Телефон в квартире пана Левандовского зазвонил довольно поздно, но, как дети и обещали, они позвонили ещё в тот же вечер. Девочка вежливо сообщала, что они могут прийти в гости на следующий день после школы, часов в пять. Это устроит пана профессора? Пана профессора это очень устраивало, хотя именно на это время уже были куплены билеты в кино. Ни минуты не задумываясь, он с радостью, даже с восторгом отказался от кино ради встречи с этими необыкновенными детьми.

В полпятого Яночка с Павликом уже пришли в его дом, но сначала позвонили в квартиру пани Наховской, этажом ниже. Пока ждали у двери, Хабр энергично знакомился с запахами на площадке, тщательно её обнюхивая.

— О том, что тут был Очкарик, мы и без него знаем, — вполголоса сказал Павлик. — Спроси его, а кто ещё был.

Чтобы облегчить собаке задачу, Яночка все же начала с Очкарика. Хабр подтвердил — да, Очкарик здесь был.

— А Зютек? — спросила Яночка. — Пёсик, скажи, Зютек здесь был?

Хабр со всей определённостью дал понять, что Зютека здесь не было.

— О ком бы ещё спросить? — вслух раздумывала Яночка. — Ага, Файксат. Хабрик, а Файксат был здесь?

Да, Файксат здесь побывал.

— Гляди-ка, — заметил Павлик. — А притворялись, что незнакомы.

— Может, они сюда приходили поодиночке, — возразила Яночка и ещё раз нажала на кнопку звонка.

Дверь распахнулась внезапно, дети не услышали ни малейшего шума за ней. Увидев пани Наховскую целой и невредимой, дети испытали большую радость — после вчерашнего всякие мысли приходили в голову.

— В глазок я разглядела ваши макушки, — сказала озабоченно пани Наховская. — Входите, только ненадолго. Я за вас боюсь.

Павлик с Яночкой вошли в квартиру, хозяйка быстро захлопнула за ними дверь и даже заперла её на цепочку. И быстро заговорила;

— Я не хочу, чтобы вас видели у меня. Никогда больше сюда не приходите! Я знаю, кто ваш дедушка, но и с ним сейчас не могу общаться, передайте это ему. Пусть он тоже…

— Минутку, — перебила женщину Яночка. — Наш дедушка тут ни при чем. Мы пришли сами по себе…

— Зачем?

— У нас к вам дело. Нам надо с вами поговорить…

Тут уже хозяйка перебила девочку.

— Не могу я с вами разговаривать! Сюда каждую минуту может прийти человек, который никак не должен вас тут видеть!

Теперь вмешался Павлик:

— Не волнуйтесь! Тут нас никто не увидит. Если кто и придёт, наша собака заранее нас предупредит. И мы успеем спрятаться. Сто раз успеем! Ну, хотя бы вот тут, под этими пальто. — И мальчик махнул рукой на вешалку в прихожей, сплошь увешанную пальто, куртками и плащами. И даже меховое манто там висело. — Не станет же этот человек с ходу шарить в прихожей, правда? Вы пригласите его в комнату, а мы с сестрой потом тихонько смоемся, он и не услышит.

Интересная мысль… Ошеломлённая хозяйка, немного подумав, согласилась.

Довольный успехом своего предложения, Павлик принял командование на себя.

— Объясни Хабру его задачу! — приказал он сестре, а обращаясь к пани Наховской, сказал:

— Решать, конечно, вам, но наши вопросы лучше обсуждать не в прихожей, а в ванной. Меньше всего опасности, что услышат. Ведь Хабр предупредит нас только о конкретном человеке, мало ли кто ещё может подслушать…

И с этим предложением мальчика хозяйка согласилась. Более того, сама тоже высказала вполне разумную мысль, что несомненно свидетельствовало о том, что женщина уже освоилась с нештатной ситуацией.

— Заседать будем в ванной! А в случае чего там вы и спрячетесь, все лучше, чем на вешалке. Ванная ближе к входной двери.

Хабр уже лежал у входной двери, прижав нос к щели под нею. Пани Наховская ввела своих маленьких гостей в ванную, и гости присели на краешке ванны, предоставив в распоряжение хозяйки маленькую белую табуретку. И очень удобно разместились, в старых домах ванные были вполне приличных размеров.

— Так зачем вам понадобилось говорить со мной? — с некоторым беспокойством поинтересовалась пани Наховская. — На какую тему?

Оба, и Яночка и Павлик, понимали, что надо как можно быстрее изложить хозяйке суть дела. Понимали, — она в таком состоянии, что в любой момент опять станет невменяемой от страха. По какой причине — неизвестно, но ведь они вчера сами видели её в таком состоянии. Да и детям тоже было не по себе. Возможно, даже воздух этой квартиры был пропитан чем-то таким, тревожным…

И Павлик сразу взял быка за рога:

— И Очкарик, который был у вас здесь вчера, и Файксат, который тоже приходил к вам, нацелились на марки пана Боровинского. В блокноте пана Боровинского мы нашли вашу фамилию. И мы пришли для того, чтобы спросить: вы его марки видели?

— И ещё пан Пшеворский, — быстро проговорила Яночка. — Кто такой пан Пшеворский и что у него общего с теми?

Кажется, пани Наховской стало плохо. Страшно побледнев, она прижала руку к горлу, будто ей нечем стало дышать. Павлик схватил с полочки какой-то цветной стаканчик и, наполнив водой из-под крана — благо, был рядом, — подал его хозяйке. Глотнув, та продолжала в ужасе смотреть на своих гостей. Теперь и им стало нехорошо.

— Боже! — прошептала хозяйка одними губами. — Значит, вы узнали о Пшеворском. Откуда?.. Откуда вы знаете, что эти люди были у меня?

— Очкарика мы видели собственными глазами, — ответила девочка. — А о пане Файксате нам сказал Хабр.

Павлик последовательно придерживался затронутой темы, не позволяя уклониться от неё:

— Очень может быть, что именно у Боровинского хранились те марки, которые ищет наш дедушка. А может, он их и продал. А с Пшеворским мы лично не знакомы, но его фамилия тоже там записана…

Все ещё непослушными губами хозяйка спросила:

— А зачем.., зачем вам все это?

— Мы помогаем дедушке. И мы тоже хотели бы их отыскать.

— Нет! — шёпотом крикнула пани Наховская, но такие боль и горечь слышались в нем, что казалось, она закричала на всю квартиру. — Нет! Я не хочу! Хватит одного горя! Не вмешивайтесь в это дело!

— Почему? — с вызовом спросил мальчик.

— Потому что это опасно! Дети, умоляю вас, поверьте — эти мерзавцы на все способны! И ничего вы от меня не узнаете, не хочу ещё и вас погубить. Держитесь от этого подальше!

— Не будем мы держаться подальше! — решительно и непреклонно заявила Яночка. — Мы уже очень многое раскрыли и хотим знать все! Сами понимаете, проше пани, в такой ситуации для нас же безопаснее знать как можно больше. Нам обязательно надо знать: марки пана Боровинского — это те самые или нет? И пан Баранский с улицы Бонифация, сто тридцать, тот самый двоюродный внук пани Баранской, на которую вышел наш дедушка? Думаю, так оно и есть, а марки, похоже, сначала были у Пшеворского, кем бы он ни был, и этот Пшеворский имел дело с паном Баранским. Мы обо всем догадываемся, а вы знаете наверняка и могли бы нам помочь.

Хозяйка по-прежнему была очень бледна. Казалось, вот-вот потеряет сознание или разразится плачем.

— Держитесь как можно дальше от этого Баранского, — тихо попросила она. — Это не человек, а скопище мерзости. И я не могу вам помочь.

— Почему? — обиженно спросил Павлик. — Ведь сестра же объяснила — для нашей безопасности нам надо знать!

— Это опасно для меня! — почти крикнула женщина. — Ну неужели вы не понимаете, что это смертельно опасно? В какое положение вы меня ставите! Тут одно из двух — или вам погибнуть, или мне!

— Почему? — в один голос спросили брат с сестрой.

— Хорошо, — сдалась хозяйка, — придётся сказать вам правду. — Они и в самом деле решили добыть эти марки. Любой ценой! И они заставили меня… Заставили меня пойти на подлость, заставили помочь им… И теперь я их боюсь! Если от вас они каким-то образом узнают, что вам известны их махинации, сразу заподозрят меня, значит, я их выдала! Понятно?

— Не очень, — откровенно призналась Яночка. — Как они могли заставить пойти вас на подлость? Ведь дедушка много раз нам повторял, что вы очень, очень порядочный человек? Разве можно придраться к порядочному человеку? За что они могут к вам прицепиться?

Пани Наховская ответила не сразу. — Не ко мне, — тихо произнесла она. — У меня есть сын. Мальчик совершил глупость, и они.., они могут искалечить ему жизнь! Вы не представляете, какие это подонки! Подлые, хладнокровные шантажисты!

Сбитые с толку Яночка и Павлик не знали, что и сказать. Им ещё не приходилось сталкиваться с шантажом сыновей порядочных женщин, и они растерянно молчали. И молча смотрели на такую несчастную, такую удручённую мать. Язык не поворачивался больше приставать к ней со своими глупыми проблемами. Надо и совесть иметь.

А несчастная мать, уставившись невидящим взором куда-то в угол ванной, грустно произнесла:

— И вас раздавить им ничего не стоит. Вот когда они добьются своего, тогда, может, я от них освобожусь…

Эти негодяи добьются своего! Яночка с Павликом вздрогнули и переглянулись.

— Понимаю, — сказала Яночка, — вам приходится делать вид, что вы на их стороне…

— Мне приходится быть на их стороне, а не только делать вид, — с невыносимой печалью ответила пани Наховская.

Опять замолчали. Брат с сестрой поняли, что надо оставить в покое несчастную женщину. Тем более что и так многое от неё узнали. Самое время уйти…

А хозяйка продолжала:

— Не приходите сюда больше. Извините, что я это говорю, но так будет лучше для всех нас. Вчера они вас не заметили, я прикрывала вас створкой двери, а им потом объяснила, что филателистический магазин прислал ко мне клиентов. Идите отсюда скорее, идите же… Если ещё и за вас стану переживать, совсем не выдержу!

Молча дети поднялись и вышли из ванной. В этот момент в прихожей Хабр вскочил на ноги. Шерсть на загривке поднялась дыбом. Оглянувшись на детей, собака негромко угрожающе прорычала и опять припала носом к щели.

— Кто-то идёт к вам, — прошептала Яночка хозяйке.

— Езус Мария! — воскликнула та. Павлик схватил сестру за руку.

— Быстро, обратно в ванную! Хабр, сюда! А вы, проще пани, пожалуйста, проведите гостя в комнату, а дверь только захлопните. Не запирайте на ключ, не набрасывайте цепочку, а то потом брякать будет.

Когда хозяйка проводила гостя по коридору в комнату, Павлик в щель рассмотрел его. Знакомая личность!

И потом, когда, на цыпочках пробежав по коридору, они бесшумно открыли и закрыли за собой входную дверь, Павлик сообщил сестре:

— Лягуш! Опять пришёл. Хабр его знает?

— Нет. Надо обязательно его с ним познакомить. Хабрик, сюда!

И Хабру доходчиво объяснили: то, что только что вошло в эту дверь, называется Лягуш и его надо хорошенько запомнить. Лягуш!

— А теперь пошли к пану Доминику, — торопил Павлик. — Уже десять минут шестого.

Подниматься надо было всего на один этаж, но шли брат с сестрой долго, чуть ли не на каждой ступеньке останавливаясь и обсуждая беседу с пани Наховской. Больше всего эмоций вызывал её сын.

— Интересно, что этот кретин выкинул? — говорил Павлик.

— Ты о ком?

— Да о её сыночке. Нашёл время, когда выкидывать!

— Да кто тебе сказал, что он выкинул именно сейчас? Может, уже давно, а сейчас эти подонки и ухватились…

На площадке между этажами Павлик опять остановился.

— Эх, не сообразили сказать ей, что идём к пану Левандовскому. Ведь может пригодиться.

— Теперь уже поздно об этом жалеть.

Пан Доминик выпроводил в кино все семейство, чтобы никто не мешал его общению с новыми знакомыми. Павлик с Яночкой одобрили такой шаг и первым делом познакомили учёного со своей собакой. Хабру достаточно было один раз потянуть носом, чтобы выработать мнение о новом знакомом. Он помахал хвостом и сел у ног пана Доминика, весь сияя.

Брат с сестрой обменялись мнениями.

Павлик:

— Просто на редкость порядочный человек! Яночка:

— Даже удивительно!

Пан Доминик просиял ещё сильнее Хабра.

— Поразительно умная собака! — воскликнул он с восторгом, преисполненный благодарности к благородному животному. — Чем вас угостить? Я купил пирожные и маринованные шампиньоны, не знаю, что вы любите.

— Все любим! — вырвалось у Павлика, но он сразу же спохватился и благовоспитанно докончил:

— Если не возражаете, подайте и то, и то.

Угощение, представленное такими вкусными, хоть и несколько контрастными блюдами, явная радость хозяина встрече с детьми и благодушное настроение Хабра сразу придали визиту непринуждённый характер. Очень приятно иметь дело с человеком, о котором известно, что он честный и порядочный, что ему можно все откровенно рассказать. Редкий случай, когда человек не утратил с возрастом присущую детям непосредственность и искренность, не поглупел, как остальные взрослые, не стал занудой. Очень, очень редкий случай. Выходит, Павлику и Яночке здорово повезло, раз судьба послала им встречу с таким человеком.

Уминая попеременно маринованные грибочки и сладкое пирожное, дети во всех подробностях ознакомили нового знакомого со своими проблемами, особое внимание уделив последнему свиданию с его соседкой по дому.

— Мне кажется, пани Наховская нам рассказала все, хотя и не хотела, — рассуждала Яночка. — Ведь если бы в нехорошей истории, куда её втянули эти шантажисты, не были замешаны дедушкины марки — то есть марки, которые разыскивает дедушка, — она бы обрадовалась и сразу нам сказала — ваших марок на горизонте не видно! И все! И можете быть спокойны! А она, наоборот, совсем расстроилась. Видели бы вы её! Значит, эти марки там маячат, как пить дать!

— И Баранский там по уши увяз, — добавил Павлик. — И Пшеворский.

— Не забывайте, она ещё вчера была встревожена вашим появлением, — напомнил пан Доминик. — Вчера, когда вы ей ещё ничего не сказали. И всетаки уже вчера боялась за вас. А вы не боитесь?

— Нам-то чего бояться? — удивилась Яночка. — Ведь у нас нет сына.

— Да не за сына, за себя! Ведь преступники на все способны.

— Эээ! — пренебрежительно махнул рукой Павлик. — Что они нам могут сделать?

Пан Доминик встревожился не на шутку. Из того, что рассказали ему дети, следовало — дело серьёзное, а они явно недооценивают опасности. И раз уж они оказали ему доверие, он просто обязан предупредить неопытную молодёжь.

И Доминик Левандовский попытался это сделать, использовав весь свой педагогический опыт и знание психологии молодого поколения.

— Я вам скажу, что они могут сделать. Разумеется, не зная конкретных преступников, обрисую вам только теоретические их возможности и действия. Начать они могут с того, что подключат школу и ваших родителей, в искажённом свете представив ваши действия. Это первое. Второе — могут избить вас, чтобы отбить, извините за каламбур, охоту к дальнейшей слежке за ними. Ну и в-третьих, не остановятся перед тем, чтобы раз и навсегда избавиться от опасных свидетелей и излишне любознательных следопытов. Просто вас убьют — и дело с концом. С такого рода опасностью вы считаетесь?

Яночка выпрямилась на своём стуле и ответила молодому учёному с такой гордостью и сдержанным достоинством, которых тот не мог не отметить, невзирая на все своё беспокойство о судьбах детей.

— Первое. Родители поверят нам, а не им. Школу дедушка возьмёт на себя. Второе. Мы не собираемся лезть на рожон и подвергаться опасности. Ну и в-третьих, все остальное сделает Хабр.

— Что сделает и как? — удивился пан Левандовский.

— Если честно, ему уже случалось спасать нам жизнь, — со вздохом признался Павлик. — С ним нам нечего бояться.

— И все-таки…

— Ладно, чего там, мы все поняли и обещаем не лезть на рожон и вообще проявлять осторожность. Не бойтесь за нас!

Пан Доминик с сомнением покачал головой, но на всякий случай приподнял скатерть на столе и внимательно оглядел Хабра, который по своему обыкновению прикорнул под столом, свернувшись в клубочек.

Что пёс гениальный, учёный ни капельки не сомневался: только что доказал, как замечательно разбирается в людях. Но вот на вид он такой ласковый, вежливый, никакой боевитости и свирепости. Вряд ли способен защитить детей. Да умеет он хотя бы лаять?

— Не только лаять, но и страшно рычать! — заверила его Яночка. — Видели бы вы его в арабской каменоломне! Ласковый пёсик, ничего себе! Так рычал, такие рыки издавал, что эхо шло по горам! А как оскалил зубы, казалось, их у него сто штук, не меньше! Арабы врассыпную! А вы говорите — не сможет нас защитить! Арабская каменоломня чрезвычайно заинтересовала молодого учёного, и дети обещали ему обо всем рассказать, но в другой раз. Сейчас им с актуальными делами бы разобраться…

И Павлик опять вернулся к беседе с пани Наховской.

— А ты поняла, что же выяснилось, в конце концов, с Пшеворским? — спросил он сестру. Девочка напомнила брату:

— В блокноте, помнишь? На листочке, который мы нашли в комоде, написано «Пшев.» в скобках. Рядом с телефоном Баранского.

— А, вспомнил!

— А когда она так страшно испугалась, я сразу догадалась, что это Пшеворский и тоже занимался марками.

— Кто такой этот Пшеворский? — полюбопытствовал пан Доминик. Девочка ответила:

— В том-то и дело, не знаем! Известно лишь, что тоже связан с марками, или скупает их, или продаёт.

— Или крадёт, — добавил Павлик.

— Или у него украли. Возможностей много. Но теперь я уверена — марки где-то здесь. Или в квартире пани Спайеровой, или у пани Наховской. И у неё они их хотят отобрать путём шантажа. Надо что-то придумать…

Задумчиво подпершись рукой и глядя в окно, Яночка произнесла:

— Жаль, что от пани Наховской мы никакой помощи не получим. Чтоб этому придурку, её сыну, лопнуть на месте! Все из-за него.

Пан Левандовский, которому дети так безоглядно доверились, принял близко к сердцу их проблемы. С волнением выслушав их рассуждения, предположения и выводы, он, помолчав, решился:

— Ладно, так и быть. Скажу вам правду. Знаю я этого сына…