Джон Видаури, красавчик ростом шесть футов два дюйма, обладал самым волнующим профилем в Голливуде. Темноволосый, миловидный, романтичный, с интересной сединой на висках. Джон Видаури был широкоплеч и узкобедр, а стройности его талии мог позавидовать британский гвардеец. Смокинг сидел на нем как влитой.

Он смотрел на Пита Энглича сочувственно, словно извинялся, что не имеет чести его знать. Пит разглядывал наручники, свои поношенные туфли на толстом хозяйском ковре, высокие часы с боем у стены.

– Первый раз вижу, – произнес Видаури ясным, хорошо поставленным голосом и улыбнулся Питу.

Энгус, лейтенант в штатском, облокотился на резной библиотечный столик, барабаня пальцами по краю шляпы. Еще два детектива стояли у боковой стены, четвертый сидел за маленьким столиком, держа в руках стенографический блокнот.

– Жаль, а мы надеялись, вы его знаете. Из него слова не вытянешь, – сказал Энгус.

Видаури выгнул красивую бровь и слегка улыбнулся:

– Неужели?

Затем по-хозяйски собрал на поднос пустые стаканы, намереваясь снова их наполнить.

– Вот так-то, – вздохнул Энгус.

– Я думал, у вас есть способы добиться своего, – осторожно добавил Видаури, разливая скотч.

Энгус внимательно разглядывал свой ноготь.

– Когда я сказал, что из него слова не вытянешь, мистер Видаури, я имел в виду – ничего существенного. Утверждает, что зовут Пит Энглич, бывший боксер, несколько лет не дерется. Был частным детективом, но уже около года без работы. Выиграл деньги в кости, выпил и шлялся по Полуденной. Увидел, как из машины выпал сверток, решил посмотреть, что внутри. Бродяжничество – самое большее, что можно ему впаять.

– Вполне возможно, все так и было, – мягко согласился Видаури. Он поочередно, по два, передал стаканы детективам, поднял свой, слегка кивнул и с неповторимым изяществом поднес стакан к губам. – Нет, я его не знаю, да и не тянет он на того, кто грозился плеснуть мне в лицо кислотой. – Видаури развел руками. – Боюсь, приведя его сюда, вы впустую потратили время.

Внезапно Пит вскинул голову и взглянул на Видаури.

– Гордился бы, Видаури, – усмехнулся он. – Не ко всякому потащат арестованного в сопровождении четырех копов.

Видаури довольно улыбнулся:

– Это Голливуд. У меня есть репутация.

– Скажи лучше – была. О твоей последней картине при дамах и вспомнить совестно.

Энгус напрягся. Видаури побледнел, медленно поставил стакан, его левая рука повисла вдоль тела. Он стремительно шагнул к Питу по ковру и встал напротив:

– Да кто ты такой? Выбирай выражения, не то…

Пит Энглич ухмыльнулся актеру в лицо:

– Послушай, красавчик, ты выложил штуку баксов, потому что тебе угрожали. Я подобрал сверток, но твои новехонькие денежки мне не достались, ты заграбастал их обратно, да еще и бесплатной рекламой себя обеспечил штук на десять. Умело сработано, ловчила, ничего не скажешь.

– Заткнись, умник! – рявкнул Энгус.

– Заткнуться? – фыркнул Пит. – А я-то думал, вы хотели, чтобы я заговорил. Вот я и говорю, что терпеть не могу трусливых жмотов.

Видаури задохнулся от гнева. Внезапно он выбросил вперед кулак и заехал Энгличу в челюсть. Голова Пита дернулась в сторону, на миг веки сомкнулись и снова открылись. Пит мотнул головой и холодно заметил:

– В следующий раз тяни локоть вверх, а большой палец вниз, не то вывихнешь руку.

Видаури отступил назад и покачал головой, разглядывая большой палец. Лицо актера покраснело и снова расплылось в улыбке.

– Я весьма сожалею, – произнес он с сокрушенным видом, – но я не привык к оскорблениям. Поскольку я не знаю этого человека, возможно, вы уведете его отсюда, лейтенант? Кажется, я вел себя не слишком спортивно.

– Расскажи это перепуганным девицам, которые на тебя работают, – буркнул Пит, – а меня таким не купишь.

Энгус подошел к арестованному и схватил его за плечо:

– Ну хватит, приятель, на выход. Не привык общаться с приличными людьми?

– Да уж, с мерзавцами мне как-то спокойнее.

Он медленно встал, приволакивая ноги по ковру.

Два детектива пристроились сзади, замыкал шествие Энгус и четвертый детектив. Они миновали громадный холл под аркой, остановились у лифта в маленькой прихожей.

– И чего ты нарывался? – набросился на Пита Энгус. – Чего полез в драку?

Пит рассмеялся:

– Да так, сорвался с катушек.

Они спустились на лифте в огромный гулкий вестибюль Честер-Тауэр. Перед мраморной стойкой маячили два местных детектива, два клерка напряженно вытянулись сзади.

Пит Энглич поднял закованные руки в боксерском приветствии:

– Что, ни одного ловца сенсаций? То-то Видаури огорчится.

– Шагай, умник! – рявкнул один из детективов, толкнув Энглича в спину.

По коридору они вышли через боковую дверь на узкую темную улочку, спускавшуюся к древесным кронам. За деревьями городские огни раскинулись золотистым ковром, мерцая алым, зеленым, синим и фиолетовым.

Заурчали моторы двух машин. Пита впихнули на заднее сиденье первой. Энгус и детектив сели по бокам. Машины начали спускаться с холма, на Фонтейн-авеню свернули к востоку и тихо заскользили по вечерним улицам. Миновав перекресток, где Фонтейн пересекает бульвар Сансет, машины направились в центр, к высокой белой башне муниципалитета. На площади первая машина свернула к югу, на Лос-Анджелес-стрит, вторая поехала прямо.

Некоторое время спустя Пит покосился на лейтенанта Энгуса:

– Куда мы едем? К полицейскому управлению не сюда.

Суровое лицо детектива на миг обратилось к арестованному, Энгус откинулся на спинку сиденья, зевнул и ничего не ответил.

Автомобиль выехал на Пятую, свернул на восток, к Сан-Педро, и снова на юг. Мимо тихих и шумных кварталов – кварталов, скромные обитатели которых безмолвно сидели на шатких крылечках, и кварталов, чьи юные и шумные жильцы обоих цветов кожи зубоскалили перед дешевыми забегаловками, закусочными и барами с игровыми автоматами.

В Санта-Барбаре полицейский автомобиль снова свернул на восток и притормозил у обочины Полуденной, неподалеку от закусочной «Белла Донна». Лицо Пита стало суровым, но он ничего не сказал.

– Сними браслеты, – сказал Энгус.

Детектив, сидевший по другую сторону от Пита, вставил ключ в замок наручников – они мелодично звякнули, – расстегнул их и спрятал в карман брюк.

Энгус открыл дверь и вышел из машины.

– Вылезай, – скомандовал он через плечо арестованному.

Тот подчинился.

Пройдя вперед, подальше от фонаря, лейтенант остановился и поманил арестованного к себе. Рука Энгуса скользнула под пальто и вытащила видавший виды «кольт».

– Пришлось ломать комедию. О тебе знает только Пирсон. Что-нибудь выяснил? – тихо спросил он у Энглича.

Пит Энглич взял протянутый револьвер, покачал головой и осторожно сунул «кольт» под мышку, спиной заслоняя обзор сидящим в машине.

– Похоже, они знали про засаду, – сказал он. – Еще вертелась под ногами какая-то девица, но, скорее всего, она не при делах.

Энгус пристально посмотрел на Пита, кивнул и пошел назад к машине.

Дверца захлопнулась, автомобиль тронулся с места, быстро набирая скорость.

Пит Энглич пошел вдоль Санта-Барбары к Сентрал-авеню, затем свернул к югу. Вскоре перед ним зажглись фиолетовые буквы «Клуб „Джаггернаут“». По широкой, покрытой ковром лестнице он шагнул навстречу шуму и танцевальной музыке.