Гэс Нейшекер весил фунтов двести и выглядел настоящим франтом. У него были очень румяные щеки и изящно очерченные брови, как на рисунке с китайской вазы. В петлице смокинга с подбитыми ватой плечами алела гвоздика, которую он то и дело нюхал, наблюдая за тем, как метрдотель рассаживает гостей. Когда Кармади и Тони Акоста появились в арке фойе, его лицо осветилось улыбкой и он направился к ним, протягивая руку.

– Привет, Тед. Вечеринка?

– Нет, мы вдвоем. Познакомься с мистером Акостой. Это Гэс Нейшекер, администратор Сирано.

Гэс Нейшекер пожал руку Тони, не глядя на юношу.

– Интересно. Последний раз ты появлялся…

– Она уехала, – сказал Кармади. – Посади нас рядом с площадкой для танцев, но не очень близко. Мы не танцуем друг с другом.

Гэс Нейшекер выхватил меню у метрдотеля, спустился по пяти малиновым ступенькам и повел Кармади и Тони между столиками, теснившимися вокруг овальной площадки для танцев.

Они сели за столик, и Кармади заказал коктейль из ржаного виски с содовой и денверские сэндвичи. Нейшекер передал заказ официанту, выдвинул стул и сел. Потом достал карандаш и принялся чертить треугольники на обратной стороне спичечницы.

– Бой видел? – небрежно поинтересовался он.

– Это называется боем?

Гэс Нейшекер снисходительно улыбнулся.

– Бенни говорил с Дюком. Он говорит, ты в курсе. – Он с опаской покосился на Тони Акосту.

– Все в порядке, Тони свой, – успокоил его Кармади.

– Ну да. Сделаешь нам одолжение, а? Держи язык за зубами. Бенни нравится этот парень, и он не даст его в обиду. Обеспечит защиту – надежную, – если убедится, что это реальная угроза, а не глупая шутка какого-нибудь придурка. Бенни всегда поддерживает только одного боксера и очень тщательно их отбирает.

Кармади закурил, выпустил струйку дыма из уголка рта и спокойно сказал:

– Это не мое дело, но можешь мне поверить – тут что-то нечисто. У меня нюх на такие вещи.

Гэс Нейшекер некоторое время молча смотрел на него, затем пожал плечами:

– Надеюсь, ты ошибаешься.

Он поспешно встал и пошел между столиками, время от времени с улыбкой склоняясь к клиентам.

Бархатные глаза Тони Акосты сияли.

– Ух ты, мистер Кармади, вы думаете, дело серьезное?

Кармади молча кивнул. Официант поставил на столик коктейли с сэндвичами и удалился. Музыканты в дальнем конце танцевальной площадки извлекли из своих инструментов долгий аккорд, и на сцену поднялся прилизанный, улыбающийся человек и поднес к губам маленький микрофон.

Шоу началось. В сиянии разноцветных огней на сцену выскочили полуобнаженные девушки и выстроились в длинную, непрерывно колеблющуюся цепочку. Мелькали голые ноги, маленькие ямочки пупков соблазнительно темнели на фоне белоснежных тел.

Затем на сцену вышла прожженного вида рыжеволосая певица, с голосом, напоминающим визг бензопилы. Девушки, облачившись в черные трико и шелковые шляпы, исполнили тот же танец с небольшими вариациями.

Музыка стала тише, и в круг желтого света вошла исполнительница грустных баллад – цветная, но с очень светлой кожей. Надтреснутым, как старая слоновая кость, голосом она пела о чем-то далеком и грустном.

В полутьме Кармади не спеша потягивал коктейль, закусывая сэндвичами. Юное лицо Тони Акосты казалось размытым пятном.

Исполнительница баллад покинула сцену, и после небольшой паузы в зале вдруг погас весь свет, кроме ламп над оркестром и неярких желтых огней у проходов к рядам кабинок позади столиков.

В темноте раздались крики. Где-то под потолком зажегся белый прожектор, направленный на узкий подиум, соединявший сцену со зрительным залом. В отраженном свете лица зрителей выглядели мертвенно-бледными. В разных концах зала мерцали огоньки сигарет. В пятне света появились четверо высоких чернокожих мужчин, которые несли на плечах белый саркофаг с мумией. Двигаясь медленно и ритмично, они стали спускаться в зал. На них были египетские головные уборы, набедренные повязки из белой кожи и белые сандалии с ремешками до колен. В бледном свете их черные руки и ноги блестели, словно мраморные.

Остановившись в центре площадки для танцев, они начали медленно поднимать саркофаг, пока с него не упала крышка, которую они тут же поймали. Затем медленно, очень медленно закутанная в белую ткань фигура внутри саркофага наклонилась вперед и слетела вниз, как последний лист с засохшего дерева. Она замерла на секунду, будто повиснув в воздухе, и под оглушительный грохот барабанов приземлилась на сцену.

Свет погас и снова зажегся. Закутанная в белое фигура вращалась, а один из негров вращался в противоположную сторону, наматывая на себя белую ткань. Покрывало слетело, открыв ослепительно-белые руки и ноги девушки. В ярком свете прожектора ее тело, сверкая и переливаясь, порхало от одного чернокожего танцовщика к другому, словно бейсбольный мяч в руках опытного игрока.

Заиграл вальс, и девушка медленно и грациозно закружилась среди партнеров, застывших, наподобие черных колонн, – почти вплотную, но ни разу не коснувшись их.

Номер закончился. Аплодисменты громкими волнами прокатились по залу. Прожектор погас, и стало темно, а когда включились все лампы, девушки и четырех чернокожих на сцене уже не было.

– Круто! – выдохнул Тони Акоста. – Ух круто! Это же мисс Адриан, да?

– Очаровательная малышка. – Кармади закурил и оглянулся. – А вот еще один номер в черно-белых тонах. Дюк Тарго собственной персоной.

В одном из боковых проходов, лучами расходящихся от сцены, стоял Дюк Тарго и громко аплодировал. Его лицо расплылось в улыбке. Похоже, он уже пропустил пару стаканчиков.

Вдруг на плечо Кармади легла чья-то рука. Другая рука накрыла пепельницу у его локтя. Он почувствовал густой запах виски. Медленно повернув голову, Кармади увидел блестящее от пота лицо Шенвейра, пьяного телохранителя Дюка Тарго.

– Черномазые и белая девка, – прохрипел он. – Какая гадость. Мерзость. Ужасная мерзость.

Кармади улыбнулся, слегка подвинул стул и посмотрел на округлившиеся глаза Тони Акосты и плотно сжатые губы его маленького рта.

– Это загримированные актеры, мистер Шенвейр. Ненастоящие негры. Мне понравилось.

– А тебя не спрашивают! – прорычал телохранитель.

Кармади положил сигарету на край тарелки и еще чуть-чуть подвинул стул.

– Все еще думаете, я мечу на ваше место, Шенвейр?

– Ага, а еще я кое-что тебе должен. По роже. – Он снял руку с пепельницы, вытер о скатерть и сжал пальцы в кулак. – Как тебе это понравится?

Официант перехватил его руку и развернул пьяного к себе лицом:

– Не можете найти свой столик, сэр? Следуйте за мной.

Шенвейр похлопал официанта по плечу и попытался обнять за шею.

– Отлично. Пойдем выпьем. Мне не нравятся эти люди.

Они удалились и исчезли за рядами столиков.

– К черту это заведение, Тони, – пробормотал Кармади и задумчиво посмотрел на оркестр.

Внезапно его взгляд стал сосредоточенным.

Девушка с белокурыми волосами в белой накидке, отороченной белым мехом, появилась у задника сцены, прошла за ним и вынырнула уже в зале. Потом вдоль ряда кабинок двинулась к тому месту, где раньше стоял Тарго. Там она проскользнула между кабинок и исчезла.

– К черту это заведение. Пойдем, Тони, – сердито повторил Кармади и вдруг добавил тихим, напряженным голосом: – Нет… погоди минуту. Я вижу еще одного парня, который мне не нравится.

Мужчина огибал противоположную сторону пустой площадки для танцев, пробираясь между окружавшими ее столиками. Без шляпы он выглядел иначе. Но плоское белое невыразительное лицо и близко посаженные глаза остались теми же. Он был довольно молод, не старше тридцати, но его голова уже начала лысеть. Легкая, почти незаметная выпуклость под левой рукой указывала на кобуру. Именно он убегал из номера Джин Адриан в отеле «Каронделет».

Мужчина добрался до прохода, где раньше стоял Тарго и где только что исчезла Джин Адриан, и скрылся в нем.

– Жди здесь, Тони, – бросил Кармади и быстро встал, отодвинув ногой стул.

Кто-то ударил его сзади по затылку. Обернувшись, Кармади увидел перед собой потное, ухмыляющееся лицо Шенвейра.

– Я вернулся, приятель, – прохрипел кудрявый телохранитель, и его кулак врезался в челюсть Кармади.

Короткий прямой удар был совсем неплох для пьяного. Кармади потерял равновесие и покачнулся. Тони Акоста вскочил, зашипев, словно кошка. Кармади еще не пришел в себя, когда Шенвейр выбросил вперед второй кулак. Удар получился слишком размашистым и медленным. Кармади нырнул под руку противника и безжалостным апперкотом разбил ему нос – прежде чем тот успел убрать руку, кулак был уже весь в крови. Он вытер кровь о лицо Шенвейра.

Телохранитель покачнулся, попятился и со всего размаху сел на пол, держась за нос.

– Присмотри за этой птичкой, Тони, – сказал Кармади.

Шенвейр схватил ближнюю скатерть и сдернул со стола. На пол посыпались столовые приборы, бокалы и тарелки. Сидевший за столиком мужчина выругался, женщина вскрикнула. К ним уже бежал официант с побелевшим от ярости лицом.

Кармади почти не слышал звука двух выстрелов.

Негромкие глухие хлопки – так стреляет пистолет небольшого калибра – последовали друг за другом почти без паузы. Официант остановился как вкопанный, и вокруг рта у него проступила глубокая белая полоска, похожая на след от удара кнутом.

Темноволосая женщина с острым носиком открыла рот, будто собиралась закричать, но не произнесла ни звука. На мгновение в зале повисла тишина, словно хлопок выстрела стал последним звуком на свете. И тогда Кармади побежал.

Он врезался в толпу людей, вскочивших со своих мест и застывших, вытянув шеи, и пробился к проходу, в котором исчез человек с белым лицом. Перегородки между кабинками были высокими, а двустворчатые вращающиеся двери значительно ниже. Люди выглядывали в проход, но выйти никто не решался. Кармади бежал по устланному ковровой дорожкой наклонному коридору, в дальнем конце которого виднелись широко распахнутые двери кабинки.

Внутри он увидел ноги в черных брюках. Ноги с подогнутыми коленями непрочно стояли на полу. Носки черных туфель смотрели в сторону кабинки.

Кармади выхватил пистолет и влетел в кабинку. Мужчина лежал на краю стола, прижимаясь животом и одной половиной лица к белой скатерти; его левая рука свисала между столом и мягким сиденьем. Правая рука, покоившаяся на крышке стола, все еще сжимала большой черный пистолет сорок пятого калибра с обрезанным стволом. Лысина на голове мужчины блестела, а рядом поблескивал металл пистолета.

Из груди мужчины текла алая кровь, казавшаяся очень яркой на белой скатерти и впитывавшаяся в ткань, будто в промокательную бумагу.

В глубине кабинки стоял Дюк Тарго в белом сержевом пиджаке. Его левая рука опиралась на край стола. Рядом сидела Джин Адриан. Тарго растерянно смотрел на Кармади, словно видел его впервые. Боксер вытянул вперед правую руку.

На широкой ладони лежал маленький автоматический пистолет с белой рукояткой.

– Я застрелил его, – сказал Тарго. – Он наставил на нас пистолет, и я его застрелил.

Джин Адриан вытирала руки носовым платком. Ее лицо было напряженным, замкнутым, но не испуганным. Глаза стали темными.

– Я застрелил его, – повторил Тарго и бросил оружие на скатерть. Пистолет подпрыгнул, едва не ударившись о голову лежавшего на столе мужчины. – Пойдем… пойдем отсюда.

Кармади прижал пальцы к шее лысого мужчины, подержал пару секунд, затем убрал руку.

– Мертв, – констатировал он. – Удивительное дело – обычный гражданин убивает бандита.

Джин Адриан смотрела на него напряженным взглядом. Кармади улыбнулся ей и легонько толкнул Тарго в грудь:

– Садитесь, Тарго. Никуда вы не пойдете.

– Ну… ладно. Понимаете, я застрелил его.

– Все в порядке, – успокоил его Кармади. – Просто расслабьтесь.

За его спиной уже собирались люди. Кармади сдерживал толпу и продолжал улыбаться, глядя в бледное лицо девушки.