Унтер-офицер Пулька

Был унтер-офицер Пулька. Служил в полку. Трудно ему показалось служить. Собрал себе сухарей, забрал всю свою парадную сбрую; взял да бежал. Бежал он день-год. Истратил он все свои харчи, поел свои сухари и хотел воротиться.

— Но воротиться, — говорит, — не годится. А то ворочусь.

Взял и воротился.

Приходит он к лесу, показалась ему дорога. Шел он этой дорогою. Стоит трехэтажный дом. Входит он в этот дом. Стоит в нем одна кровать. Приходит молодой парень.

— Кто ж тебе на этой кровати приказал лечь? Я на этой кровати из году в год сам лежу.

— Виноват, — говорит, — простите, так понахалился.

— Ну, наймись же, — говорит, служить мне на год. Работать тебе: только изо дня в день печку топить и чтобы не стричься, не мыться, Богу не молиться.

Отправился этот хозяин. Остался Пулька один. Проходит год, приходит его хозяин.

— Хорошо, — говорит, — старался, молодец! На вот тебе пять целковых, умойся, остригись, Богу помолись, на последнее погуляй и на третий день ко мне приди.

Унтер-офицер погулял, погулял, пришел.

— Ну что, денег хватило?

— Копейка серебром осталась.

— Ну, наймись еще, на другой год, останься тоже изо дня в день печку топить.

Год проходит, хозяин опять приходит, глядит.

— Молодец, — говорит, — ты. На вот тебе пять целковых, умойся, постригись, Богу помолись, на последнее погуляй и на третий день ко мне приходи.

Унтер-офицер Пулька погулял, погулял, пришел.

— Что, — говорит. — денег хватило?

— Копейка серебром осталась.

— Ну. наймись, — говорит, — на третий год, чтоб не стричься, не мыться и Богу не молиться.

Проходит год, приходит опять хозяин.

— На вот, — говорит, — тебе пять целковых, умойся, постригись. Богу помолись» на последнее погуляй и на третий день ко мне явись.

Пулька погулял и опять пришел. “Что же я, служивши три года, не мог у этого хозяина в одной комнате быть?" Входит в комнату, стоит девица, по горло в песок закопана.

— Ах ты, — говорит, — унтер-офицер Пулька! Откудова тебя Бог занес сюда? Много ли ты у него служишь?

— Я, — говорит, — служу три года.

— Ну, на вот тебе книгу, почитай же ты обо мне три ночи. Я за тебя замуж пойду. Если тебе будет страх какой, не бойся.

Стал он читать первую ночь: читал, читал он, является ефрейтор его полка.

— Унтер-офицер Пулька, являйся в полк, полковник прислал.

Потом унтер-офицер является из полка: полковник прислал. Потом фельдфебеля прислал.

Потом является его полка начальство.

— Что ж на него глядеть? Брать его на штыки.

Все сейчас пропали. А девушка по грудь из земли вышла.

Пулька пошел в кабак.

— Дай, — говорит, — целовальник, кварту горилки.

"Погулял, время, отправлюсь опять читать".

Читал, читал он, опять является ефрейтор: потом унтер-офицер; потом фельдфебель; потом все начальство.

— Что ж на него глядеть, брать его на штыки!

Все сейчас пропали. Девушка вышла по колена из песку. На третью ночь опять является ефрейтор, потом унтер-офицер, потом фельдфебель, потом все начальство.

— Что ж на него глядеть, брать его на штыки!

Сейчас все пропали. Девушка вышла вся из песку и говорит ему:

— Ну, унтер-офицер Пулька, дожидайся меня на королевской пристани. Я приеду в серебряном корабле. Если хозяин тебе станет расчет давать, будет давать и злато, и сребро — не бери, только скажи: дай мне из этой печки, что я топил, три клубочка из трубы.

Приходит он к хозяину.

— Ну что, — говорит, — Пулька, послужи мне еще год.

— Солдатское, — говорит, — дело; послужил три года, время отправляться, пожалуйте расчет.

— Вот тебе, — говорит, и злато, и сребро.

— Не надобно.

— Чего же тебе надобно?

— Дайте мне из печки, которую я топил, три клубочка из трубы.

Жалко было отдавать. Однако отдал.

— Ну, — говорит, — Пулька, хоть ты и выручил барграфиню прекрасную, но не видать тебе ее.

Выходит он от хозяина, получил эти три клубочка, да очень ему тяжелы они показались.

— Что это, — говорит, — когда отправлялся из полка, сухарей было много, и то не было тяжело, — дай-ка я его брошу.

Покатился этот клубок и говорит человеческим голосом:

— Благодарю покорно, унтер-офицер Пулька, что выручил меня из трубы.

Идет. Тяжело показалось, он и другой бросил; клубок теми же словами сказал. Потом и третий бросил. Приходит он в кабак.

— Целовальник, дай кварту горилки.

— Что, унтер-офицер Пулька, выручил барграфиню прекрасную, но ее не увидишь. Возьми мою дочь за себя замуж.

— Отойди, — говорит, — не приставай с ней.

Попил, погулял он, время отправляться на королевскую пристань. Выходит он из кабака вон. Высылает этот сиделец мальчика.

Скажи ему, — говорит, — "Унтер-офицер Пулька, не ты ли платок забыл?" (а он ничего не забывал) — и заткни ему эту булавку в шинель.

Мальчик догнал Пульку и спрашивает:

— Не ты ли платок забыл?

— Я, — говорит, — я!

А мальчик незаметно булавочку в шинель ему заткнул.

Приходит он на пристань. Склонил его сон. Приезжает барграфиня прекрасная в серебряном корабле.

— Няньки, мамки, киньте смертный якорь в море, разыщите этого человека.

Пошли они искать. Нашли его сонного. Будили, будили, не могли разбудить. Отправились прочь. Пулька проснулся, подбегает к берегу, кричал, кричал, не мог их докликаться. Приходит он с горя опять в кабак.

— Дай мне, — говорит, — целовальник, кварту горилки.

— Что, — говорит, — унтер-офицер Пулька, хоть и выручил барграфиню прекрасную, но ты ее не увидишь; возьми мою дочь замуж.

— Отойди, — говорит, — не приставай с ней. Так досадно.

Попил, погулял, время отправляться на пристань королевскую. Целовальник сейчас опять мальчика высылает.

— Скажи: "Унтер-офицер Пулька, не ты ли перчатки забыл?" И заткни ему булавочку в шинель.

Мальчик догнал Пульку, расспрашивает:

— Не ты ли забыл перчатки?

— Я, — говорит, — забыл.

Мальчик ему заткнул в шинель булавку. Приходит опять на пристань и склонил его опять сон. Приезжает барграфиня в серебряном корабле.

— Няньки, мамки, киньте смертный якорь на море, разыщите этого человека.

Пошли они искать, нашли его сонного. Будили, будили, не могли разбудить. Отправились прочь. Он сейчас проснулся. Подъезжает к берегу. Кричал, кричал, не мог их докликаться.

Приходит с горя опять в этот кабак.

— Дай мне, целовальник, кварту горилки.

А он говорит:

— Унтер-офицер Пулька, хоть ты и выручил барграфиню прекрасную, на ее ты не увидишь: возьми мою дочь замуж.

— Отвяжись, — говорит, — с своей дочерью, не возьму я ее.

Попил, погулял, время опять отправляться на пристань. Целовальник опять высылает мальчика. Мальчик спрашивает:

— Не ты ли, унтер-офицер Пулька, трубку забыл?

А сам ему булавочку воткнул. Приходит Пулька на пристань. Склонил его сон. Приезжает барграфиня в трех золотых кораблях.

— Няньки, мамки, киньте смертный якорь в море, разыщите этого человека.

Пришли они, разыскали его. Будили, будили, не смогли разбудить. Сходит с корабля сама барграфиня прекрасная. Будила, будила, не могла разбудить, слезно заплакала. Написала своей рукой: "Ищи ты меня за тридевять земель, в девичьем царстве, за огненной рекой". Проснулся он. Кричал, кричал, не мог докричаться.

Отправился он в девичье царство, за огненную реку. Шел, шел не много, не мало он. Приходит к иному царству. Вдруг ему делают на заставе солдаты артикул (ружейный прием приветствие). Он удивляется себе: что такое — для меня такая встреча? Вдруг выходит сам царь, встретил его, берет его за руку, ведет его в свой дворец.

— Благодарю, — говорит, — унтер-офицер Пулька! Выручил ты меня из трубы.

В другом царстве его так же встречали, и в третьем так же. Потом он отправился дальше. Приходит он к огненной реке, со всем своим оружием, и вдруг ему очень жарко стало. Сбросил он с себя ранец, сбросил он с себя ружье, сбросил свою шинель — все жарко.

— Что же это, — говорит, — стало быть, на войне мне трудно будет, когда я все побросаю. Нужно воротиться, подобрать все и надеть опять всю полную амуницию.

Оделся он опять в свою полную амуницию и пошел. Стоит на берегу трактир. На трактире надпись:"Зайти да выпить и опять тем же следом скоро выйти", — а в трактире никого нету. Взял он в трактире расположился отдохнуть. Приходит трактирщик.

— А что ты, грамотный, — говорит, — человек?

— Виноват, — говорит, — грамотный.

— А видишь ли, какая надпись на воротах: "Зайти да выпить, да опять тем же следом выйти".

— Виноват, — говорит, — простите. Как бы мне на ту сторону переправиться через огненную реку?

— А, — говорит трактирщик, — могу тебя я переправить, только дорого стоит.

— Это ничего, сколько угодно заплачу.

А трактирщик представлял на ту сторону для птиц провизию — клевать быков. Сейчас он приводит быка, зарезал этого быка, нутро выпустил, посадил туда солдата. Потом зашил. Прилетает тигр-птица. Берет этого быка, несет через огненную реку; кладет этого быка наземь. Пулька сейчас ударился от этого места бежать. Забился в камыши. Слетается птица всякая и говорит:

— Отчего тут пахнет человечиной? Послать за тигром-птицей.

Птицы разлетелись. Отправился Пулька в девичье царство; приходит к колодцу, сидит на колодце. Вдруг приходит девица, видит — сидит мужчина. Она ему говорит:

— Ах, друг милый, у нас барграфиня прекрасная мужчин боится.

— Ну, — говорит, — принеси мне свое платье. Наряжусь я по-женски, у вас буду женщиной жить. Название мое будет Мария.

Приводит она эту девицу Марию к барграфине прекрасной.

— Ах, — говорит барграфиня прекрасная, — где ты себе такую девицу сыскала?

— На колодце.

Потом стала она жить у них.

Входит Пулька в конюшню. В конюшне лежат три богатыря убитые и скованные. Барграфиня прекрасная очень их боялась.

— А что вы мне дадите, я могу их похоронить.

— А если можешь, половину царства даст барграфиня прекрасная.

Пулька выкопал могилу. Берет одного богатыря, хоронит в могилу. Он же ему говорит:

— Благодарю, унтер-офицер Пулька, что прибираешь мои кости: лежал я тридцать лет мертвый и скованный. Вот тебе мой подарок, вот тебе моя сила, вот тебе моя слуга сивка-бурка. Как тебе понадобится конь, выйди ты в незаповедные луга, крикни своим громким голосом: "Сивка-бурка, вещий каурка, лети ко мне!" Он летит, земля дрожит, изо рту полымя, из ноздрей дым валит.

Потом Пулька похоронил и другого, потом и третьего, и такой же от них подарок получил.

Сватался за барграфиню прекрасную король Додон Додоныч:

— Иди за меня замуж, а если не пойдешь, я тебя неволей возьму, девичье твое царство побью.

Собралась барграфиня прекрасная насупротив его воевать с девицами. Бились, бились, не много, не мало. А унтер-офицер Пулька дома остался. Выходит он на балкон, взял подзорную трубу, взглянул на их побоище и видит: король их бьет. Выходит он в незаповедные луга:

— Сивка-бурка, лети ко мне!

Берет он силу богатырскую первого богатыря и отправился он туда на побоище. Он не столько рубил, сколько конем давил. Побил, порубил и отправился назад: и склонил его дома сон. Вдруг приезжает барграфиня прекрасная с своего побоища и говорит промежду себя: "Видно, за нас Господь заступается, нечаянно нам Господь помощь подает".

Потом король собрал еще больше силы. Опять барграфиня прекрасная отправилась с девицами на побоище. Унтер-офицер Пулька остался дома. Выходит он в незаповедные луга:

— Сивка-бурка, лети ко мне!

Берет он богатырскую силу другого богатыря. Не столько он рубит, сколько конем давит. Порубил всю силу. Опять отправился домой, и склонил его сон. Опять барграфиня прекрасная с девицами говорит:"Видно, за нас Господь заступается, нечаянно нам Господь помощь подает".

Третий раз король собрал двенадцать богатырей:

— Барграфиня прекрасная, иди за меня замуж, а то я тебя силой возьму и твоих всех девиц злой смерти предам.

Собрала она опять войско. Идет супротив его воевать. Приехали: стали биться. Пулька берет подзорную трубу, выходит на балкон и глядит на их побоище. Стоят впереди двенадцать богатырей. Он берет себе наибольшую силу третьего богатыря и главного коня. Отправился туда. Приезжает туда. Богатыри ему говорят:

— Что ж, на поединок, что ли, хочешь?

— Нет, — говорит, — я один на всех.

Пошел он рубить. Убил он первого, другого и так всех двенадцать. При конце сразился с одним. Поранил он ему руку. Поворотил он коня к барграфине прекрасной.

— Завяжи, — говорит, — мне руку.

Покончилось их побоище. Отправился он опять домой впереди всех. И вдруг склонил его сон и разоспался он, и откинул он руку, и увидала служанка у него шов на руке.

— Ах, — говорит, — вот кто за нас заступался.

Призывает барграфиня прекрасная его и говорит:

— Не ты ли самый унтер-офицер Пулька?

Он открылся ей:

— Тот самый я унтер-офицер Пулька.

— Ну, вот тебе все мое царство.

Потом он на ней женился. Мне меду корец, всей сказке конец.