— Ну вот, и теперь у меня осталась одна лишь амеба, — с грустью произнесла Яночка, вычеркивая очередной пункт из своего списка.

— Какая еще амеба? — спросил брат, на минуту оторвавшись от внимательного изучения перечня.

— Обыкновенная. Алжирская. Она водится в Алжире.

— И что она там делает?

— Проникает в человека и пожирает его! Прямо изнутри.

— Кошмар! И как с ней бороться?

— Бороться с ней невозможно, против нее ничего не действует.

— А тебе она зачем?

— Ну вот опять! Для отвлечения внимания отца от документов. Прекрасное средство!

— Это из-за нее надо постоянно мыть руки?

— От амебы мытье рук не помогает, она водой не смывается. На нее действует только марганцовокислый калий.

— Как ты сказала?

— Марганцовокислый калий. Поэтому в Алжире ничего нельзя есть сырым, а если уж какие овощи или фрукты не варят, то обязательно тщательно прополаскивают в кипяченой воде с прибавлением этого самого калия. Ну, что уставился? О марганцовке не слышал? Сделать розовый раствор и тщательно промыть в нем. Раствор можно использовать несколько раз.

— А ты откуда знаешь?

— Вчера на биологии весь урок только об этом и говорили. Пани Лабузовская, оказывается, на эту тему пишет кандидатскую диссертацию.

— О марганцовке?

— Об амебах, балбес!

— А я забыл сказать отцу о ста злотых. Вчера, когда нам родители возвратили потраченные нами деньги на оформление документов, у меня из головы просто вылетели.

— За что ты платил сто злотых?

— Ну как же, за марку госпошлины на отцовском дипломе, помнишь?

— Вспомнила. Прибережем марку, послужит еще одним отвлекающим моментом, а то кроме амебы ничего не осталось. Не вздумай растратить марку попусту, а то с тебя станется — брякнешь не вовремя.

— Ладно, приберегу. А с этим самым калием просто замечательно получается, ведь он нам потребуется в больших количествах, я не знал, под каким видом протащить его среди предметов первой необходимости, а теперь запросто можем поместить его в разряд «лекарства». И тетя Моника не будет кричать на нас.

Тетя Моника уже сто раз прокляла свое необдуманное предложение перепечатать на машинке злополучный перечень. Один раз перепечатала спокойно, но назавтра выяснилось, что надо перепечатать еще раз. Пан Роман, поразмыслив, решился ехать в заграничный вояж на своей машине, в связи с чем основательно изучил раздел «запчасти» и потребовал его увеличения раза в четыре, обнаружив отсутствие самых, по его мнению, необходимых запчастей к «фиату 125». Сестра послушно переписала во второй раз, вставив новые пункты в перечень. Перепечатывать по третьему разу пришлось из-за Павлика. Это он предложил внести в перечень вязальную машину. Мама не решилась сама вставить новый пункт в список предметов первой необходимости, и пригласила золовку на консультацию. Та в восторг не пришла.

— Ты что еще придумала? — набросилась она на невестку. — Откуда такое взбрело в голову? Павлик грудью встал на защиту матери.

— Это не маме взбрело, — веско заявил он. — Это я узнал от двоюродного брата моего кореша. В Алжире много прекрасной шерсти, и просто глупо ехать туда без вязальной машины. А кореш сказал мне, что у них как раз продается. Подвернулась нам оказия, а вы еще недовольны!

— Какая-нибудь завалящая! — упорствовала тетя Моника, которой очень не хотелось опять перепечатывать длиннющий перечень. — Или испорченная.

— И вовсе не испорченная! — обиделся Павлик. — На стал бы я испорченную вам всучивать! Гэдээрочная. Новенькая! Купили для бабушки, чтобы к пенсии прирабатывала, а бабушка не успела — померла. И машинка осталась. Они продают недорого.

Пани Кристина бросилась к телефону, набрала номер своей неизменной советницы, опытной пани Кавалькевич, и проконсультировалась с ней.

— Пани Кавалькевич говорит — все правильно. Там полно пряжи, и вязальная машина очень пригодится. А кроме того...

Мама взглянула на сына и остальное договорила золовке на ухо.

— Нечего шептаться! — энергично запротестовал Павлик. — И без вас знаю, там такие вещи здорово ценятся. За вязальную машину папа может безбедно целый месяц прожить.

— Ну ладно, — сдалась тетя Моника, — а обязательно эту проклятую машину вписывать на «м»? Или на «в»? Обязательно перечень должен быть в алфавитном порядке? Можно, я припишу ее в конце? Думаете, легко печатать по-французски? У меня уже ум за разум заходит. Конечно, я очень хотела подлизаться, но и не представляла, что это связано с такими неимоверными трудностями!

Пани Кристина опять бросилась к телефону.

— Пани Кавалькевич говорит — не обязательно в алфавитном. Можно дописывать в конце. Тетя Моника облегченно вздохнула.

— Ну, в конце дописать не трудно...

— Я бы не стал привлекать к ней внимания, — озабоченно заметил Павлик. — Лучше запрятать куда в серединку. Не стоит ей бросаться в глаза.

Вот так тете Монике пришлось в третий раз переписывать на машинке весь длиннющий перечень, и она клятвенно пообещала: если ее заставят делать это по четвертому разу, она непременно задушит кого-нибудь голыми руками и сбежит из дому!

И вот теперь, изучая начисто переписанный перечень, Яночка ворчала:

— Конечно, это предметы первой необходимости, но я вовсе не уверена, что среди них найдется все необходимое для поиска сокровищ. Вспомни, в письме было написано — «справишься... одной левой». И каменоломня упоминалась. Наверное, там придется или копать, или даже что взрывать. Садовый инвентарь, слава Богу, тут фигурирует, а вот динамита никакого нет. И я уверена, динамит тетя Моника ни за что на свете не вставит, тем более, что он на букву «д», и его-то обязательно надо будет запрятать в середину. Он тоже не должен бросаться в глаза!

— Пустяки! — пренебрежительно махнул рукой брат. — Что я, какой-то динамит не в состоянии сделать? А сахар на что? А этот твой кислый калий? Думаешь, я просто так ему радовался? Из-за твоей амебы?

— А из-за чего же? — не поняла сестра.

— Тебе не понять! — высокомерно заявил брат. — Взрывы — моя проблема, не девчоночьего ума это дело. А все остальное в перечне записано, я сто раз проверял.

— Уверен?

— Ну вот, гляди: бинокль, кирка, компас, лопата...

— Наверняка понадобятся какие-то веревки, — предположила сестра. Брат возразил:

— Веревки не обязательно вписывать. Их и без того достаточно, все свои запакованные вещи отец перевязывает веревками, девать будет некуда. А я помогаю запаковывать и уж постараюсь подобрать веревки покрепче, такие, что и слона можно будет подвесить. Да нет, мне кажется, предусмотрено все. Надо же, сколько хлопот! Мы еще не успели и приступить к поискам сокровищ, а сколько пришлось наработаться!

Тут из столовой донесся звон посуды. Мама накрывала на стол. Яночка сказала:

— Пошли, ужин готов. Есть хочется страшно! Брат обрадовался.

— И мне тоже! Идем, тут у меня еще расписание для отца, с трудом раздобыл.

Уже выходившая из комнаты девочка остановилась.

— Какое расписание?

— Расписание паромов из Марселя до Алжира. Пришлось в их представительство смотаться. Знаешь, там так вежливо разговаривают, ну полный отпад! Не только дали расписание паромов, но и кучу всяких полезных сведений. А когда я принялся записывать их на бумажке, так мне даже подарили рекламный блокнот и авторучку. Вот, гляди!

— И ты только теперь об этом говоришь? — возмутилась сестра. — Ведь это же прекрасное отвлекающее средство. Чтобы мне не смел...

— Да знаю, знаю! — перебил мальчик. — Но ведь нельзя же подсунуть отцу расписание в последний момент! Он заранее должен рассчитывать весь путь. У него уже и паспорт в кармане... Надо заказывать билет.

Подумав, Яночка вынуждена была согласиться с братом.

— Ну ладно, но сам первым не начинай, только когда отец напомнит. Не беспокойся, он каждый день напоминает. Сейчас уже поздно, сегодня все равно ничего не успеет сделать, представительство уже закрылось.

Уже несколько дней назад пан Хабрович приступил к сборам и начал паковать вещи. Самая просторная комната была вся заставлена всевозможными чемоданами, сумками, картонными коробками. Голову отца целиком заняли предотъездные хлопоты, о детях он вспомнил лишь тогда, когда увидел их перед собой за столом.

— Ах, да! — сказал отец. — Все забываю. Дети, а как там мои до...

— Минутку! — перебил Павлик отца. — У меня к тебе срочное дело.

— Какое срочное дело? Опять? — со страхом спросил вконец замотанный отец.

— Ну как же, сам ведь мне поручил! Вот расписание движения паромов из Марселя до Алжира. Тебе надо забронировать место. Был я сегодня в представительстве французского пароходства, они сказали, в эту пору года — никаких проблем. Вот если бы ты отправлялся летом, сказали, дело сомнительное. Летом они даже не берутся бронировать. А сейчас — пожалуйста.

Пан Хабрович, разумеется, тут же забыл о документах. Взяв у сына фирменный блокнот, он принялся изучать записи, точнее — каракули сына. Сын счел нужным дать пояснения.

— Там курсируют паромы разных стран, попеременно, французские и алжирские. По четным дням французские, а алжирские наоборот. Оба отправляются из Марселя в одно и то же время, и на следующий день французский прибывает в Алжир около часа, а арабский в пять часов вечера. Причем французский обычно прибывает пунктуально по расписанию, а арабский обычно пунктуально запаздывает. А у двоюродного брата моего приятеля есть один знакомый, который уже четыре раза плавал на этих паромах, так что сам решай.

Пан Роман недолго колебался.

— В таком случае — французский. Никаких арабских, пять вечера — поздно, ведь мне еще добираться до места несколько часов, не могу же я первый раз ехать в темноте по незнакомой местности.

И, обращаясь к жене, пояснил:

— Меня и Вишневский предостерегал, и Звияк, чтобы я ни в коем случае не отправлялся в свой Тиарет глядя на ночь. Сказали — трасса сложная.

— Чем же она сложная? — заинтересовалась супруга.

— Я тоже хотел знать, а они ответили: поедешь — увидишь. Только очень предупреждали — ни в коем случае не ехать в темноте.

— А ты не мог понастоятельнее порасспросить? — недовольно сказала любопытная жена. — Разбойники, что ли, грабят по большим дорогам? Помнишь, как в арабских сказках «Тысячи и одной ночи».

— Дикие звери выходят по ночам на охоту, — предположил Павлик.

Для папы этого было достаточно, он завелся с полоборота.

— Какие звери, какие разбойники? Сами же уверяли меня, что в Алжире нет диких зверей. Яночка, что там за трасса?

— Атласские горы! — был ответ.

— Горы! — простонал пан Роман. — И их никак нельзя объехать?

— Никак! — заверила дочка, непререкаемый в семье авторитет в области географии. — Именно через них тянется дорога от побережья Средиземного моря. И хотя горная система Атласа наибольшей высоты достигает в Марокко, в Алжире горы тоже достаточно высокие.

— Надо же, еще и горы! — опять впал в отчаяние пан Роман. — Не люблю я ездить по горам. В таком случае надо так продумать маршрут до Марселя, чтобы хотя бы в Европе не ехать через горы.

Весь ужин заняло обсуждение маршрута, но под конец ужина папа снова вспомнил о документах. Яночка уже совсем было собралась пожертвовать своим последним козырем — амебой, но ее спасли Рафал и дядя Анджей, постучавшие в дверь, сын и муж тети Моники. Они попросили разрешения побыть у Хабровичей до конца дня, потому как Моника вышвырнула их из квартиры и запретила возвращаться до того, как разделается с несчастным перечнем. У нее, похоже, окончательно сдали нервы. Теперь она пригрозила не только разводом, а грозилась вообще поджечь дом.

— Наверное, вы придумали новые предметы для перечня, — догадалась пани Кристина.

— Да ничего особенного, — грустно произнес дядя Анджей, принимаясь за чай. — Просто мы в Рафалом подумали, что неплохо было бы Роману захватить кое-что, без чего нельзя ловить рыбу. И поохотиться ему наверняка захочется.

— А «двустволка» начинается на букву «д», — прибавил Рафал, — и ее тоже имеет смысл спрятать в середине.

— Никаких двустволок! — дико вскрикнул пан Роман, доведенный до белого каления. — Даже если я и отправлюсь на охоту, буду ловить дичь голыми руками.

— А разве в Алжире водится какая-то дичь? — удивилась пани Кристина.

Опять глаза всех обратились на Яночку.

— Водится, — подтвердила образованная девочка. — Львы. Правда, не на побережье, а немного дальше на юг, в полупустыне, или как ее там? Львы водятся в саванне.

«Ну и дура девчонка! — в панике подумал Павлик. — Разве можно такое при отце говорить?» Теперь глаза присутствующих обратились на пана Романа. Нет, хоть он и захлебнулся чаем, но вел себя как мужчина.

— Все равно еду! — мужественно произнес он. — И от слов своих не отрекаюсь, буду ловить львов голыми руками!

Рафал попытался успокоить дядю.

— Ведь не одни же львы там водятся. Я читал, в африканских странах и на обезьян охотятся, так что тебе не обязательно идти на льва. Если уж ты решил голыми руками, из двух зол выбери обезьяну.

— Гориллу, например, — ехидно подсказала пани Кристина.

Вот так львы и гориллы спасли амебу. Необходимость прибегнуть к этому последнему средству возникла лишь за два дня до отъезда отца, но теперь Яночка уже была спокойна. Во-первых, наступил последний этап упаковки вещей, во-вторых, бабушка лично составила большой список опасностей, подстерегающих ее сына в далекой Африке. А потом посыпались и прочие отвлекающие моменты.

Накануне отъезда в дом Хабровичей пришел незнакомый молодой человек с очень большой и тяжелой сумкой и попросил забрать ее для передачи в Тиарете одному из работающих там поляков. На вопрос пана Романа, что такое в этой неподъемной сумке, молодой человек охотно информировал: запчасти к «фиату 125». И поинтересовался, в достаточном ли количестве запасся ими пан Роман для своей машины и есть ли у него карта автомобильных дорог Алжира. Узнав, что нет, пришел в ужас и непременно советовал приобрести ее еще во Франции.

— Смотрите же, не забудьте! — несколько раз повторил молодой человек. — В самом Алжире ее не купишь, а без карты вы недалеко уедете.

Когда он в десятый раз напомнил отцу о необходимости купить карту автомобильных дорог Алжира, присутствующий при этом Павлик в приливе вдохновения вдруг приколотил к дверному косяку в столовой длинную полоску бумаги, памятку отцу, на которой большими печатными буквами под рубрикой «П. 1» записал: КУПИТЬ АВТ. КАРТУ АЛЖИРА. И к тому моменту, когда совершенно выбившийся из сил и уже ничего не соображающий пан Роман сел за прощальный ужин в кругу не менее взволнованной и тоже выбившейся из сил семьи, памятка была заполнена, до конца.

Молодой человек со своим советом был первой ласточкой. Вслед за ним повалили посетители, отправляющие своим родным и близким в Алжир продукты, документы, письма и кое-какие вещи, и каждый из них считал своим долгом дать новенькому какой-нибудь совет. Записывать советы поручили мальчику, и Павлик без возражений записывал: разменять франки, понадобятся в качестве взяток и чаевых; не забыть взять хрен и соленые огурцы, этого в Алжире ни за какие деньги не достанешь; на пароме наполнить термос каким-нибудь холодным питьем, ибо потом по дороге не напьешься, а оставлять машину нельзя — упрут; не забыть что-нибудь из польских национальных блюд, ведь по приезде обязательно надо устроить прием для тамошних поляков и т.д. и т.п. Пан Роман покорно выслушивал все советы, но ни слова не понимал.

О документах отец вспомнил в конце прощального ужина. На сей раз его поддержала мама, заявив, что все документы нужно собрать вместе. Ни словом не возразив, Яночка молча вышла из-за стола и направилась в свою комнату. Павлик помчался следом, по дороге встревоженно спрашивая:

— И что теперь будет? Что скажем?

— А ничего не будет, — спокойно ответила сестра, доставая из-под шкафа большую картонную папку. — Даже если и примется читать, до него ни слова не дойдет, видишь же, какой он. Как думаешь, отдать ему все или хватит в одном экземпляре?

— Думаю, хватит с него одного экземпляра, а то если потеряет, ничего не останется. Пусть у нас один хранится в запасе.

— Тогда не отдам в папке, — решила сестра. — Папка останется у нас, а отцу положу в конверт.

При виде большого конверта в мозгу затурканного пана Романа что-то будто прояснилось, и он вроде как немного пришел в себя. Вырвав конверт из рук дочери, он раскрыл его, вынул первую попавшуюся под руку страницу и стал читать вслух:

— Первое не пить некипяченой воды. Второе не прикасаться к свежим бараньим шкурам голыми руками... Послушай, что ты мне подсунула?

Дочка вежливо пояснила:

— Этот список строго-настрого бабушка велела обязательно дать тебе в дорогу и проследить, чтобы ты выучил наизусть все ее заповеди.

— Вот именно! — строго подтвердила бабушка. — И выучить надо еще до того, как ты прибудешь в эту ужасную страну. Должен усвоить их, как молитву, и следовать им автоматически. Начинай немедленно!

— Не прикасаться к местным приправам и пряностям и не нюхать их... — послушно прочитал пан Роман, растеряв всю энергию, и слабым голосом обратился к дочери: — А где же копии документов? Ты должна была принести мне копии.

— Да вон же они, в этом самом конверте, — сказал Павлик. — В конверт мы тебе положили все самое необходимое, и в таком порядке, в каком документы надо вынимать. А ты вынул не тот. С самого начала надо читать памятку. Ее будешь читать всю дорогу. Подъезжая к Алжиру, вынешь вот эту бабушкину молитву и зазубришь ее. А уже на месте, в Тиарете, можешь ознакомиться со своей биографией, никуда она от тебя не уйдет.

И взяв из ослабевших рук отца большой серый конверт, мальчик аккуратно вложил в него вынутую отцом бумагу, продемонстрировал родителю остальные, еще раз повторил, в каком порядке с ними знакомиться, и передал конверт матери, которая немедля затолкала его в боковой карман большой дорожной сумки отца. Пан Роман, неспособный уже ни на какие протесты, лишь молча смотрел, как конверт скрылся в кармане.

— Мама, с чего ты вдруг вспомнила про сыромятные бараньи шкуры? — удивленно поинтересовалась тетя Моника.

Бабушка с достоинством пояснила:

— Алжир, мое дитя, это страна овец. А на свежесодранных бараньих шкурах любят сидеть микробы желтухи. Я специально узнавала.

Последней из посетителей была пани Кавалькевич. Она пришла уже после ужина с тормозными колодками для передачи мужу. Пани Кавалькевич оказалась большой, толстой, энергичной женщиной, жизнерадостной и исполненной оптимизма.

— Да что вы так переживаете? — удивилась она при виде чуть живого пана Романа. — Уж такие дубины справлялись, так что выкиньте из головы.

А когда пан Роман заикаясь начал излагать ей свои сомнения и опасения, пани Кавалькевич лишь пренебрежительно махнула рукой и добродушно заявила:

— Дорогой мой, Алжир — это страна для мужчин! Мужик там всего добьется, он может делать что пожелает, ходить куда пожелает. А вот для бабы там хода нет! Вот если бы вы были женщиной, тогда могли бы переживать, а так? И вы еще жалуетесь?!

Несколько успокоенный тем, что он все-таки не женщина, пан Роман на следующее утро — туманное и зябкое — отбыл в свой первый заграничный вояж. Для Яночки с Павликом потянулись дни нетерпеливого ожидания...