Капитан Уэббер, обосновавшийся за столом, вытянул свой острый нос и сказал:

– Садитесь.

Я плюхнулся в кресло и попытался поудобнее устроить больную ногу. Мы находились в большом уютном кабинете. Де Гармо разместился возле стола, положив ногу на ногу, задумчиво потер руки и посмотрел в окно. Уэббер сказал:

– Вы искали приключений и вот получили что хотели. Вы ехали со скоростью сто пять километров в час в населенном районе, пытались удрать от полицейской машины, которая подавала вам сигйал сиреной и красным маяком. Вы оказали сопротивление при задержании и ударили по лицу полицейского.

Я ничего не ответил. Уэббер взял спичку, сломал ее и бросил через плечо.

– Все так и было? – спросил он.

– Я не видел протокола. Возможно, я действительно превысил скорость в населенном пункте. Во всяком случае, в черте города. Возле дома, куда я зашел, стоял автомобиль. Когда я выбрался на улицу и поехал, он последовал за мной, но я не знал, что эта машина полицейская. У них не было причин преследовать меня, и вообще, мне это не нравилось. А если я и двигался быстрее, чем полагается, то только из желания выбраться в более освещенную часть города.

Де Гармо смотрел на меня ничего не выражающим взглядом. Уэббер нетерпеливо щелкнул зубами и сказал:

– Но, узнав в автомобиле полицейский, вы развернулись и снова пытались удрать. Это правда?

– Да, – кивнул я. – Однако для объяснения такого поступка потребуется откровенный разговор.

– Откровенный разговор мне не страшен, – заявил Уэббер. – Я уже давно стараюсь говорить только откровенно.

Я продолжал:

– Полицейские, схватившие меня, устроили засаду возле дома, где живет жена Джорджа Таллея. Они находились там до моего прибытия. Джордж Таллей был частным детективом. Я хотел с ним увидеться, и де Гармо знает почему.

Вынув из кармана спичку, де Гармо спокойно грыз ее кончик. Он молча кивнул головой, но Уэббер даже не взглянул на него. Я снова заговорил:

– Вы не умный человек, де Гармо. Все ваши поступки исключительно глупы. Вчера возле дома Алмора вы накричали на меня, хотя для этого не было никаких оснований. Вы сами пробудили мое любопытство, и совершенно напрасно. Вы лично разъяснили мне, каким путем я должен действовать, если это понадобится. А для того, чтобы подстраховать своих друзей, вам просто надлежало помалкивать и дожидаться, когда я совершу ошибку. Я бы никакой ошибки не совершил, и вам бы не пришлось устраивать никаких дурацких шуток.

– К черту! Что здесь общего с вашим арестом? – удивился Уэббер.

– Мой арест напрямую связан с делом Алмора, – объяснил я. – Джордж Таллей тоже работал над ним, пока его не арестовали за езду в пьяном виде.

– Ладно, лично я никогда не занимался делом Алмора, – фыркнул Уэббер. – О нем я имею точно такое же понятие, как о том, кто первый ударил кинжалом Юлия Цезаря. Давайте конкретнее!

– Я конкретно и говорю. Де Гармо лично знаком с делом Алмора, но не любит о нем вспоминать. Спросите ваших ребят из полиции, они в курсе. У Кони и Доббса не было никаких оснований для моего задержания, кроме того, что я посетил жену человека, занимавшегося делом Алмора. Я еще не развил скорость в сто пять километров, когда они начали меня преследовать. Потом я пытался удрать от них, испугавшись, что меня изобьют за этот визит. Де Гармо сам предупреждал меня, что так и будет.

Уэббер бросил быстрый взгляд на де Гармо. Холодные стальные глаза сержанта не отрывались от стены. Я продолжал:

– Я бы не ударил Кони, если бы он не заставлял меня пить виски и не бил для того, чтобы я облил свой костюм и провонял алкоголем. Я не верю, что вы, капитан, впервые услышали о подобном трюке.

Уэббер сломал вторую спичку. Затем посмотрел па свои руки, снова перевел взгляд на де Гармо и сказал ему:

– Если вы сегодня разыграли роль коменданта полиции, будьте любезны поставить меня в известность.

– Вот ведь холера! Ну ладно, пошутили мы немного с этой ищейкой, – объяснил де Гармо. – Просто пошутили. Я же не виноват, что дурень не понимает юмора…

– Значит, вы действительно посылали Кони и Доббса? – спросил Уэббер.

– Да… – признался де Гармо. – Никак в голову не возьму, почему мы должны гладить по головке этих сексотов. Вечно болтаются по нашему городу и разгребают мусорные кучи только для того, чтобы подыскать себе занятие и выцыганить побольше денег у всяких старых идиотов. Таким прохвостам нужно время от времени задавать хорошую взбучку.

– Вы называете происшедшее шуткой? – поинтересовался я у де Гармо.

– Я уже давно размышляю над тем, чего вам недостает, – вмешался Уэббер. – По-моему, вы нуждаетесь в свежем воздухе. Может, пойдете прогуляться, сержант?

– Вы хотите выставить меня отсюда? – медленно произнес де Гармо.

Уэббер наклонился вперед так, что его острый подбородок стал похож на нос самолета, рассекающего воздух.

– Вы уйдете наконец?

Де Гармо не спеша поднялся, лицо его потемнело. Он смотрел на Уэббера. Наступила минута полной тишины.

– Хорошо, капитан, – процедил де Гармо. – Но вы поступаете неблагородно.

Уэббер промолчал. Де Гармо вышел. Дождавшись, пока закроются двери, Уэббер снова заговорил:

– Итак, вы считаете, что существует некая связь между делом Алмора, случившимся полтора года назад, и сегодняшним убийством Лавери? Или это только дымовая завеса, поскольку вы отлично знаете, что Лавери застрелила жена Кингсли?

– Связь возникла задолго до сегодняшнего преступления. Возможно, не такая прочная, возможно, только в одном пункте. Но в любом случае над ней стоит подумать.

– Я думал об этом больше, чем вы представляете, – холодно заметил Уэббер, – хотя лично не занимался расследованием обстоятельств смерти жены Алмора и нс был начальником отдела убийств. Но если до вчерашнего дня вы даже не слышали об Алморе, то теперь, вероятно, многое о нем выяснили.

Я передал ему все, что выудил из мисс Фромсетт и Грейсонов.

– Следовательно, по вашей теории, Лавери мог шантажировать доктора? – спросил капитан. – И все-таки, что здесь общего с убийством первого?

– Это не теория, а только один из вариантов. Но я бы не был детективом, если бы игнорировал его. Отношения между Лавери и Алмором могли быть близкими и опасными. Но они, возможно, ограничивались и простым знакомством. Имеющиеся у меня сведения позволяют предполагать, что они даже не разговаривали друг с другом. Но для чего тогда расправляться с любым, кто пытается заинтересоваться делом Алмора? Конечно, Джорджа Таллея могли случайно арестовать за езду в пьяном виде, когда он пытался в чем-то разобраться. Алмор случайно мог вызвать полицейского, когда я находился возле его дома. Возможно, Лавери случайно убили прежде, чем я успел побеседовать с ним вторично. Но никак не случайно ваши подчиненные подстерегали меня возле дома Таллея.

– Вы правы, – согласился Уэббер. – И инцидент нельзя считать исчерпанным. Вы собираетесь подать жалобу?

– Жизнь слишком коротка, чтобы жаловаться на полицейских.

Он поморщился.

– В таком случае забудем пока об этом. Насколько мне известно, вас не занесли в списки арестованных. Следовательно, вы можете отправиться домой, когда пожелаете. Но на вашем месте я бы все же поделился с капитаном Уэббером сведениями о деле Лавери и той связи, которая существует между ним и делом Алмора.

– А нужно ли упоминать о связи между этим делом и женщиной по имени Мэриел Чейз, труп которой обнаружили вчера в горном озере близ Пума-Пойнт? – спросил я.

Он поднял брови.

– Вы полагаете, что и такая связь существует?

– Неужели вы ничего не знаете о Мэриел Чейз? Да будет вам известно, что ее настоящее имя Милдред Хаве-ланд и она работала медицинской сестрой у доктора Алмора. Это она укладывала спать жену доктора в ту ночь, когда ее нашли мертвой в гараже. И если все происшедшее хоть чем-то связано, у нее может быть информация о том, кто тут замешан. Ее могли подкупить или вынудить оставить город вскоре после смерти миссис Алмор.

Уэббер взял две очередные спички и сломал их. Его небольшие черные глаза глядели на меня, не отрываясь, но он молчал.

– Здесь вы наткнетесь на одно обстоятельство, над которым стоит задуматься. В риверсайдском ресторане Милдред Хавеланд встретила человека по имени Вильям Чейз и по причине, известной ей одной, вышла за него замуж. Они поселились с мужем возле озера Оленят. А эта местность принадлежит человеку, жена которого находилась в интимных отношениях с Лавери – тем, кто первым обнаружил тело миссис Алмор. Конечно, это тоже может быть случайным совпадением, но согласитесь, что все случившееся как-то подозрительно странно переплетено.

Уэббер встал и выпил из графина два стакана воды подряд. Потом постоял у окна, глядя на залив. В ту пору еще не применяли затемнения, и на пристани горело множество огней. Затем он вернулся и сел на прежнее место, за стол.

– И все-таки я не понимаю, зачем вы смешиваете сегодняшнюю трагедию с тем, что произошло полтора года назад, – сказал он.

– Дело ваше, – ответил я. – Спасибо за то, что уделили мне столько драгоценного времени.

Я встал, собираясь уходить.

– Как ваша нога? – спросил капитан, когда я наклонился, чтобы растереть ее.

Я пожал плечами.

– Неважно, но все-таки лучше.

– Полицейская служба, – осторожно произнес он, – выдвигает множество проблем. Она очень напоминает политику. И заниматься ею должны порядочные люди. К сожалению, в нашей работе для них нет ничего привлекательного. Приходится использовать тех, кто соглашается… и вот результат.

– Я понимаю. Не стоит об этом. Спокойной ночи, капитан.

– Подождите минутку, – сказал он. – Сядьте. Если пытаться связать сегодняшнее происшествие с делом Алмора, то лучше заняться этим сразу.

– Самое время начать, – заметил я и снова уселся.