Перед глазами плыл алый туман. Боль раздирала половину головы, лицо и корни зубов. Распухший язык еле ворочался. Он попытался шевельнуть руками – руки не слушались.

Делагерра открыл глаза, туман уплыл, и над ним нависла отвратительная рожа. Лоснящиеся обвислые щеки, сигара с яркой полоской в ухмыляющемся толстогубом рту. Рожа ухмыльнулась. Делагерра закрыл глаза, боль затопила его, и он потерял сознание.

Он не знал, прошли секунды или годы. И снова над ним нависла ненавистная рожа.

– Кажется, оклемался. Крепкий малый, – сказал грубый голос.

Лицо приблизилось, кончик сигары тлел вишнево-красным. Делагерру сотряс мучительный приступ кашля. Половина головы словно взорвалась. Он чувствовал, как свежая кровь, щекоча кожу, стекает по щеке поверх засохшей корки.

– Будет ему урок, – снова промолвил грубый голос.

Другой голос, с ирландским акцентом, отозвался грязным ругательством. Жирная рожа осклабилась.

Теперь Делагерра окончательно пришел в себя. Он ясно видел комнату и четверых людей.

Отвратительная рожа принадлежала Большому Джону Мастерсу.

Уставившись в пол мутным взглядом, тощая блондинка свернулась в углу дивана, руки вдоль тела, ладони в подушках.

Дейв Ааге подпирал костлявым телом стену у занавешенного окна, на его узком лице застыла усталая гримаса.

Комиссар Дрю сидел в другом конце дивана, прямо под старым абажуром. Свет серебрил его шевелюру, в глазах застыло напряжение.

В руке Мастерса блестел ствол. Делагерра моргнул и попытался встать. Чья-то рука толкнула его в грудь. Снова накатила тошнота.

– Сиди, легавый, не рыпайся! – рявкнул грубый голос. – Ты свое дело сделал, теперь наша очередь.

– Мне бы стакан воды. – Делагерра с трудом облизал губы.

Дейв Ааге отлепился от стены и прошел под аркой. Вернулся он со стаканом, который поднес к губам Делагерры. Тот глотнул.

– Неплохо держался, легавый, – сказал Мастерс. – Но ты не с теми связался. И намеков ты не понимаешь. Конец тебе, ясно?

Блондинка повернула голову, бросила на Делагерру мутный взгляд и снова отвела глаза. Ааге вернулся к стене. Проворные пальцы Дрю нервно поглаживали щеку, словно от вида окровавленного лица Делагерры у него саднило кожу.

– Убив меня, ты только затянешь петлю на собственной шее, Мастерс, – медленно сказал Делагерра. – Не везет так не везет. И так уже угробил двоих ни за что ни про что. Ты даже не знаешь, чьи следы пытаешься замести.

Толстяк грубо выругался, резко вскинул пушку, затем медленно опустил ее, не сводя с Делагерры злобного взгляда.

– Не суетись, Джон, – процедил Ааге. – Пусть говорит.

– Ваша красотка – сестра тех двоих, что вы пришили, – медленно и небрежно продолжил Делагерра. – Она рассказала им, как облапошила Имлея и как снимки попали к Донегану Марру. Расколоть вашего флипа не составило труда. Так что общую задумку я представляю. Вы не были уверены, что Имлей пришьет Марра. Марр мог прикончить Имлея, и все сложилось бы иначе, но в случае успеха вам пришлось бы действовать быстро. И тут вы просчитались. Начали заметать следы, толком не разобравшись.

– Нечего нам тут байки травить, фараон. Только время переводишь, – грубо прервал его Мастерс.

Блондинка посмотрела на Делагерру, затем перевела взгляд на Мастерса. Зеленые глаза горели ненавистью.

Еле заметно пожав плечами, испанец продолжил:

– Вы с легкостью пришили братьев Чилл и отстранили меня от расследования. Вы были уверены, что я – человек Марра. Но когда Имлей исчез, вы сдрейфили.

Пустые черные глаза Мастерса расширились, шея раздулась. Ааге отступил от стены и застыл на месте. Мастерс щелкнул зубами и нарочито спокойно произнес:

– Ну-ка, легавый, выкладывай все, что знаешь.

Делагерра прикоснулся к окровавленной щеке кончиками пальцев. В глазах застыла древняя бездна.

– Имлей мертв, Мастерс. Был мертв еще до того, как убили Марра.

В комнате стало очень тихо. Все остолбенели, потрясенно глядя на Делагерру. Наконец Мастерс шумно вдохнул, выдохнул и прошептал:

– Не тяни, легавый, или, клянусь Богом, я из тебя…

– Имлей пришел к Марру, – небрежно перебил его холодный голос испанца. – Почему бы нет? Откуда он знал, что его используют? Только было это не сегодня, а вчера. Марр и Имлей отправились в домик на озере, чтобы договориться, но не вышло. Они повздорили. Завязалась драка, Имлей упал с крыльца головой на острые камни. Он и сейчас лежит в сарае, мертвый, как прошлогоднее Рождество. Марр спрятал его там, а сам вернулся в город. А сегодня ему позвонили, назвали имя Имлея и назначили встречу на четверть первого. Что оставалось делать Марру? Он отослал секретаршу, вытащил пушку. Он был готов дорого продать свою жизнь, но посетитель обманул Марра, и пушка ему не понадобилась.

– Черт, приятель, да ты сочиняешь! – рявкнул Мастерс. – Откуда тебе знать, как все было?

Мастерс оглянулся на Дрю. Тот сидел нахохлившись, с посеревшим лицом. Ааге еще ближе придвинулся к комиссару. Блондинка не шелохнулась.

– Ниоткуда, – устало согласился Делагерра, – но факты говорят за себя. Марр не был новичком, к тому же держался настороже. Почему он не выстрелил? Да потому, что убийцей была женщина!

Испанец поднял руку и указал на блондинку:

– Вот ваша убийца. Она любила Имлея, несмотря на то что подставила его. Что взять с наркоманки? Затем раскаялась и решила отомстить Марру. Да сами ее спросите!

Блондинка вскочила с дивана, выпростав правую руку из-под подушки. В ладони она сжимала маленький пистолетик, из которого стреляла в Делагерру. Пустые зеленые глаза смотрели равнодушно и бессмысленно. Мастерс рванулся к Стелле, вмазав ей по запястью рукоятью револьвера.

Она выстрелила в него два раза подряд не раздумывая. Кровь брызнула из мощной шеи, потекла по пиджаку. Мастер пошатнулся, его револьвер упал к ногам испанца. Он привалился к стене за креслом Делагерры, рука врезалась в стену и сползла вниз. Мастерс рухнул на пол и затих.

Делагерре оставалось только поднять с пола револьвер.

Дрю с криком вскочил с дивана. Словно не замечая испанца, блондинка медленно повернулась к Ааге. Тот выхватил из подмышки «люгер» и отпихнул Дрю. Пистолетик блондинки и «люгер» громыхнули одновременно. Она промазала.

Девушку отбросило к дивану, ее левая рука схватилась за грудь. Она округлила глаза, попыталась снова поднять пистолет, затем рухнула на подушки, и рука, сжимавшая грудь, упала. Платье на груди окрасилось алым. Глаза открылись, снова закрылись, открылись и застыли.

Ааге наставил пушку на Делагерру. Брови сошлись на переносице, а прилизанные песочные волосы на костистом черепе казались нарисованными.

Делагерра выстрелил четыре раза подряд. Грохот слился в сплошную пулеметную дробь.

За мгновение до того, как он упал, лицо Ааге вытянулось, став похожим на лицо старика, глаза обессмыслились, словно у идиота. Длинное тело перегнулось пополам, но он еще сжимал «люгер» в руке. Нога подогнулась, словно резиновая.

В воздухе повисли резкая вонь пороха и эхо выстрелов. Делагерра медленно встал и махнул револьвером в сторону Дрю:

– Ваш выход, комиссар. Вы этого хотели?

Побледневший Дрю кивнул, сглотнул слюну и на негнущихся ногах подошел к скрючившемуся трупу Ааге. Оглянулся на блондинку, потряс головой. Затем опустился на колени перед Мастерсом, пощупал его и выпрямился.

– Готовы, все трое, – пробормотал он.

– Неплохо. А где громила? Боксер?

– Они его отослали. Я… я не думаю, что они собирались вас убить, Делагерра.

Испанец кивнул. Половина лица, не заляпанная кровью, разгладилась. Он приложил к ране носовой платок, немедленно пропитавшийся кровью. Делагерра отбросил платок в сторону и пригладил волосы, покрытые засохшей коркой:

– Как же, не собирались.

Тишина стояла и в доме, и на улице. Дрю прислушался, втянул ноздрями воздух, подошел к входной двери и выглянул наружу. Никого, только темнота. Комиссар повернулся к Делагерре, и на его лице медленно проступила улыбка.

– Кто бы мог подумать! Комиссар полиции вынужден работать под прикрытием, а честного копа приходится отстранять от службы, чтобы тот имел возможность ему помочь!

Делагерра равнодушно смотрел на Дрю.

– Хотите так это обыграть?

Румянец вернулся на щеки комиссара.

– Для блага нашего ведомства, в интересах города, а также наших собственных – я не вижу иного выхода.

Делагерра прямо встретил взгляд Дрю.

– Что ж, не возражаю, – глухо промолвил испанец, – только будьте добры придерживаться этого сценария в точности.