Было уже поздно, и в окнах высокого офисного здания напротив одно за другим загорались окна. Остаток дня я провел в кабинете Фулвайдера, где раз двадцать повторял одно и то же. Все было правдой – все, что я рассказал.

Входили и выходили копы, эксперты по баллистике и отпечаткам, стенографисты, репортеры, городские чиновники. Появился даже корреспондент Ассошиэйтед Пресс. Корреспонденту не понравился пресс-релиз, о чем он и сообщил.

Толстяк-шеф потел и ничему не верил. Пиджак он снял, рубашка под мышками потемнела от пота, а рыжеватый ежик на голове выглядел так, словно его подпалили. Не зная, что знаю я, Фулвайдер не решался брать инициативу на себя. Все, что ему оставалось, – это попеременно орать и скулить, а в промежутках пытаться меня напоить.

Я напивался, и это мне нравилось.

– Ну неужели никто ничего не сказал? – в сотый, наверное, раз взвыл он.

Я опростал стакан, помахал рукой, глуповато пожал плечами и посмотрел на него честными глазами:

– Ни слова, шеф. Уж от вас бы я скрывать не стал. Они все так быстро умирали.

Он попытался выправить подбородок.

– Чертовски занятно. Четверо убитых на полу, а на тебе ни царапины.

– Я упал еще здоровым, потому и цел.

Он оставил в покое подбородок и подергал правое ухо.

– Ты здесь три дня. За эти три дня в нашем городе столько всего случилось, сколько раньше и за три года не набиралось. Такого не может быть. Кошмар какой-то.

– Только не надо валить все на меня, – проворчал я. – Мое дело – найти девушку. За тем и приехал. И буду искать. Не я же виноват, что Сейнт и его сестричка надумали укрыться в вашем городке. И про то, что он здесь, я вам сообщил, а не ваши подчиненные. И не я застрелил дока Сандстренда, не дав ему и слова сказать. А зачем кому-то понадобилось подсаживать в его заведение копа, я и понятия не имею.

– Я тоже не имею! – взвыл Фулвайдер. – Но дырок в этом деле столько, что оно пойдет ко дну и меня за собой потянет. Шансов выйти сухим столько, что лучше уж сразу подать в отставку.

Я промочил горло еще одним глотком и бодро икнул.

– Не говорите так, шеф, я вас умоляю. Однажды вы уже очистили город от грязи, сделаете это и еще раз. Считайте, просто попытка не удалась.

Он пробежался по кабинету, проверил на прочность заднюю стенку и потерянно упал в кресло. Наградил меня злобным взглядом, потянулся к бутылке, но так и не дотронулся, как будто посчитал, что в моем желудке пользы от нее будет больше.

– Давай договоримся, – проворчал он. – Ты возвращаешься в Сан-Анджело, а я забываю, что Сандстренда застрелили из твоей пушки.

– И вы предлагаете это человеку, который всего лишь пытается заработать на кусок хлеба? Несправедливо, шеф. Вы же знаете, как получилось, что пуля вылетела из моего пистолета.

На мгновение его физиономия снова посерела. Он смерил меня таким взглядом, словно мысленно снимал мерку для гроба. Потом лицо прояснилось, он хлопнул ладонью по столу и добродушно сказал:

– Ты прав, Кармади. Я бы так с тобой не обошелся. Тебе ведь еще девчонку надо найти? О’кей. Скачи в отель, отдохни. Я тут поработаю, а утром увидимся.

Последний глоток получился какой-то укороченный – наверное, потому, что больше в бутылке уже ничего не осталось. Я чувствовал себя отлично. Распрощался с шефом, дважды пожав ему руку, и, слегка покачиваясь, покинул кабинет.

Я спустился по ступенькам мэрии и свернул за угол, к полицейскому гаражу. Мой голубой «крайслер» стоял на месте. Прикидываться пьяным было уже ни к чему. Я проехал по одной из боковых улочек к океанской набережной, вышел из машины и прогулялся по широкой бетонной дорожке в сторону пирсов и «Гранд-отеля».

Смеркалось. Огни на пирсе гасли, а вот на мачтах яхт, стоявших на якоре за волнорезом, только зажигались. Мужик под белым навесом с барбекю переворачивал длинной вилкой сосиски и гудел:

– Кто голодный, подходи. Чудные хот-доги. Налетай, народ.

Я остановился, закурил и стал смотреть на море. Неожиданно где-то далеко, в темноте, вспыхнули огни большого корабля. Я смотрел. Они не двигались. Я подошел к торговцу:

– Он что, на якоре?

Торговец сморщил нос и презрительно фыркнул:

– Да это ж плавучий притон. Есть такая забава под названием «Круиз в никуда». Если «Танго» вас не устраивает, попробуйте кое-что покруче. Так что да, сэр, перед вами добрый корабль «Монтечито». Как насчет теплой собачки?

Я положил на стойку монетку:

– Угостись сам, приятель. А откуда такси ходят?

Оружия у меня с собой не было. Пришлось вернуться в отель за запасным стволом.

Диана, умирая, прошептала: «Монти».

Возможно, если б прожила еще чуточку, успела бы сказать: «Монтечито».

Я завалился на койку и мгновенно уснул, словно от наркоза. Когда проснулся, часы показывали восемь. Хотелось есть.

От отеля меня вели, но не очень далеко. Оно и понятно – в чистом маленьком городке у полиции слишком мало работы, чтобы быть хорошими топтунами.