Грофилд сбросил тело в яму, потом взял лопату и стал засыпать ее. Ночь была прохладной и темной. Несмотря на холод, Грофилд обливался потом. С каждым взмахом лопаты он бросал злобный взгляд на то, что его окружало. Челюсти его были плотно сжаты, мысли вихрем носились в голове.

Он засыпал могилу, положил сверху куски дерна и утоптал вокруг землю. Потом он сложил инструмент в машину и направился к театру.

Мэри, в халате и шлепанцах, приготовила холодный ужин. Чуть раньше, вечером, они занимались любовью в ложе нижнего яруса, но между ними возникло какое-то стеснение, которого никогда прежде не было. Они не получили и большого удовлетворения, но потом, успокоившись, Мэри вновь стала похожей на себя. Теперь, когда Дана здесь больше не было, она чувствовала себя лучше.

У софы был страшный вид. Грофилд снял чехол и сжег его, но и обивка была запачкана кровью. Миер снова использовал свой нож, так что Грофилду пришлось прикрыть софу старым покрывалом. В другое время они расположились бы на софе, но в этот вечер Мэри, не сказав ни слова, накрыла стол в столовой, и Грофилд не стал возражать.

Она приготовила сандвичи и кофе и достала несколько пирожков. Они сели по обе стороны стола, и во время еды Мэри завела разговор о предстоящем летнем сезоне. Были два или три актера, еще с прошлого сезона, с которыми они собирались возобновить контракт. Грофилд старался говорить нормальным голосом и избегал бросать сердитые взгляды в пустой зал. Но едва он подумал о том, что хорошо справляется со своей ролью и что Мэри ничего не заметила, как она проговорила, словно прочитала его мысли:

– Я полагаю, что ни к чему просить тебя не преследовать его.

Грофилд удивленно посмотрел на нее.

– Я не знаю, что делать. Мне не хочется оставлять тебя здесь одну.

– Я поеду в Нью-Йорк, – предложила она. – Помнишь, Джун сказала, что мы всегда можем остановиться у нее, когда будем там. Потом я отыщу тех, кого мы хотим пригласить в этом году.

– У нас по-прежнему нет денег, – заметил Грофилд.

– Ты найдешь их.

Она произнесла это так просто, как будто все зависело от него.

– А тебя не пугает, что ты поедешь в Нью-Йорк?

– Конечно нет… Аллан?

Он не мог понять выражения ее лица.

– Что?

– Я тебя прошу не уезжать сегодня вечером. Прошу тебя!

Внезапно он понял, что все время искал подходящую фразу, чтобы сообщить ей о своем немедленном отъезде. Ведь это было очень важно.

– Никто меня не торопит. – Он улыбнулся и взял ее за руку. – Я уеду тогда, когда ты этого захочешь.