Сноу?

– Да, думаю, что именно так.

– А что вы можете сказать насчет женщины из объявления? Где она живет?

По ее лицу я понял, что она затевает еще какую-то дурацкую хитрость.

– Это стоит денег. Все то, о чем мы с вами говорили.

– Я дам вам полсотни.

– Покажите мне их.

Я дал ей пятидесятидолларовую бумажку, ту самую, которую дала мне на чай Фрэн Армистед. Я даже рад был избавиться от нее, но тут же мне пришла в голову мысль, что теперь я покупаю эту комнату вместе с ее обитательницей так же, как недавно курили меня.

Она поцеловала деньги.

– Теперь я могу купить на них билет и уехать отсюда!

Она снова оглядела комнату. Потребность все время повторять это преследовала ее, как ночной кошмар.

– Вы собираетесь мне рассказать, где живет та женщина.

– Я?

Она попыталась было увильнуть, но ей стало неудобно, и она вынудила себя сказать:

– Она живет в большом старом доме среди деревьев.

– Вы можете описать его?

– Я? Нет.

– О каких деревьях вы говорите?

– Это было где-то в Пенинсуле. Я не обращала внимания на дорогу. Для меня все слилось, как в путешествии Эйнштейна.

– Путешествие Эйнштейна?

– Ну, когда вы едете мимо какой-нибудь далекой звезды, пространство для вас как бы скручивается.

– Так где же в Пенинсуле?

Она стала отчаянно мотать головой, как это делают с часами, чтобы они пошли.

– Не могу вспомнить. Все эти маленькие городишки слились для меня в один. Я не могу отличить один от другого.

– Как выглядел этот дом?

– Он был очень старый, двухэтажный… нет, трехэтажный. На нем были две маленькие круглые башенки, по одной с каждой стороны.

Выпрямив большие пальцы рук, она наглядно показала, как стояли башенки.

– Какого цвета был дом?

– Кажется, серого. Среди деревьев он казался каким-то серовато-зеленым.

– А что за деревья росли там?

– Дубы, – ответила она. – И несколько пиний. Но главным образом дубы.

Я немного помолчал.

– Что еще вы можете вспомнить об этом месте?

– Это – все. Вы же знаете, я вовсе не была там, я была где-то около Арктура и глядела вниз на Землю. Ах, да, там была собака, она бегала под деревьями. Господи боже, у нее был прекрасный голос!

Она тут же изобразила лай.

– Собака была из этого дома?

– Не знаю. Думаю, что нет. Я только сейчас вспоминаю, что она вела себя, как потерянная. Это может вам помочь?

– Не знаю. Какой это был день?

– Кажется, воскресенье. Я ведь говорила, что мы уехали из Сакраменто именно в воскресенье.

– Не очень-то много за пятьдесят долларов.

Она смутилась и испугалась, что я заберу деньги обратно.

– Если вы хотите, то можете воспользоваться мной.

Не дожидаясь ответа, она встала и сбросила с себя розовое одеяло. У нее было молодое худощавое тело с узкой талией и высокой грудью. Но на руках и бедрах были синяки, похожие на следы тяжелой работы. Оказалась она рано повзрослевшей девушкой.

Она посмотрела мне в глаза. Не знаю, что она там увидела, но проговорила:

– Ал был немного груб со мной. Вообще он был какой-то дикий после всех тех лет, проведенных в тюрьме. Мне кажется, вы не хотите меня, да?

– Да, спасибо, у меня был очень трудный день.

– Так вы не возьмете меня с собой?

– Нет.

Я дал ей свою визитную карточку и попросил сообщить мне, если она вспомнит что-нибудь еще.

– Сомневаюсь. У меня голова, как решето.

– Или если вам понадобится помощь…

– Мне всегда нужна помощь, но вряд ли вы захотите снова услышать обо мне.

– Думаю, что захочу.

Она положила мне на плечи руки, поднялась на цыпочки и подарила мне печальный поцелуй.

Я вышел, положил смятое объявление Стэнли в книжку с зеленой обложкой и бросил ее в багажник машины. Потом поехал к себе домой в Западный Лос-Анджелес.

Перед тем, как лечь спать, я позвонил в свою службу информации. Арни Шибстед оставил для меня сообщение. Человек, чье тело я нашел в доме Стэнли Броджеста, оказался заключенным, бежавшим из тюрьмы Фолсом, его имя – Альберт Свитнер. На его счету было около десятка арестов. Впервые его арестовали в Санта-Терезе.