Дом на Вестмор-стрит оказался маленьким деревянным строением, примыкающим к большому зданию. Узкая бетонная дорожка вела ко входу. Я поднялся на крыльцо и позвонил. Дверь, находившаяся за проволочной сеткой, была открыта, но в помещении свет не горел. Чей-то усталый голос спросил из темноты:

– Кто там?

– Мистер Таллей дома? – спросил я в ответ.

– Кому он понадобился?

– Другу.

– Хорошо, – хрипло проговорила женщина из темной комнаты. – Какая требуется сумма?

– Это не счет, миссис Таллей. Ведь вы миссис Таллей, я полагаю?

– Уходите и оставьте меня в покое, – пробормотала она. – Мистера Таллея здесь нет, не было и не будет.

Я прижался лицом к сетке, пытаясь разглядеть помещение. Смутно виднелись очертания мебели. Похоже, женщина лежала на кушетке, а может, мне это только показалось.

– Я больна, – продолжала она. – Я устала. Уйдите, дайте мне отдохнуть.

– Меня направили к вам Грейсоны.

Минута тишины, потом вздох.

– Первый раз о них слышу.

Я прислонился к дверному косяку и взглянул на улицу. Там стояла машина с включенными фарами. Других машин не было видно. Я снова заговорил:

– Вероятно, вы в курсе, миссис Таллей, что Грейсонов еще интересует их дело. Что с вами? Не нужна ли вам помощь?

– Я хочу остаться одна, – упорствовала женщина.

– Мне необходимы сведения, – в свою очередь настаивал я. – Я должен их получить. Желательно спокойно, или с шумом, если нельзя иначе.

– Опять полицейский? – спросила женщина.

– Вы прекрасно знаете, что я не полицейский, миссис Таллей. Грейсоны не станут разговаривать с копами. Позвоните им и убедитесь.

– Я никогда о них не слыхала, – повторила она. – А если бы даже и слышала, у меня все равно нет телефона. Убирайся отсюда, коп. Я больна больше месяца.

– Меня зовут Марлоу, – пытался я объяснить. – Филип Марлоу. Я частный детектив из Лос-Анджелеса. Грейсоны уже кое-что сообщили, но мне еще необходимо побеседовать с вашим мужем.

Женщина в темноте тихо и печально засмеялась.

– Итак, вы кое-что узнали? – сказала она. – Вот это я уже слышала не раз. Великий боже, конечно слышала… вы кое-что узнали! Джордж Таллей тоже кое-что узнал… когда-то…

– Он сможет воспользоваться своим открытием, – заметил я, – когда поделится со мной.

– Если за ту цену, которую он уже заплатил, то лучше убейте его, – проговорила женщина.

Тут я увидел, что на улице кто-то зажег и опять погасил фонарь. Непонятно, зачем это сделали. Мне почудилась какая-то фигура возле моей машины.

В глубине комнаты возникло и исчезло бледное лицо. Теперь на его месте были волосы: женщина отвернулась к стене.

– Я измучена, – глухо твердила она. – Я страшно измучена. Уходите отсюда, сэр. Умоляю вас, уходите, пожалуйста.

– Я могу одолжить вам немного денег, – мягко произнес я.

– Вы не чувствуете запаха сигар?

Я потянул носом, но табачного дыма не уловил.

– Нет.

– Они были здесь. Часа два назад. Боже, как я устала. Прошу вас, уходите.

– Выслушайте меня, миссис Таллей.

Она повернулась, и из темноты снова проступили неясные очертания ее лица.

– Вот что: я вас не знаю, – сказала она. – И не хочу знать. Мне нечего вам сообщить. Впрочем, даже если бы и было, я бы все равно молчала. Я живу в этой норе, если мое существование можно назвать жизнью. Но все-таки я живу. Мне нужно только немного тишины и покоя. А теперь уходите и оставьте меня одну.

– Впустите меня, – настаивал я. – Давайте побеседуем. Я сумею вам помочь.

Она снова отвернулась, и в голосе ее прозвучал сдерживаемый гнев:

– Если вы немедленно не исчезнете, я начну кричать изо всех сил. Убирайтесь отсюда.

– Хорошо, – заторопился я. – Я оставлю в дверях визитную карточку. Не забудьте мою фамилию. Может, вы еще передумаете. А теперь спокойной ночи, миссис Таллей.

Ответа не последовало. Я сунул в дверь визитку, спустился с крыльца и по бетонной дорожке вышел на улицу. На другой стороне улицы слабо ворчал мотор машины с включенными фарами. Но моторы ворчат в тысячах машин на тысячах улиц. Я сел в свой автомобиль и уехал.