Мимо тусклой вывески «Отель „Сюрприз“», обнявшись, брела парочка. Франт в лиловом пиджаке и панаме двигался бесшумно, чуть вразвалку. Девица в зеленой шляпке, короткой юбке и блестящих чулках дробно постукивала французскими каблучками высотой дюйма четыре с половиной, распространяя аромат «Полуночного нарцисса».

На углу ухажер наклонился к девушке и что-то шепнул ей на ушко. Она хихикнула и отстранилась:

– Сначала купи выпивку, а потом приглашай, Весельчак.

– Не сегодня, детка. Я на мели.

Голос девицы стал твердым:

– Тогда, красавчик, нам с тобой не по пути.

– Не зарывайся, детка.

На перекрестке они перешли улицу по отдельности, но на тротуаре франт схватил ее за локоть. Она отдернула руку и взвизгнула:

– Убери лапы, дешевка! Видала я таких фраеров! А ну проваливай!

– Сколько горючего тебе нужно, киска?

– Много.

– А где я возьму бабки?

– Безрукий, что ли? – фыркнула красотка и снова прижалась к кавалеру. – А пушка тебе на что? У тебя ведь есть пушка?

– Есть, только она не заряжена.

– Как будто пижоны с Сентрал-авеню об этом знают!

– Не учи меня, детка, – прорычал ухажер. Неожиданно он прищелкнул пальцами и выпрямился. – Погоди-ка! Кажется, я придумал.

Франт обернулся на тусклую отельную вывеску, которая смутно светилась позади них. Красотка, заигрывая, шлепнула его перчаткой по щеке. Перчатка пахла «Полуночным нарциссом».

Он снова прищелкнул пальцами и осклабился:

– Попробую, если эта пьянь еще ошивается у Дока. Подождешь меня здесь?

– Лучше дома. Если ждать недолго.

– А где твой дом, киска?

Девица пристально смотрела на него. В уголках полных губ таилась усмешка. Порыв ветра швырнул к ноге франта газету – тот с яростью отбросил ее прочь.

– Пансион «Каллиопа», квартира четыре «б», дом двести сорок шесть, Восточная Сорок восьмая. Ты скоро?

Он шагнул к ней, отстранился, хлопнул себя по бедру и хмуро процедил:

– Жди меня, детка.

Девица вздохнула и закивала:

– Ладно, красавчик, так и быть, подожду.

Франт вернулся назад, миновал перекресток и вошел в захудалый вестибюль под тусклой вывеской. Коричневые деревянные стулья, прислоненные к оштукатуренным стенам, оставляли посередине узкий проход. За стойкой сидел лысый негр, вертя между пальцев зеленую заколку для галстука.

Чернокожий франт в лиловом подошел к стойке и недобро ухмыльнулся, сверкнув белоснежными зубами. Он был тощий и совсем юный, с угловатым подбородком, узким костистым лбом и острым самоуверенным взглядом бандита.

– Тот хрипатый фраер, что вчера сорвал куш в игре, еще наверху? – спросил он тихо.

Лысый негр перевел взгляд на мух, облепивших потолочный плафон:

– Не видел, чтобы он выходил, Весельчак.

– Я не о том спрашиваю, Док.

– Да здесь он, где ему быть.

– Пьяный?

– Наверняка.

– Триста сорок девятый?

– Ты ж там был. Зачем он тебе?

– Вчера этот фраер обчистил меня до нитки. Пусть вернет хотя бы часть.

Лысый занервничал. Весельчак спокойно рассматривал зеленый камень, украшавший заколку на его галстуке.

– Шел бы ты отсюда, Весельчак. У нас постояльцев не грабят. Это тебе не Сентрал-авеню.

– Он мой приятель, Док, – мягко сказал Весельчак. – Попрошу у него в долг двадцатку, половина – твоя.

Весельчак протянул руку. Некоторое время портье смотрел на его пустую ладонь, неохотно кивнул и, оглянувшись на дверь, зашел за стеклянную перегородку.

Рука портье высунулась из-за стекла, запасной ключ упал в раскрытую ладонь Весельчака и исчез в кармане дешевого лилового пиджака.

Весельчак недобро ухмыльнулся:

– Смотри не зевай тут, пока я буду наверху.

– Шевелись, некоторые постояльцы возвращаются рано. – Портье бросил взгляд на зеленые электрические настенные часы. Четверть восьмого. – И не забывай, стены у нас тонкие, – добавил он.

Весельчак широко улыбнулся, кивнул и начал медленно подниматься по лестнице. Лифта в отеле «Сюрприз» не было.

В одну минуту восьмого Пит Энглич – негласный сотрудник отдела по борьбе с наркотиками – заворочался на жесткой кровати и бросил взгляд на дешевые наручные часы. Под глазами Пита залегли темные тени, подбородок покрывала жесткая щетина. Он спустил с кровати ноги в хлопчатобумажных пижамных штанах, встал, потянулся, наклонился вперед, со стоном коснувшись пола.

Дотащившись до видавшего виды комода, Пит Энглич поднес к губам бутылку дрянного ржаного виски, отхлебнул, сморщился и загнал пробку в горлышко.

– Черт, надо же так надраться! – хрипло пробормотал он.

Некоторое время он разглядывал в зеркале заросшую физиономию и толстый белый шрам на горле, оставшийся от пули, повредившей голосовые связки. Ранение придало голосу Пита приятную хрипотцу, как у блюзового певца.

Пит стянул пижаму и остался нагишом посреди комнаты, ощупывая пальцами ног края дырки в ковре. Он был широк в плечах и поэтому казался ниже, чем был на самом деле. Сутулые плечи, крупноватый нос, морщинки вокруг глаз, короткие вьющиеся черные волосы, спокойные глаза и маленький рот человека, привыкшего быстро соображать.

Пит Энглич вошел в полутемную грязную ванную и включил кран. Вода была не горячая, скорее теплая. Он принялся энергично скрести и намыливать тело, разминая сведенные мускулы.

Выключив воду, сорвал с вешалки грязное полотенце и начал до блеска растирать кожу.

Внезапно его внимание привлек слабый шум за неплотно прикрытой дверью. Пит задержал дыхание и прислушался. Шум повторился: скрип половицы, щелчок, шорох одежды. Пит осторожно приоткрыл дверь.

Негр в лиловом стоял посреди комнаты, держа в руках его пиджак. На столе лежали два ствола, один из них – старый верный «кольт» Энглича. Дверь комнаты была закрыта изнутри, на ковре валялся ключ с биркой, либо выпавший сам, либо вытолкнутый снаружи.

Весельчак бросил пиджак на пол, в левой руке остался бумажник Энглича, правая подняла «кольт».

– А, это ты, белый брат, – ухмыльнулся Весельчак. – Давай вытирайся.

Пит Энглич вытерся досуха и остался стоять нагишом с мокрым полотенцем в левой руке.

Весельчак бросил бумажник на комод и левой рукой пересчитал деньги. Правая по-прежнему сжимала «кольт».

– Восемьдесят семь баксов. Неплохо. Кое-что здесь мое, но заберу я все, не обессудь. У меня в этом отеле все схвачено.

– Остановись, Весельчак, – прохрипел Энглич, притворяясь пьянее, чем на самом деле. – Это все, что у меня есть. Оставь хоть пару баксов.

Негр блеснул зубами и покачал головой:

– Не могу, приятель. Бабки нужны. Сам понимаешь, подцепил девчонку.

Пит Энглич шагнул вперед и остановился, растерянно улыбаясь. Дуло его собственного револьвера смотрело прямо на него.

Негр боком отступил назад и подхватил бутылку виски:

– Это я тоже заберу. Моя киска любит промочить горло. То, что осталось в карманах брюк, твое. Хватит?

Пит Энглич рванулся в сторону, отпрыгнув фута на четыре. Лицо Весельчака исказилось. Дуло дернулось, бутылка выскользнула из его левой руки. Весельчак взвизгнул, отпихнул бутылку ногой, мыском ботинка угодив в дырку на ковре.

Пит Энглич размахнулся и шлепнул мокрым концом полотенца негру по глазам.

Тот взвыл от боли и замотал головой. Пит левой рукой схватил Весельчака за правое запястье, вывернул руку и потянулся к «кольту». Дуло уперлось Весельчаку в бок.

Резкий удар коленом пришелся Энгличу в живот. Он охнул и непроизвольно нажал на палец негра, лежавший на курке.

Ткань лилового пиджака приглушила выстрел. Глаза Весельчака закатились, челюсть отвисла.

Пит разжал руку, позволив Весельчаку сползти на пол. Пит стоял согнувшись, с позеленевшим лицом. Подхватив с пола бутылку, он вытащил пробку и сделал пару глотков жгучего пойла.

Постепенно на лицо вернулись краски, дыхание выровнялось. Пит тыльной стороной ладони стер пот со лба. Он пощупал пульс негра. Ничего. Весельчак был мертв. Энглич вынул из руки Весельчака свой «кольт», подошел к двери и выглянул в коридор. Снаружи в замке торчал запасной ключ. Вытащив его, Пит заперся изнутри.

Он натянул белье, носки, синий поношенный саржевый пиджак и туфли, повязал на мятую рубашку черный галстук. Затем Пит склонился над трупом и вытащил из кармана свернутые в трубочку банкноты. Собрав кое-какие пожитки в дешевый фибровый чемодан, поставил его у двери. Пропихнув клочок бумаги в дуло, извлек пустую гильзу, раздавил ее ногой в ванной и смыл в унитаз.

Заперев дверь за собой, Пит спустился в вестибюль.

Лысый негр-портье взглянул на него и тут же опустил глаза. Его лицо посерело. Пит Энглич облокотился на стойку и со звоном уронил два ключа на обшарпанное дерево. Портье вздрогнул.

– Не слышал никаких странных звуков? – спокойно спросил Энглич.

Портье сглотнул слюну и замотал головой.

– Дешевенькая у вас забегаловка, – заметил Энглич.

Портье, морщась, дернул шеей в ставшем тугим воротничке. Черная лысина блестела в свете потолочного плафона.

– Плохо дело. Под какой фамилией я зарегистрирован?

– Вы не регистрировались, – прошептал портье.

– Похоже, меня тут не было, – мягко промолвил Пит.

– Первый раз вас вижу, мистер.

– Ты и сейчас меня не видишь, и после не увидишь, а увидишь – не узнаешь, так, Док?

Портье дернул шеей и выдавил слабую улыбку.

Пит Энглич достал бумажник и вытащил оттуда три долларовые банкноты.

– Я привык платить по счетам, – сказал он медленно. – Это за триста сорок девятый. Малый, которому ты дал запасной ключ, любит поспать. – Энглич внимательно посмотрел в глаза портье и задумчиво добавил: – Впрочем, возможно, приятели захотят его вынести.

На губах портье появились пузыри слюны.

– Он ведь не… не…

– А чего ты ожидал?

Энглич развернулся и пошел к двери. Под тусклой вывеской он остановился, бросил взгляд на холодные белые огни Сентрал-авеню и повернул в другую сторону.

На улице стояла тишина и темнота. До Полуденной улицы было четыре квартала – сплошь негритянские. По дороге ему попалась только темнокожая девица в зеленой шляпке, тонких чулках, на каблуках высотой дюйма четыре с половиной. Она курила сигарету под пыльной пальмой, поглядывая в сторону отеля «Сюрприз».