Борец в фуфайке обшарил на Грофилде все швы. Немного расставив ноги и вытянув горизонтально руки, Грофилд стоял, напоминая собой иллюстрацию из журнала по физической культуре. От борца дурно пахло, но Грофилд не сделал ему никакого замечания. Через минуту обыск был закончен, и страж произнес:

– Все в порядке.

– Естественно, – заявил Грофилд. – Я приехал сюда, чтобы поговорить.

Борец ничего на это не ответил. Он был нанят как сторож, вот и все.

– Они находятся в другой комнате, – ткнул он пальцем.

Пессимистически настроенный Грофилд вошел в указанную комнату. Сначала три лимона в аэропорту, а теперь еще Миер, организатор этого дела, человек, с которым Грофилд был незнаком, расположился в номере из двух комнат на верхнем этаже одного из отелей. Для чего тратить столько денег, чтобы устроить встречу? И потом, зачем проводить ее в Лас-Вегасе? Значит, была какая-то причина?

Грофилд надеялся, что этого не было. Не могло быть и речи, что его обманывало его чутье, его профессиональный опыт, но фактически его издержки были большими. Мэри оставалась в Индиане. Это путешествие обошлось Грофилду в большую часть наличного капитала. Если выяснится, что Миер ничего ему не предложит, придется влачить жалкое существование в течение всего зимнего сезона и ожидать, не подвернется ли какой-нибудь подходящий случай.

Аллан Грофилд владел профессией, которая попадалась все реже: он был театральным актером, исполнявшим исключительно комедийные роли. Кинематограф и телевидение, по его мнению, были для манекенов, но не для актеров. Актер, выступающий перед камерой, должен быть уверен, что рано или поздно он погубит свой талант.

Многие актеры надеялись как-то выкрутиться в финансовом отношении. Не был исключением в этом смысле и Грофилд. Он хотел не только играть в театре, но и быть владельцем его, а потому он организовывал летние гастроли, и зачастую в таких местах, где его ожидали большие расходы. И тогда, чтобы выйти из положения, он время от времени обращался к своей второй профессии. Как раз это он в настоящее время и делал.

Грофилд вошел в комнату, закрыл за собой дверь и поочередно осмотрел тех мужчин, которые уже находились там. Никого из них он не знал.

– Я – Грофилд, – заявил он.

Мужчина с красным лицом, одетый в узкие брюки и тесный пиджак, отошел от окна и протянул ему руку.

– Миер, – сказал он. У него был акцент выпускников привилегированных колледжей Запада. – Очень рад, что вы приехали.

Грофилд, не слишком-то поверивший ему, пожал руку человека, который должен был организовать это дело. До сих пор все шло гладко. Лимоны солгали?

Кто этот Миер? Явно не профессионал. Он представил Грофилду двух других.

– Джордж Каткарт – Аллан Грофилд.

В глазах Каткарта Грофилд прочитал похожий на его собственный недоуменный вопрос, то, что и его беспокоило. По крайней мере, тут были и профессионалы. Он с определенным удовольствием пожал руку Каткарта, и они молча слегка кивнули друг другу.

Каткарт был коренастым, скорее небольшого роста человеком, широким в плечах. Грофилд подумал, что, наверное, большинство шоферов, способных бежать после нападения на них, имеют такие фигуры. По всей видимости, он одевался сообразно обстоятельствам, но даже для такой ситуации, как сейчас, его новый костюм определенно не подходил. Грофилд не знал, в каком городе жил Каткарт, но разве были такие места, где носили черные ботинки и белые носки с коричневым костюмом? Может быть, Нью-Джерси?

Миер продолжал представлять.

– А это Мет Ханто, наш пиротехник.

У пиротехников есть особенность походить на динамитные палочки: они обычно высокие и худые, – и Мет Ханто не составлял исключения. Если бы проводился национальный конкурс двойников Гарри Купера, Ханто, вероятно, вышел бы в финал. Он сощурил глаза, чтобы взглянуть на Грофилда, как будто он смотрел издалека, из пустыни, залитой солнцем. Потом сильно пожал его руку.

– Теперь недостает только двоих, – сказал Миер. – Пока мы их ждем, не хотите ли выпить?

Жестом директора он указал на стол, заставленный бутылками, стаканами и двумя ведерками со льдом.

– Нет, спасибо, – ответил Грофилд. – Никогда не пью во время работы.

Дверь открылась, и вошел Дан Линч. Грофилд обрадовался, увидев знакомое лицо. Ему хотелось отвести Дана в сторону, чтобы тот ввел его в курс дела, поскольку Дан не мог по телефону многое ему сказать. Например, что это будет необычное дело. Конечно, по телефону не все можно объяснить, но тем не менее…

Дан был так же высок, как и Мет Ханто, и так же широк в плечах, как Каткарт. И он был начисто лишен чувства юмора. Он вошел и оставил дверь широко открытой.

– Вашему приятелю немного нездоровится, – сообщил он Миеру.

Миер забеспокоился.

– Прошу прощения.

Дан через плечо указал пальцем и отошел от открытой двери. Пока озабоченный Миер быстро прошел в другую комнату, чтобы выяснить, что же случилось, Дан подошел к Грофилду.

– Все нормально? – спросил он.

– Более или менее.

Будучи старыми знакомыми, они не стали пожимать друг другу руки.

– Ты вытерпел это? – спросил Дан.

– Что? Обыск? – Грофилд пожал плечами. – Что это может изменить?

– Ты терпеливее, чем я, – заявил Дан.

Миер вернулся в комнату и закричал:

– Вы сделали ему больно!

Дан повернулся к нему.

– Я пришел сюда, чтобы выслушать предложение, а не для того, чтобы меня обыскивали.

– Да, я вынужден быть осторожным. Вас я знаю, но не знаю других.

– Если это все, что вы смогли найти в качестве телохранителя, – ответил Дан, – вам лучше все бросить. Он никуда не годится.

Дан подошел к столу, который служил, баром. Миер следил за ним взглядом и не знал, что ему делать. Грофилд, наблюдавший за Миером, все больше убеждался в том, что лимоны сказали ему правду. Он не должен был покидать аэропорт. Четырнадцать монет по пять центов… Он мог в ожидании обратного рейса посидеть в баре.

Прежде чем Миер успел найти нужный ответ, вошел шестой человек.

– В той комнате лежит тип, у которого льет носом кровь, – сообщил он. – Я – Фрич. Боб Фрич.

Миер был достаточно сообразителен, чтобы не упустить возможность, которую ему дало это появление.

– Все в порядке, Боб, – поспешно сказал он. – Вам нечего тревожиться по этому поводу. Входите же, я Эндрю Миер. – Он взял Фрича за руки и закрыл за ним дверь. – Теперь мы все собрались, – продолжал Миер, увлекая Фрича в комнату и удаляя его от двери и от мыслей, которые могли у того возникнуть в связи с тем, что творилось в соседней комнате. – Остается лишь познакомить вас всех друг с другом и можно начинать.

Пока Миер заканчивал представление, Дан пересек комнату и подошел к Аллану со стаканом в руке. Спокойный и добрый на вид, Дан на самом деле был человеком жестким и несокрушимым. Его абсолютная уверенность в себе часто принималась за приветливость и заставляла людей недооценивать его. Воспользовавшись тем, что Миер был занят, Грофилд поинтересовался:

– Что все это значит, Дан?

Тот пожал плечами.

– Какой-то трюк. Поговорим позднее.

Миер был явно не в своей тарелке, его раздражало, что Дан и Грофилд беседуют в углу. Он вышел на середину комнаты.

– Прошу садиться, – предложил он и улыбнулся. – Можно курить. – Затем он принял более торжественный вид. – Здесь у меня то, что я хочу показать вам, – сказал он, вытаскивая из-под кровати фибровый чемодан. – Вы можете мне не поверить, но дело заключается в том, чтобы взять зарплату одного предприятия. – Миер отвернулся от чемодана, чтобы адресовать присутствующим широкую улыбку. – Я прекрасно понимаю, о чем вы думаете.

Грофилд хотел что-то сказать, но удержался.

– Вы думаете, – продолжал Миер, – что никакого дела с зарплатой не существует. Вы думаете, что по всей стране платят по чекам, но есть, по крайней мере одно предприятие, где оплата производится наличными, и я знаю, где это и как взять деньги.

Миер открыл чемодан, пошарил внутри и вытащил кусок картона, почти такой же длинный, как и чемодан. Он прислонил картон к крышке. Это был цветной снимок, сделанный в солнечный день. Старое кирпичное здание, окруженное грязным снегом.

– Вот, – сказал Миер, – пивоваренный завод в Монекуа, штат Нью-Йорк, в двух шагах от границы с Канадой. Было время, когда они производили оплату чеками, но запротестовал синдикат. Там много канадских рабочих, которые хотят получать наличными. Оплата еженедельная и составляет самое меньшее сто двадцать тысяч долларов.

Грофилд автоматически произвел подсчет. Шесть человек, каждому по двадцать тысяч. Это немного, но ему этого будет достаточно, чтобы продержаться следующий сезон и не наделать глупостей. Он стал думать, что лимоны, может быть, все же не всегда ошибаются.

Миер достал другой кусок картона – на этот раз это была карта.

– Как вы видите, Монекуа находится менее чем в восьми милях от границы. Чтобы смыться – это идеальный вариант. У нас большой выбор дорог, и все они идут на север. Имеются второстепенные дороги, которые обходят таможенные посты на границе. – Новый кусок картона, новое фото. – Вот главный вход. Они раздают деньги в пятницу утром, в десять – половине одиннадцатого.

Затем Миер объяснил, откуда поступают деньги, как их охраняют, как происходит выплата, и чем больше он говорил, тем труднее, казалось, будет осуществить ограбление. Деньги, которые доставляли из Буффало, составляли предмет неусыпного внимания охраны: бронированную – машину, на которой привозили деньги на завод, сопровождал даже полицейский вертолет. Сам завод окружали высокая кирпичная стена и колючая проволока, а два входа тщательно охранялись. Настоящая крепость. Пока Миер говорил, Грофилд несколько раз взглянул на Дана: внимательное, терпеливое выражение не сходило с его лица. Миер подошел к сути самой операции.

– Я договорился с организацией, – сказал он, – они требуют десять процентов, что показалось мне вполне нормальным.

– О, господи, о чем вы говорите? – спросил Мет Ханто.

Миер удивленно посмотрел на него.

Об организации, – ответил он. – Вы прекрасно понимаете, что я говорю о синдикате.

– Вы хотите сказать – о мафии?

– Ну, я не знаю, мафия ли это в таком затерянном месте, нет эти люди контролируют тамошние места.

Джордж Каткарт спросил:

– Вы хотите, чтобы мы отдали им десять процентов?

– Разумеется, – ответил Миер.

– Почему?

– Для нашей же пользы, – произнес Миер таким тоном, будто сообщал хорошо известные всем вещи, – чтобы они позволили нам работать на их территории.

– Вы потеряли голову, господин Миер, – заявил Боб Фрич. – Я никогда ни у кого не спрашивал разрешения.

Миер казался ошеломленным.

– Вы собираетесь работать в этом городе, не согласовав это с влиятельными людьми?

Вопрос этот вызвал бы много ответов, то Дан Линч опередил всех.

– Давайте-ка пока не думать об этом. Что меня больше интересует, так это то, как, вы считаете, мы сможем отхватить эти деньги? Что касается дележа, этим мы займемся позже.

Это вмешательство явно понравилось Миеру.

– Отлично, – сказал он, – прекрасная мысль! Так вот, понадобятся два фургона, одна пожарная машина и простая машина. Пожарная машина, чтобы создать панику, простая машина, чтобы удрать. Вот здание муниципалитета Монекуа…

Он показал еще одну фотографию. Все вместе уже составляло дюжину фото и карт. У Грофилда понемногу создавалось впечатление, что он по ошибке зашел в зал, где проводилось совещание по гражданской обороне.

Но Миер не интересовался гражданской обороной, его план, каким он его представлял, был сама простота. Полиция и пожарные города помещались в одном здании. Миер первым делом собирался взорвать это здание. Сразу же после взрыва, как рассчитывал Миер, начнется пожар на заводе. Разумеется, никому из сторожей не придет в голову помешать пожарной машине проехать на завод, когда там возникнет пожар. За рулем будет Фрич. Вместе с ним в машине поедут Дан и Грофилд, одетые в форму пожарников. Они остановятся перед конторой и откроют круговую стрельбу из автоматов, заодно покончив со сторожами, которые там будут. Потом они…

– Нет, – сказал Грофилд.

Миер остановился на середине фразы, в то время как его рука, опущенная в чемодан, уже вытаскивала оттуда новое фото или карту. Он часто заморгал:

– Что?

– Я повторяю – нет. Больше ничего не говорите, я не участвую в этом деле.

Миер нахмурился. Он никак не мог его понять.

– Что здесь не так, Грофилд?

– Убивать людей, – кратко ответил Грофилд.

– На заводе с полдюжины вооруженных охранников, – возразил Миер. – Другой возможности нейтрализовать их нет.

– Я вам верю, поэтому я больше не играю.

Миер иронически произнес:

– Так вот вы какой, Грофилд? Вид крови вас пугает?

– Нет. Но полиция разыскивает убийц гораздо тщательнее, чем грабителей. Огорчен, Миер, но не рассчитывайте на меня.

Грофилд повернулся к двери. За его спиной раздался голос Дана Линча:

– Спасибо за угощение.

– Вы тоже? – с отчаянием в голосе спросил Миер.

Грофилд открыл дверь и прошел в другую комнату.

Он понял, что Дан следует за ним.

Охранник Миера валялся на полу. Он был без сознания, но из носа у него перестала идти кровь.

– Он сам напросился на это, – пояснил Дан.

Они вышли в коридор и направились к лифту.

– А теперь, – сказал Грофилд, – можешь ты мне объяснить, кто этот поменянный и почему ты позвонил мне, чтобы я приехал сюда?

– Это один приятель брата моей жены, – ответил Дан. – Похоже, он откалывал трюки в Техасе.

– Это умственно отсталый человек, – убежденно произнес Грофилд.