Доктор Сэмюэль Прути, дымя сигаретой возле тела Маклина Поттса, процедил сквозь стиснутые зубы:

– Встречал я, конечно, на своем веку обезьян, но эти сумасшедшие Поттсы выше моего понимания. Я не в силах даже ворчать. Происходящее просто обворожительно.

– Что тут обворожительного? – спросил инспектор Квин, с горечью глядя на труп Мака.

– Вот эти метки на лице, – задумчиво произнес Прути. – Они впечатляют. Знаете, мальчики, а ведь это отметки Фрейда.

– Кого? – переспросил сержант Велли.

– Возможно, – вмешался Эллери Квин, – возможно, что Зигмунд к ним причастен. Но вы легко установите истину, если дотронетесь до лица бедняги Мака.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Прути.

– Не так много, док.

В особняке Поттсов было спокойно. Тело Мака лежало на постели в том же положении, как его обнаружил Эллери. Все оставалось на прежних местах, кроме револьвера, который отправили на баллистическую экспертизу.

Фотографы делали снимки, дактилоскописты искали отпечатки пальцев. Одни работали в комнате, где убили Мака, другие брали отпечатки у слуг. Правда, их труд мог оказаться напрасным, поскольку убийца Маклина Поттса носил перчатки.

Эллери Квин между тем развивал свою теорию.

– Факт отсутствия на револьвере, на хлысте и чашке с бульоном каких бы то ни было следов свидетельствует о том, что убийца очень аккуратно стер их.

– В какое время его убили, док? – спросил инспектор.

– Где-то между тремя и четырьмя часами.

– Середина ночи? – простодушно заметил сержант Велли.

– Выстрел произведен через подушку. – Эллери показал обгоревшую ткань и отверстие от пули.

– Все верно, – кивнул инспектор.

– Конечно, – согласился Эллери и продолжил: – Когда убийца прокрался сюда, голова Мака лежала на подушке. Преступник сунул под нее руку. Мака он, конечно, не разбудил, а через секунду тот был убит. Потому и нет следов борьбы.

– А если подушку вытащили из-под него и Мак все же проснулся? – предположил Велли.

Эллери кивнул.

– Не исключено. Но Маклин не успел даже удивиться: в следующее мгновение его уже не стало.

Доктор Прути едва заметно вздрогнул.

– Дела вершат люди.

– А после убийства подушку снова засунули Маку под голову… – продолжал Велли.

– Аккуратный человек, – пробормотал Эллери. – Да, дела вершат люди.

– Потом он взял хлыст и начал бить Мака по лицу? Правильно, док?

– Да, – сказал Прути, рассматривая голубые рубцы. – Удары были нанесены сразу после смерти, не раньше. Я в этом твердо уверен. Преступник отшвырнул револьвер, схватил хлыст и принялся избивать свою жертву. Я утверждаю, что подушку он убрал на место только потом.

Инспектор Квин покачал головой.

– Это выше моего понимания.

– Но не понимания мистера Квина-младшего, – прогудел сержант. – Такие вещи по вашей части, мистер Квин, не правда ли?

Эллери никак не среагировал на столь явную насмешку.

– И еще одно, – сказал инспектор Квин. – Меня волнует чашка с куриным бульоном. Неужели безумный убийца притащил ночью закуску?

– Почему вы решили, что это именно он принес? – не согласился Велли. – Может, покушать захотел умерший парень. Проснулся ночью, посмотрел на часы: четыре. Решил что-нибудь принять перед дуэлью. «Лучше всего куриный бульон», – сказал он себе и отправился на кухню, а когда вернулся с чашкой, его уже ждал убийца. – Сержант помолчал. – Во всяком случае, – унрямо повторил он, – такое не исключено.

– Когда я говорил о ночной закуске, – жестко сказал инспектор Квин, – то имел в виду, что убийца наверняка был сумасшедшим, лунатиком или еще чем-то подобным. Так что не встревайте, Велли!

– Хорошо, хорошо.

– Самое странное, отец, – пробормотал Эллери, – что сержант прав.

Инспектор и Велли удивленно воззрились на него.

– О, не во всем, конечно, – торопливо прибавил Эллери. – А фактически ни в чем. Но его идея наводит на след. А если еще точнее – на отличную мысль: попытаться сделать разумные выводы, исходя из нелепостей. С определенной поправкой, естественно.

– Что-то вы мудрите, Эллери, – сказал доктор Прути.

– Не очень. Чашку с бульоном принес сюда убийца. Кстати, когда я уходил от Мака ночью, ее здесь не было. Преступник притащил бульон намеренно.

– Чтобы покушать? – усмехнулся инспектор Квин. – Или покормить Мака?

– Нет, вовсе не для еды, отец.

– Зачем же тогда?

– По той же причине, что и хлыст. Между прочим, кому он принадлежит, отец? Ты уже проводил дознание?

– Это хлыст Мака, – ответил инспектор с таким довольным видом, будто хотел сказать: «Видишь, и ты можешь ошибаться».

– А откуда взялся бульон?

– С кухни. Миссис Уотсис, повариха, сказала, что всегда оставляет его в холодильнике для Старухи.

– Значит, убийца, перед тем как совершить свое гнусное преступление, – храбро выпалил сержант, – спустился в кухню, наполнил чашку бульоном и пробрался сюда. Холодный бульон, – задумчиво прибавил он, – я слышал, застывает, а горячий…

– Не мучайте себя, Велли, – сказал инспектор Квин. – Ступайте лучше в город и выясните, как там баллистическая экспертиза. Эллери, пойдем.

Доктор Прути с неохотой поехал сопровождать труп. Тело отправили в морг. Доктор не стал ждать результатов вскрытия: все было ясно. Во рту не обнаружилось следов бульона и пороха, смерть наступила в результате попадания пули тридцать второго калибра в сердце. Он не собирался даже присутствовать на похоронах.

Инспектор и его сын сначала обошли особняк, прежде чем приступить к расспросам. Все вокруг выглядело мрачно и уныло.

Сэлли лежала на кушетке в своем будуаре, глядя сухими глазами в потолок. Эллери было нелегко напоминать ей о брате, который сейчас в таком же положении, но недвижимый и бездыханный лежал в морге. Чарли растирал ей руки и с испугом смотрел в безучастное лицо Сэлли. Стефан Брент-Поттс тихо, без обычного заикания говорил дочери:

– Не отчаивайся, Сэлли. Мак умер. Убит. Что тут можно поделать? Покончить жизнь самоубийством? Давай лучше бороться, детка. Полиция – наш друг. Чарли тоже с нами… Правда, Чарли?

Старый Стив ткнул Чарли под ребро.

– Я люблю тебя, дорогая, – только и сумел выдавить адвокат, не прерывая своего занятия.

– Не лежи так! – с отчаянием воскликнул Стив. – Может, позвать доктора?

– Нет. – Голос девушки звучал слабо.

– Если ты не перестанешь измываться над собой, я действительно приглашу врача. Даже двух. Сэлли, милая! Ответь мне!

– Никогда бы не подумал такого о старом неудачнике, – пробормотал инспектор, когда они вышли из комнаты. – Из всех он один держится мужественно. А где этот паразит Гоч?

– Дремлет у себя в комнате, Чарли сказал.

– Дремлет?

– Стив отправил его отдыхать, – пояснил Эллери. – Похоже, его вообще мало трогают несчастья товарища. Не нравится он мне!

– Нравится – не нравится! – воскликнул Ричард Квин. – Кому интересны эти тонкости? Я хочу найти преступника, только и всего. Зачем он отослал Гоча? – словно опомнившись, подозрительно спросил инспектор.

– По мнению самого Стефана Брента-Поттса, этот мальчик сильно за него «беспокоится».

– Этот мальчик слишком часто прикладывается к бутылке, – раздраженно сказал инспектор. – Одна маскировка кругом. Не понимаю я старых пиратов.

– Все очень просто, отец. Гоч нашел уютную гавань. Кстати, ты получил о нем сведения?

– Нет еще.

Они навестили Луэллу в ее замке, побывали в сказочном домике Горация, а вернувшись во дворец, проведали Тэрлоу. Луэлла по-прежнему разводила свою грязь в фарфоровых сосудах. Гораций творил величайшее произведение – «Новую матушку Гусыню». Тэрлоу спал, как человек, с честью выполнивший свой долг. Запах алкоголя висел над его подушкой, защищая спящего, как крылья ангела. Ничего не изменилось, кроме того, что, по выражению Горация Поттса, «одним человеком в доме стало меньше».

* * *

В гостиной Корнелии Поттс инспектор скрестил копья с доктором Иннисом. Квин-старший решил поговорить с матерью покойного, а доктор Иннис решил, что Квину с матерью покойного разговаривать нельзя.

– Тогда обещайте не напоминать ей о последнем событии, – холодно настаивал доктор Иннис.

– Обещаю пощадить ее печень, – фыркал инспектор. – О чем же, по-вашему, я должен с ней беседовать, если не о «последнем событии», как вы изволили выразиться?

– В таком случае я вынужден вам отказать. Миссис Поттс очень слаба. Известие о смерти второго сына убьет ее.

– Сомневаюсь, док. – Но все же инспектор покинул гостиную Старухи и подозвал Эллери. Они зашли в кабинет.

– Садись, сын, – вздохнул старый джентльмен. – В подобных случаях у тебя всегда появляется бестолковое выражение на лице. Что ты думаешь об этом деле? Признаться, я немного растерялся.

– Куда мне с моей бестолковостью. – Эллери криво усмехнулся.

– Так-то оно так, но все же о чем ты размышляешь?

– О Бобе, о Маке. О жизни и смерти, о безрезультатности наших действий. О Сэлли… А ты?

– Даже не знаю. В этой семье все было в порядке, пока их не задели в гражданском суде. Маленькая гадость привела к большой. Два убийства подряд! Места себе не нахожу: а вдруг еще одно?

– Ты полагаешь, преступник может предпринять новые попытки?

Инспектор кивнул.

– Вдруг это начало заговора против Брентов? Во всяком случае, происходящее мне не нравится, – сурово прибавил он. – А хуже всего, что заговорщики в первую очередь взялись за прекрасных молодых парней.

– Да, – мрачно согласился Эллери.

– И больше ты ничего не скажешь? А безумное избиение мертвого Мака? Похоже не только на ненависть, но и на психопатию. Куриный же бульон, несомненно, свидетельствует о неуравновешенном уме, что бы там ни фантазировал Велли.

– Однако и избиение, и бульон объясняются просто, отец, – спокойно сказал Эллери. – Я уже говорил: убийца имел на то причины.

– Выпороть мертвеца, оставить рядом чашку с бульоном… – Инспектор покачал головой. – Давай, я тебя слушаю.

– Хорошо. – Эллери немного помолчал. А потом сделал нелепую вещь. С самым серьезным выражением лица он запел на мотив колыбельной:

Эллери взглянул на отца. Глаза инспектора напоминали двадцатипятицентовики.

– Вот тебе и Старуха, – спокойно продолжал Эллери, – которая живет в ботинке, или, вернее, в доме, построенном благодаря обуви. Кроме того, здесь имеется и Ботинок в буквальном смысле. У Старухи была куча детей… целых шесть человек! То, что она не знала, как с ними справиться, по-моему, не подлежит сомнению. Вся ее нестандартность и жестокость – обыкновенная маска, скрывающая беспомощность.

– «Вот и давала им бульон…» – пробормотал инспектор. – Чашка в комнате Мака!

– Без хлеба, – сухо добавил сын. – Не думай, что это простое совпадение. Или следствие того, что доктор Иннис запретил ей употреблять хлеб.

– «А потом порола…»

– Да, по крайней мере Мака. А постель? Мака убили в постели. Ты все понял?

– Нет! – взорвался инспектор. – Никто не заставит меня поверить…

– Но ты уже веришь, отец, – вздохнул Эллери. – Ты ужасно впечатлительный. Безумцев вокруг полно, и, очевидно, теперь накатит целая волна преступлений, соответствующих «Сказкам матушки Гусыни». Однако подумай, могут ли сумасшедшие поступать разумно? Нет, не могут. У безумцев и преступления будут безумные. Преступления матушки Гусыни… Теперь ты видишь, что предпочитаешь верить в безумие обоих убийств? Видишь, что творит хитрый ум, затронутый сумасшествием, как использует ситуацию, чтобы выглядеть нормальным. Но разве может здравомыслие прикрыть безумие?

Инспектор Квин вздохнул.

– Ну, ну. Я вовсе не сомневаюсь, что тут работа здравомыслящего человека, а не сумасшедшего.

– Не обязательно.

Инспектор искренне удивился. Эллери улыбнулся.

– Пока точно ничего не известно. Я только говорю о возможном варианте. Преступление мог совершить и сумасшедший.

– Хотелось бы, чтобы ты выражался яснее, – раздраженно сказал инспектор Квин.

Эллери пожал плечами.

– Теперь у тебя множество версий для объяснения с прокурором.

– Прекрати!

– Ладно. Продолжим развитие нашей теории. Что приходит на ум в первую очередь?

– Гораций Поттс, – быстро ответил инспектор Квин. – Он пишет современные «Сказки матушки Гусыни».

Эллери засмеялся.

– Вот видишь, старая лиса.

– С ним все ясно так же, как ясен нос на твоем лице. Если близнецов убил ненормальный, то это сделал Гораций.

– Да, действительно.

– Гораций… человек, который едва соображает, что творит.

– Не будь таким уверенным, – нахмурился Эллери. – Гораций самый настоящий позер. Он знает гораздо больше, чем хочет показать.

– О чем ты?

– Я только размышляю, отец. Человек он неглупый. У него своеобразные взгляды на жизнь, и он пугается вопросов, ясных любому взрослому. Но он все отлично понимает, поверь мне.

– Какая разница, – рявкнул инспектор, – понимает или нет! Но он вполне мог стать убийцей. А по твоим словам, это исключается.

– Не обязательно.

– Послушай, у тебя есть какая-нибудь определенная точка зрения? – не выдержал инспектор. Его лицо покраснело. – Давай сначала, – заговорил он безнадежно. – Кое-какие вещи нам не известны…

– Ты хочешь прибегнуть к арифметике?

– Да, именно к арифметике! Пока все шестеро были живы, каждый получал по пять миллионов после смерти Старухи. После убийства Роберта их осталось пятеро. Теперь Мак. На четверых приходится по семь с половиной миллионов! Иными словами, убийца близнецов захапал на два с половиной миллиона больше!

– К чему же волноваться из-за двух с половиной миллионов, – простонал Эллери. – Не всякий решится на преступление при гарантированных пяти. Впрочем, возможно, я не прав. Ты, отец, сам виноват, что произвел на свет бедняка.

Осторожно вошел сержант Велли. Легко бросив свои двести двадцать пять фунтов веса в любимое кресло майора Гоча, он зевнул.

– Ну? – холодно спросил инспектор.

– Приказ я исполнил…

– Вы были в лаборатории баллистики?

– Да, сэр. – Велли вытянулся. – Лейтенант сказал, что Маклина Поттса убили из пистолета, найденного на полу.

– Вот уж действительно новость! Револьвер, из которого стреляют. Мы определенно делаем успехи. Что еще?

– Больше ничего, – угрюмо бросил сержант. – А как бы вы хотели, инспектор? Чтобы лейтенант назвал вам имя убийцы?

– Какой системы револьвер, сержант? – вмешался Эллери. – Я не рассмотрел его.

– «Смит-вессон» тридцать второго калибра.

Мистер Квин-младший издал странное восклицание.

Отец обернулся к нему.

– Что случилось? Ты заболел?

Эллери вскочил на ноги.

– Заболеешь тут! Помнишь список оружия, приобретенного Тэрлоу в «Корнуэлл и Ричи»? Ведь мы насчитали двенадцать стволов. Два экземпляра отсутствовали. Причем они совпадали с теми двумя, которые фигурировали на дуэли Тэрлоу – Роберт. А теперь сержант заявляет, что Мака Поттса прикончили из такого же «смит-вессона»!

– Велли! Позвоните в управление и выясните у лейтенанта номер револьвера, из которого застрелили Макдина Поттса, а потом узнайте в «Корнуэлл и Ричи» номера обоих «смит-вессонов», купленных Тэрлоу. Побыстрее, пожалуйста!

Пораженный такой вежливостью, сержант отправился звонить.

Минут через пять он вернулся обратно и сообщил, что номера обоих стволов совпадают.

Один из исчезнувших револьверов был найден.

* * *

– Сплошной туман вокруг, – простонал инспектор. – Для чего убийца Роберта украл два ствола из четырнадцати, купленных Тэрлоу, и использовал один из них, совершая второе убийство?

– Убийство Мака, – уточнил сержант.

– Это ясно, – сказал Эллери. – Но зачем ему понадобилось похищать и прятать пару именно этих револьверов?

Лицо сержанта вытянулось.

– Вы имеете в виду, что мы плохо думаем?

– Конечно плохо! – перебил его начальник. – Украли два ствола. Один вернули вместе с убийством, значит, и другой вернется так же?

– Третье преступление! – пробормотал Эллери. – Логично… И дело не только в украденном револьвере… – Он покачал головой.

– Тогда мы должны срочно найти кольт, – сказал сержант, – Или нам придется все ночи сидеть в ожидании без сна.

– Отыскав кольт, мы предотвратим третье убийство, – подтвердил Эллери. – Ахиллеса здесь нет, и стрелой уже никто не воспользуется. Таким образом найдя отсутствующий кольт, мы подберем ключ к похитителю. Надо искать.

– Но где? – жалобно взвизгнул Велли. – Черт побери! Мы перерыли весь дом и не только дом, но и землю вокруг. Тут не спрятать и дудку, не то что револьвер. Искать снова – работа для двенадцати человек на двадцать четыре недели…

– Найдите кольт, – кратко сказал инспектор.