Около одиннадцати вечера я остановил машину возле отеля «Прескотт» в Сан-Бернардино, достал из багажника свой дорожный чемодан и поднялся с ним на три ступеньки. Его немедленно выхватил у меня из рук бой в вышитых штанах и белой рубашке с черным галстуком.

Дежурный портье – мужчина с яйцевидной головой – не выказывал никакого интереса ни ко мне, ни к чему другому. Вручая мне перо, он зевал, глядя в пространство, будто вспоминал свое детство. Мы с рассыльным поднялись на лифте на второй этаж и зашагали по длинному коридору. Было страшно душно. Рассыльный отпер дверь в маленькую комнату с небольшим окном. Вентилятор на потолке не превышал размером дамский носовой платочек.

Рассыльный был немолодым, высоким, тощим, желтым и холодным, как кусок курятины из холодильника. Жуя резинку, он положил мой чемодан на кресло, посмотрел в окно и встал, не спуская с меня глаз. Глаза у него были цвета питьевой воды.

– Может быть, мне следует снять номер за доллар в сутки? – сказал я. – Этот похож на паровую баню для блох.

– Вы родились в сорочке, если получили хоть какую-то комнату. Отель набит, как бочка с селедками.

– Принесите нам немного имбирного пива, стаканы и лед, – попросил я.

– Нам?

– Надеюсь, вы умеете пить?

– Могу попробовать.

Он вышел, а я, сняв пиджак, галстук, рубашку и майку, стоял, обдуваемый теплым сквозняком. В воздухе висел запах нагретого железа. Я вошел в ванную – там действительно имелось нечто вроде ванной – и облился теплой водой. К приходу рассыльного с подносом я дышал немного свободнее. Он закрыл дверь, а я достал бутылку виски. Затем я налил два стакана, и мы – как всегда в таких случаях – неискренне улыбнулись друг Другу и выпили. Пот скатился с моего затылка на спину прежде, чем я успел поставить стакан. Но все же я почувствовал себя лучше. Усевшись на кровать, я посмотрел на рассыльного.

– Вы способны сейчас что-то делать?

– Что именно?

– Вспоминать.

– К такому я не привык, – ответил он.

– У меня есть деньги, которые я обычно трачу самым нелепым образом, – заявил я, вынув из кармана кошелек и разбросав на постели несколько долларовых бумажек.

– Ну что ж… – сказал рассыльный. – А если вы сыщик?

– Не будь дураком, – фыркнул я. – Когда ты видел сыщика, раскладывающего пасьянс из собственных сбережений? Можешь считать меня следователем.

– Это и вправду интересно, – заметил он, глядя на деньги. – От такого пейзажа моя голова начинает работать.

Я вручил ему доллар.

– Аванс за твою голову. Ты, наверное, из Техаса?

– Из Амарильо, – ответил он. – Но это не имеет значения. А вам что, понравился мой акцент? Лично меня от него тошнит, но клиентам он нравится.

– Пользуйся им и дальше, – посоветовал я. – На твоем акценте можно заработать.

Он улыбнулся и убрал банкноту в карман.

– Что ты делал в пятницу двенадцатого июня? – спросил я. – Днем и вечером.

Он медленно выпил виски и подумал, встряхивая лед в стакане.

– Я был здесь. Моя смена от десяти до двадцати четырех.

– В отель приезжала молодая женщина, красивая, стройная блондинка. Она остановилась здесь, ожидая ночного поезда в Эль-Пасо. То есть я так полагаю, потому что она попала в Эль-Пасо в воскресенье утром. Сюда она прикатила на «паккарде», зарегистрированном на имя Кристаль Грейс Кингсли, Беверли-Хилл, Карсон-драйв, 965. Возможно, она зарегистрировалась под этой фамилией, а может, и под другой или вовсе не заполнила бланка для прибывающих. Ее машина до сих пор находится в гараже вашего отеля. Мне бы хотелось переговорить с ребятами, которые ее обслуживали. За то, что ты об этом подумаешь, получай второй доллар.

Я выбрал еще одну бумажку из моей выставки, и она исчезла в его кармане с шелестом, напоминавшим трепет крыльев большой бабочки.

– Будет сделано, – отчеканил он.

Рассыльный поставил стакан и вышел. Я выпил свою порцию и приготовил новую, затем отправился в ванную и облил водой грудь. В это время зазвонил телефон. Голос с техасским акцентом сообщил:

– Это был Соппи. На прошлой неделе его призвали на военную службу. Другой парень по прозвищу Лос выносил ее вещи. Он еще здесь.

– Отлично. Пришли его ко мне.

Я развлекался вторым стаканом и уже подумывал о третьем, когда раздался стук в дверь. Я открыл ее, и в комнате появился молодой человек, похожий на мышь, с зелеными глазами и маленьким девичьим ротиком. Он вошел, пританцовывая, остановился и с вызывающим видом посмотрел на меня.

– Пьешь?

– Конечно, – холодно бросил он и налил себе изрядную порцию виски, капнув туда немного пива. Потом одним глотком проглотил эту смесь, сунул в зубы сигарёту и закурил. Выдохнув дым, он опять принялся вглядываться в меня, уголком глаза заметив деньги на кровати. Хорошо еще, что на кармане его рубашки не было вышитого номера.

– Тебя зовут Лос? – спросил я.

– Нет, – ответил он, помолчал, и прибавил: – Мы не любим сексотов. У нас нет своего шпика, а с чужими мы не станем путаться.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Этого вполне достаточно.

– Чего?

Его маленькое личико неприятно сморщилось.

– Убирайся отсюда, – сказал я.

– Я думал, что вы хотите поговорить со мной, – заметил он.

– Ты старший рассыльный?

– Да.

– Я мечтал тебя угостить и подарить доллар. Получай. – Я дал ему банкноту, – Спасибо за посещение.

Он молча взял деньги и убрал их. Стоял он неподвижно, выпуская дым через нос, а глаза его были внимательны и злы.

– То, что я могу сообщить, – очень важно.

– Только для тебя, – возразил я. – Ты же выпил, деньги получил, а теперь убирайся.

Пожав плечами, он беззвучно покинул комнату. Минут через пять снова раздался стук. Лучисто улыбаясь, вошел высокий рассыльный. Я снова уселся на кровать.

– Насколько я понял, вы не общались с Лосом?

– Нет. Он доволен?

– Думаю, да. Вы же знаете начальство.: оно непременно должно получить свою долю. Теперь вы можете называть меня Лосом, мистер Марлоу.

– Значит, это ты ее обслуживал?

– И я тоже. Она не регистрировалась у портье. Но я вспомнил, как сюда прибыл «паккард». Она поручила мне поставить машину в гараж и позаботиться о ее вещах, пока не прибудет поезд, потом дала мне доллар. А доллар запоминается в нашем городе. Кроме того, у нас много судачили о том, что она долго не забирает машину. Она пообедала в нашем ресторане.

– Как она выглядела?

– Женщина в белом платье с черной отделкой и в панаме с черно-белой лентой. Красивая блондинка, говоря вашими словами. Потом она взяла такси и уехала на вокзал. Я укладывал ее вещи. На них стояли инициалы, только не помню какие.

– И хорошо, что не помнишь, – сказал я. – Это было бы чересчур. Выпей еще. Сколько ей, по-твоему, лет?

Он придвинул стакан и налил себе солидную порцию.

– В наше время трудно определить возраст женщины, – ответил он. – Полагаю, около тридцати. Может, чуть больше или чуть меньше.

Пошарив в своем пиджаке, я вытащил фото Кристаль и Лавери на пляже. Он внимательно изучил снимок.

– Я от тебя не требую присяги, как на суде, – заметил я.

Он кивнул головой.

– Да я бы и не смог присягнуть. Все эти маленькие блондинки похожи друг на друга. А одежда, освещение и косметика делают их либо еще более похожими, либо совершенно различными.

Он все еще колебался, глядя на фото.

– Что тебя смущает?

– Я думаю о мужике на снимке. Он тоже замешан в этом деле?

– Говори все, что тебе известно.

– По-моему, это он подошел к ней в холле, и они вместе пообедали. Высокий красивый парень, сложенный как боксер полутяжелого веса. Потом он сел с ней в такси.

– Ты уверен?

Он взглянул на деньги, разбросанные по кровати.

– Ладно, сколько это будет стоить? – с кислым видом спросил я.

Он отложил фото, вынул из кармана какие-то банкноты и тоже бросил их на постель.

– Спасибо за угощение, – сказал он. – И пусть вас черти заберут.

Он пошел к двери.

– Садись, не надо быть таким недотрогой, – пробормотал я.

Он сел и с упреком посмотрел на меня.

– И не изображай пылкого южанина, – прибавил я. – Я повидал множество людей в разных отелях, и среди них редко встречались парни, не понимавшие шуток. Угораздило же меня нарваться именно на такого.

Он улыбнулся, кивнув головой, снова взял фото и начал рассказывать.

– Это был приличный мужчина, более солидный, чем та дама. Но кое-что я заметил и потому все запомнил. Мне показалось, что даме не понравилось то, что он так открыто подошел к ней в холле.

Я подумал, что это не имеет значения. Возможно, Лавери просто не явился на какое-то свидание или опоздал на него.

– Наверное, для этого были основания, – сказал я. – А какие на ней были украшения? Кольца, ожерелье, что-нибудь оригинальное или дорогое?

Он заявил, что не помнит.

– Какие у нее были волосы: длинные или стриженые, волнистые или с локонами? Естественная блондинка или крашеная?

Он рассмеялся.

– Черт возьми! На последний вопрос я ответить не могу, мистер Марлоу. Даже натуральные блондинки и те красятся. Насколько я помню, волосы у нее были длинные, какие теперь не в моде, слегка вьющиеся на концах. Но возможно, я и ошибаюсь. – Он опять посмотрел на снимок. – Человек никогда не поручится за свою память.

– Правильно. Я спрашивал просто, чтобы проверить, не слишком ли много ты запомнил. Человек, описывающий множество подробностей, – недостоверный свидетель, как, впрочем, и тот, кто ничего не замечает. В большинстве таких случаев добрая половина выдумывается. Но ты говоришь все более или менее правильно. Спасибо.

Я вручил ему два доллара и прибавил для компании еще пять. Он поблагодарил меня, прикончил виски и деликатно удалился. Я выпил свою порцию, снова умылся и решил, что лучше поехать домой, чем ночевать в этой дыре. Одевшись, я взял свой чемодан и спустился по лестнице. Похожий на мышь старший рассыльный сидел в холле. Он даже не двинулся, чтобы взять у меня багаж. Портье с яйцевидной головой отнял у меня два доллара, не глядя в мою сторону.

– Два доллара за ночь в подобной бане! – возмутился я. – Лучше спать бесплатно под открытым небом.

Портье зевнул, а когда я уже подходил к двери, неожиданно заметил:

– Жара под утро спадает. С трех до восьми, а иногда до девяти у нас бывает прохладно.

Я вытер голову платком и приблизился к машине. Сиденье было горячее, хотя уже наступила полночь. Я вернулся домой без четверти два. Было свежо.