Первым вошел мужчина небольшого роста, средних лет, с худым измученным лицом и острым носом. Его коричневая шляпа, сдвинутая немного набок, прикрывала седые волосы. Вслед за ним появился де Гармо, огромный полицейский с резкими чертами лица и стальными глазами – тот самый, которому не понравилось, что я остановился перед домом доктора Алмора. Двое ранее прибывших, не отрывая глаз от низкорослого человека, отдали ему честь.

– Покойник внизу, капитан. Его застрелили, промахнувшись перед этим несколько раз. Умер сравнительно давно. Парня зовут Марлоу. Частная ищейка из Лос-Анджелеса. Я не задавал ему никаких вопросов.

– И правильно сделали, – резко проговорил Уэббер. Голос его звучал угрожающе. Скользнув по моему лицу подозрительным взглядом, он слегка кивнул мне головой. – Я капитан Уэббер, а это сержант де Гармо. Ладно, сначала посмотрим на тело.

Он вышел, а де Гармо, оглядев меня так, будто никогда до сих пор не видел, последовал за ним. В сопровождении старшего полисмена они стали спускаться по лестнице. Эдди и я несколько минут таращились друг на друга. Наконец я спросил:

– А что, там напротив действительно дом доктора Алмора?

Тут с его лица окончательно исчезло всякое выражение, хотя и раньше оно было достаточно тупым.

– Да. Ну и что из того?

– Ничего.

Мы молчали, снизу доносились глухие неразборчивые голоса. Полицейский прислушался и сказал более приветливо:

– А вы помните это дело?

– Немного.

Он расхохотался.

– Здорово его похерили. Завернули в бумагу и затолкали в темный угол, чтобы никто никогда не отыскал.

– Вот именно, – согласился я. – Но любопытно, почему?

Полицейский посмотрел на меня весьма значительно.

– На то имелись важные причины. Не думай, приятель, что их не было. Ты хорошо знал Лавери?

– Не очень.

– Но ты следил за ним?

– Да, совсем немного. А вы его знали?

Полицейский покачал головой.

– Нет. Помню только, что вроде именно он нашел жену Алмора в гараже.

– Возможно, Лавери тогда здесь и не жил, – заметил я.

– А давно это случилось?

– Не знаю, – ответил я.

– Да уж, верно, не меньше чем полтора года назад, – лениво бросил полицейский. – Разве лос-анджелесские газеты не сообщали?

– Писали что-то в отделе происшествий.

Полицейский почесал ухо и опять прислушался. Снова зазвучали шаги на лестнице, и лицо его окаменело. Он отошел от меня и вытянулся в струнку. Капитан Уэббер подлетел к телефону и, переговорив, обернулся и спросил:

– Кто на этой неделе исполняет обязанности коронера, Ал?

– Эд Гарлон, – деревянным голосом ответил сержант.

– Вызовите Эда Гарлона, – приказал Уэббер в трубку. – Пусть он явится немедленно. Пригласите врача. Предупредите его, что сегодня будет вскрытие.

Затем он повесил трубку и резко произнес:

– Кто трогал пистолет?

– Я трогал, – ответил я.

Он приблизился ко мне и качнулся на каблуках. Обернутый платком пистолет лежал на его ладони.

– Разве вас не учили, что нельзя прикасаться к оружию, найденному на месте преступления?

– Учили. Но, осматривая его, я еще не знал о преступлении. Не знал даже, что из него стреляли. Он лежал на лестнице так, будто его просто уронили.

– Исключительно правдоподобно, – заметил Уэббер. – И часто у вас случались подобные дела?

– Какие дела? – Он смотрел на меня очень внимательно, и я предложил: – А может, я расскажу вам, как все было?

Он покачнулся, будто я толкнул его.

– А может, вы начнете отвечать на мои вопросы?

Я промолчал. Уэббер повернулся к двум полицейским.

– Ребята, езжайте-ка и сообщите обо всем дежурному.

Полицейские отдали честь и вышли. Уэббер подождал, пока не стихнут их шаги, и снова обратил на меня свои холодные рыбьи глаза.

– Ваши документы?

Я протянул ему бумажник, и он исследовал его содержимое. Де Гармо в это время сидел на стуле, положив ногу на ногу, и бессмысленно таращился в потолок. Наконец Уэббер вернул мне бумажник.

– Люди вашей профессии очень нам мешают, – сказал он.

– Не всегда, – возразил я.

Он повысил голос, хотя и перед этим говорил довольно громко:

– Я заявил, что они очень мешают, значит, мешают. Берегитесь. Я не позволю вставать поперек дороги полиции Вай-Сити.

Я молчал. Он наставил на меня палец.

– Вы из большого города. И потому считаете себя всемогущим. Берегитесь, повторяю. Конечно мы, провинциалы, не используем никаких политических комбинаций. Мы работаем просто, открыто и быстро. Можете о нас не беспокоиться, молодой человек.

– А я и не беспокоюсь. Просто пытаюсь заработать несколько долларов.

– Только без этих ваших штучек, – пробормотал Уэббер. – Я их не потерплю.

Де Гармо оставил в покое потолок и, перейдя к изучению ногтя своего указательного пальца, неожиданно заговорил усталым голосом:

– Послушайте, шеф, этого парня внизу звали Лавери. Я был с ним немного знаком: настоящий бабник.

– Ну и что из этого? – фыркнул Уэббер, не отводя от меня взгляда.

– Все указывает на женскую работу, – продолжал де Гармо. – Вам же известно, чем занимаются эти частные ищейки. Разводами. Может, позволим ему поболтать, а то он совсем отупел от страха.

– От страха? – изумился Уэббер. – Я что-то не вижу, чтобы он испугался.

Он подошел к окну и поднял жалюзи. Ослепительный свет залил комнату. Уэббер, повернулся ко мне, покачиваясь на каблуках.

– Говорите!

Я начал:

– Я работаю на одного бизнесмена из Лос-Анджелеса, который не желает обнародовать свои дела и потому нанял меня. Месяц назад его оставила жена. Удрав, она прислала телеграмму, в которой извещала, что убежала с Лавери. Два дня назад мой клиент встретил Лавери, но тот категорически все отрицал. Клиент поверил ему и забеспокоился о жене. По-видимому, дама она легкомысленная. Она вполне могла попасть в плохую компанию и даже угодить в беду. Вчера я заходил сюда побеседовать с Лавери, но он так и не признался, что куда-то с ней ездил. Я наполовину поверил ему, но потом получил веское доказательство, что он провел с женой моего клиента в отеле в Сан-Бернардино ту самую ночь, когда женщина исчезла из своего домика в горах. С этими данными я и вернулся сюда, чтобы прижать Лавери к стенке. На звонок никто не ответил, а двери были приоткрыты. Я вошел, обнаружил пистолет и обыскал дом. В ванной увидел Лавери. Труп я не трогал.

– Вы не имели права делать обыск, – холодно заметил Уэббер.

– Конечно не имел, – согласился я. – Но я не мог упустить такого случая.

– Фамилия лица, на которое вы работаете?

– Кингсли, директор косметической фирмы «Джиреллен».

Я назвал адрес.

Уэббер взглянул на де Гармо, и тот что-то лениво записал. Уэббер снова обратился ко мне:

– Дальше.

– Я посетил тот самый домик в горах, возле озера Оленят. Это рядом с Пума-Пойнт, в шестидесяти пяти километрах от Сан-Бернардино.

Я посмотрел на де Гармо. Сержант и так писал ужасно медленно, а тут его руки и вовсе остановились, повиснув в воздухе, но через мгновение он уже снова водил пером по бумаге. Не отрывая от него взгляда, я продолжал:

– Месяц назад жена сторожа во владениях Кингсли поссорилась с мужем и, как все предполагали, уехала оттуда. Но вчера в озере был найден ее труп.

Уэббер закрыл глаза и промурлыкал:

– Зачем вы все это рассказываете? Разве обе истории как-нибудь связаны?

– Связаны по времени происшедшего. Да и Лавери был там. Другой связи я не вижу, но эту считаю достойной внимания.

Де Гармо не шевелясь глядел в пол. Его лицо вытянулось, отчего казалось еще более суровым, чем обычно. Уэббер спросил:

– Эта женщина утопилась? Самоубийство?

– Самоубийство или убийство. Она оставила предсмертное письмо, но ее мужа арестовали по подозрению в убийстве. Его фамилия Чейз. Билл Чейз, а жену звали Мэриел Чейз.

– Меня это не касается, – резко произнес Уэббер. – Говорите только о том, что произошло здесь.

– Да ничего здесь не происходило, – ответил я, глядя на де Гармо. – Я приходил сюда дважды. В первый раз беседовал с Лавери и ничего не добился, во второй не беседовал и получил тот же результат.

– Я задам вам вопрос, – подчеркнуто сказал Уэббер, – и буду ждать честного ответа. Конечно вы не захотите отвечать, но сделать это придется, потому что рано или поздно я все равно узнаю правду. Вопрос такой. Полагаю, вы обыскали дом достаточно тщательно. Удалось ли вам найти что-то, позволяющее говорить о пребывании здесь жены Кингсли?

– Вы пользуетесь незаконным приемом, – запротестовал я, – требуете от свидетеля выводов.

– Я жду ответа, – настаивал капитан, – мы же не в суде.

– Ладно, слушайте. Да, в шкафу на нижнем этаже висит женская одежда, соответствующая по описанию той, что была на миссис Кингсли в Сан-Бернардино, где ее видели вместе с Лавери. Описание не очень подробное: белое платье с черной отделкой и шляпа-панама с чернобелой лентой.

– Ваш клиент будет страшно доволен, – спокойно заявил де Гармо. – Вы обнаружили следы пребывания его жены в доме, где совершено убийство, в результате чего подозрение падает именно на нее. Вряд ли нам долго придется искать преступника, шеф.

Уэббер пристально вгляделся в мое лицо и задумчиво кивнул головой в ответ на слова де Гармо. Я же сказал:

– Я полагаю, что вы не дураки, джентльмены. Платье сшито на заказ, значит, несложно установить для кого. Я попросту сэкономил вам немного времени. Все это легко выяснить по телефону.

– Что еще? – спокойно спросил Уэббер.

Но прежде чем я успел ответить, к дому подъехала машина, а следом вторая. Уэббер распахнул дверь. На пороге появились двое мужчин: один маленького роста, другой огромный, похожий на быка. Оба держали в руках чемоданы. За ними шествовал высокий худой человек в темно-сером костюме. Уэббер наставил палец на низкорослого и сказал:

– Тело внизу в ванной, Бузони. Мне нужны отпечатки пальцев жильцов всего дома, в особенности принадлежащие женщинам. Придется основательно поработать.

Постараюсь справиться, – кивнул Бузони. Он и человек, похожий на быка, вышли из комнаты.

– А вам мы поручаем покойника, Гарлан, – обратился Уэббер к третьему. – Спуститесь вниз и осмотрите его. Карету «скорой помощи» вызвали?

Человек в темно-сером костюме отправился вслед за Уэббером. Де Гармо убрал бумагу и карандаш, не отрывая от меня своего тупого взгляда. Я спросил:

– Могу ли я говорить о нашей вчерашней встрече… или это было частное дело?

– Вы можете говорить о чем хотите, – ответил он. – Защита граждан – наша святая обязанность.

– Тогда говорите вы, а я послушаю. Я бы охотно что-нибудь узнал о деле доктора Алмора.

Он покраснел, и глаза его яростно сверкнули.

– Вы же уверяли, что не знакомы с Алмором.

– До вчерашнего дня я о нем даже не слышал. Но сегодня мне стало известно, что Лавери знал миссис Алмор, что она покончила с собой, что Лавери нашел ее труп, и, кроме того, мне сообщили о возможности шантажа доктора со стороны Лавери. Далее: ваши подчиненные с любопытством поглядывали на дом Алмора, а один из них заявил, что дело ловко похерили или что-то в этом роде.

– Отниму у сукиных сынов служебные удостоверения, – медленно заговорил де Гармо гробовым голосом. – Они только и умеют, что глазами хлопать. Черт бы побрал этих дураков!

– Значит, все это неправда?

Он взглянул на свою сигарету.

– Что неправда? – процедил он сквозь зубы.

– То, что Алмор убил свою жену и что у него хватило денег замазать историю? Это только слухи?

Де Гармо поднялся и подошел ко мне.

– Повтори еще раз, – мягко сказал он.

Я повторил, и он ударил меня по лицу. Я почувствовал, как щека моя распухает.

– Повтори снова, – сказал он.

Я снова повторил. Он опять меня ударил.

– Повтори еще.

– Не стоит. Вы можете промахнуться.

Я растирал рукой щеку. Ощерив зубы, он смотрел на меня, его светлые глаза сверкали звериным блеском.

– Каждый раз, разговаривая так с полицейскими, ты будешь получать по морде, – пригрозил он. – Только попробуй! Запомни, что я умею бить не только рукой.

Закусив губу, я продолжал растирать щеку.

– Если станешь совать нос в наши дела, то однажды проснешься в темном переулке, где оплакивать тебя будут только коты, – прибавил он.

Я молчал. Он отошел и, тяжело дыша, снова опустился на стул. Я перестал растирать щеку и размял ее пальцами, чтобы проверить, прошла ли судорога.

– Я это запомню, – пообещал я. – Я хорошо запомню.